Лорен Кейт. Падшие 

Пролог
Хелстон, Англия. Сентябрь 1854
К полуночи ее глаза, наконец-то обрели форму. В их кошачьем взгляде была и решительность, и осторожность - ни первое, ни второе не сулило ничего хорошего. Да, именно то, что нужно. Кончики глаз поднимались к тонким, изящным бровям и заканчивались в считанных сантиметрах от копны черных волос.
Он оценивающе смотрел на свою работу, держа лист бумаги на расстоянии вытянутой руки. Было непросто рисовать, не видя ее перед собой, но, в то же время, он никогда не смог бы сделать и наброска в ее присутствии. С тех самых пор как он прибыл в Лондон - нет, с того самого момента, как впервые увидел ее – ему приходилось всегда быть осторожным и сохранять дистанцию.
Теперь же она ежедневно была рядом с ним. И с каждым днем было все труднее. Вот почему утром он решил уехать. Он не знал куда - в Индию, Северную или Южную Америку – да это было и неважно. Где бы он ни оказался – там было бы легче, чем здесь.
Он снова склонился над рисунком и, вздыхая, принялся большим пальцем подправлять угольное пятно ее надутых полных губ. Этот безжизненный лист бумаги, грубый образ, представлялся единственной возможностью взять ее с собой.
И вот, выпрямившись в кожаном кресле, он почувствовал легкое прикосновение тепла. Сзади на шее.
Она.
При одном ее приближении он начинал испытывать нечто совершенно невообразимое, сродни жару, превращающему дерево в пепел. Даже не оборачиваясь, он знал: она стоит за спиной. Он мог запечатлеть ее образ на бумаге, но не сбежать от нее.
Его взгляд упал на стоящий напротив небольшой диван, обитый материей цвета слоновой кости, где за несколько часов до этого он совершенно неожиданно увидел ее. На ней было красное шелковое платье. Она последней из всей компании начала аплодировать старшей дочке хозяина после безукоризненно исполненной ею интермедии на клавесине. Затем он взглянул на веранду за окном, где днем ранее она подкралась к нему с охапкой белых диких пионов в руках. Она все еще считала интерес, который испытывала к нему, чем-то легким и невинным, а их частые встречи в беседке просто… счастливым стечением обстоятельств. Какая наивность! Если бы не это, он никогда не решился рассказать ей секрет, известный ему одному.
Он встал, обернулся. Рисунок положил на кожаное кресло позади себя. Она стояла перед ним, уперев руки в бока, в белоснежном платье и красной бархатной накидке. Прядки волос выбились из косы. Выражение ее лица было именно таким, каким он так много раз рисовал его. Щеки ее горели румянцем. Она злилась? Или смущалась? Ему очень хотелось узнать, но он не мог позволить себе спросить об этом.
- Что вы здесь делаете? – он слышал нотки раздражения в своем голосе, но внутри, конечно, сожалел о подобной резкости ведь знал, что она никогда не поймет.
- Я.. я не могла уснуть, - произнесла она с запинкой, подходя к камину и стоящему тут же креслу. – Я увидела свет в вашей комнате, а еще… - она помедлила, глядя вниз на свои руки – ваш чемодан за дверью. Вы куда-то уезжаете?
- Я собирался сказать вам, – тут он замолчал. Не стоило обманывать. Он и не думал посвящать ее в свои планы. Это бы только осложнило ситуацию. Он и так позволил всему зайти слишком далеко в надежде, что на сей раз все сложится по-другому.
Она подошла ближе, ее взгляд упал на альбом с эскизами.
- Вы меня рисовали?
Ее удивленный тон напомнил ему, насколько сильно отличается их понимание действительности. Она так и не смогла даже отдаленно разобраться, что на самом деле лежит за их взаимным притяжением, не смотря на все то время, что они провели вместе за последние несколько недель.
Так было даже лучше. С тех самых пор, как решился уехать пару дней назад, он, как только мог, старался отдалиться от нее. Это требовало от него колоссальных усилий. И только, когда оказывался один, он, рисуя ее, мог дать своему сдерживаемому желанию свободу. Все листы его альбома заполняли рисунки ее изогнутой шеи, гладких, белых плеч, пышных черных волос.
Сейчас, он оглядывался назад на эскиз, при этом не стыдился , чтобы не быть пойманным, привлекая ее, но хуже. Холод распространялся от него, поскольку он понял, что ее открытие - подвергает его чувства, разрушат ее. Он должен быть более осторожным. Это всегда начиналось так.
"Теплое молоко с ложкой патоки (меда), это поможет тебе уснуть," - добавил он с сожалением.
"Как ты узнал? Так делала моя мама..."
"Я знаю" – сказал он, поворачиваясь к ней лицом. Удивление в ее голосе не было сюрпризом для него. И все же он не мог объяснить ей, откуда он узнал, или сказать, сколько раз уже использовал этот самый напиток к ней в прошлом, когда приходили тени; как он держал ее, пока она не засыпала.
Он чувствовал ее прикосновение, как если бы жгло через рубашку. Ее рука, мягко лежащая на его плече, заставляла его задохнуться. Они еще не касались друг друга в этой жизни, а первый контакт всегда заставлял его затаить дыхание.
"Ответьте мне," - шептала она, - "ты уезжашь?"
"Да"
"Тогда возьми меня с собой”, проговорила она. Подходящий момент, он смотрел на нее, как она вдыхала в себя воздух, желая вернуть ее просьбу. Он мог видеть изменение её эмоций в 
появившейся складке между ее глаз: она чувствовала бы себя дерзкой, затем сбитой с толку, затем пристыженной ее собственной самоуверенностью. Она всегда делала это, и слишком много раз прежде, он делал ошибку, утешая ее в этот самый момент.
"Нет", прошептал он, вспоминая ... всегда помня ... "Я уплываю завтра. Если ты ко мне не равнодушна, то ты ничего больше не скажешь.”
" Если я к тебе не равнодушна ", повторила она, как будто говорила сама с собой. "Я - я люблю"
Не надо.
Я должна это сказать. Я... я люблю тебя, и почти уверена, что если ты уйдешь...любовь. Ты не поймешь, но ты должен мне поверить.
Ее глаза сверлили его. Она отстранилась и скрестила свои руки на груди. Это была его вина, он всегда слишком высокомерно смотрел на нее, когда говорил с ней.
"Ты хочешь сказать, что эти вещи важнее, чем это?" спросила она с вызовом, приложив его руки к своему сердцу.
Ох, быть с ней и не знать, что случится. Или по крайней мере быть сильнее чем прежде и остановить её. Если он не остановит её, она никогда не научится, а прошлое лишь будет повторяться, заставляя страдать их снова и снова.
Родное тепло её кожи под руками заставило его наклонить голову и застонать. Он старался не замечать её близости, потому что как хорошо он знал вкус её губ, и как горько было осознавать, что это конец. Но за её пальцами так легко проследить. Он чувствовал сквозь тонкое хлопковое платье биение её сердца.
Она была права. Не было ничего важнее этого. Никогда не было. Он собирался ввзять ее в охапку, когда поймал ее взгляд. Как будто она увидела призрака.
Она поднесла руку ко лбу.
"У меня странное ощущение" - прошептала она.
Нет- неужели уже слишком поздно?
Ее глаза сузились и она вернулась к нему, ее руки легли к нему на грудь, и ее губы приоткрылись ожидающе. "Назови меня сумасшдшим, но я клянусь, что я бывал здесь прежде..."
Но было уже слишком поздно. Он взглянул вверх , дрожа и чувствуя надвигающуюся темноту. Он воспользовался последним шансом обнять её так крепко, чтобы утолить тоску, которая терзала его последние несколько недель.
Как только их губы встретились, они оба оказались бессильны. У него голова шла кругом от вкуса жимолости на её губах. Чем сильней она к нему прижималась, тем сильней становились болезненные ощущения внизу живота и общая агония его тела.Её язык сплетался с его и пламя страсти между ними вспыхивало всё ярче и жарче с каждым новым прикосновением, подобно взрыву. Это всё было ему знакомо.
Комната словно дрожала. Аура вокруг них начала пылать.
Она ничего не замечала, ничего не знала, ничего не понимала, кроме этого поцелуя.
Только он знал, что должно произойти, какие тёмные силы должны обрушиться на их воссоединение. Но он опять был не в силах поменять их жизненные пути, он это знал.
Тени скользили прямо над их головами. Так близко, что он мог их коснуться. Так близко, что он удивлялся как она не слышит их шёпот. Он увидел как тень скользила по её лицу. На какое - то мгновение он увидел искру узнавания, появившуюся в её глазах.
Глава 1
Люси оказалась на освещённой флюорисцентными лампами площадке школы Креста и Меча. Она должна была быть здесь ещё 10 минут назад. Бочкообразный дежурный с румяными щеками и планшеткой, зажатой под мышкой уже отдавал распоряжения- это означало, что Люси опаздала.
Итак, запомните, здесь имеются медпункт, постели и красные лампочки (имеется ввиду красные сигнализаторы на камерах слежения) - рявкнул дежурный на группу из трёх студентов, которые стояли к Люси спиной. - "Запомните эти основы и никто не пострадает".
Люси поторопилась присоединится к группе. Она пыталась понять, а правильно ли она заполнила всю ту кипу необходимых бумажек, был ли этот коротко стриженный дежурный женщиной или мужчиной, поможет ли ей кто-нибудь с её неподъёмной сумкой, было ли решение родителей привезти Люси сюда порождено вспышкой гнева или они решили от неё избавится. Они угрожали продать её машину в течение лета и теперь у них была весомая причина. В новой школе Люси никто не мог иметь машину. Точнее, в новой коррекционной школе.
Она до сих пор не привыкла к этому термину.
" Не могли бы вы, хм, не могли бы повторить еще раз?" - спросила она дежурную. "Что по поводу, медпункта - ?
Чтож, смотрите откуда ветер дует. - Громко промолвил дежурный, а затем продолжил медленнее: Медпункт, для тех студентов, кто сидит на таблетках, для того чтобы чувствовать себя нормально и всё такое... Всё таки это женщина, подумала Люси , изучая дужурную. Даже самый ехидный мужчина не смог бы произнести это таким слащавым голосом.
"Ну чтож по делом мне" . Желудок Люси сжался. "Медпункт".
Она больше не принимала лекарства. После случая прошлым летом, доктор Сэнфорд, её лечащий врач в Хопкинтоне- это кстати и было причиной послать её в школу- интернат в Нью Хемпшире-снова захотел возобновить лечение препаратими. Но ей всё же удалось убедить его в своей психической устойчивости, и после месяца анализов её избавили от приёма психотропных препаратов.
Именно поэтому она начинала свой выпускной год в школе Креста и Меча на месяц позже его официального академического начала. Быть новичком всегда трудно и Люси действительно переживала как она вольётся в коллектив, где все уже давно свои. Но сегодня она убедилась , что она не единственная вновь прибывшая.
Она тайком взглянула на трёх студентов стоящих неподалёку от неё. В своей последней школе приготовительный Дувр, в первый день в кампусе она встретила свою лучшую подругу Калли. В кампусе, где все остальные студенты практически отучились вместе, этого было бы достаточно, что Люси и калли были единственными детьми без наследства. Но у этих двух девочек не заняло много времени, чтобы понять, что они такие же фанатки старых фильмов, особенно когда речь идёт об Альберте Финни. После их первого учебного года, просмотрев Двое на дороге ни одна из них так и не смогла сделать поп-корн без включения пожарной сигнализации. Пока что .... пока они не забыли об этом.
Сегодня по бокам от Люси стояли два мальчика и девочка. Девочка казалась довольно стройной, косметически-симпатичная блондинка, с пастельно-розовым маникюром, который соответствовал ее пластиковой обертке.
"Я - Габби " – пропела она, озарив Люси широкой улыбкой, которая исчезла так же быстро, как и появилась, даже прежде, чем Люси смогла произнести свое собственное имя. Уменьшающийся интерес девочки напомнил Люси больше о южной версии девчонок в Дувре, чем о ком-то, кого она ожидала встретить в Мече и Кресте. Люси не могла решить, успокаивало это или нет, больше того, она не могла и вообразить, что такая девушка могла делать в коррекционной школе
Справа от Люси стоял парень с короткими каштановыми волосами, карими глазами и веснушками по всему носу. Но от того, что он даже не встретил ее взгляд, а только продолжал теребить заусеницу на большом пальце, у девушки создалось впечатление, что он, как и она, вероятно, все еще оглушен и смущен, тем, что оказаться здесь
Парень слева, по другую руку, больше соответствовал представлению Люси об этом месте. Он был высокий и худой, с сумкой ди-джея через плечо, лохматыми черными волосами и большими глубокосидящими зелеными глазами. У него были полные губы, а за такой естественный розовый цвет большинство девочек убили бы. На задней стороне шеи была черная татуировка в форме солнечных лучей. Казалось, будто пылала на его светлой коже, начинаясь от края его черной футболки.
В отличие от других двух, когда этот парень встретил ее пристальный взгляд, он выдержал его и не отвел. Его губы расположились в прямую линию, но глаза были живыми и теплыми. Все еще стоя как статуя, он пристально смотрел на нее, создавая впечатление, что и она прикована к месту. Она медленно вдыхала. Тот взгляд был интенсивен, он очаровывал, и, ну, в общем, немного обезоруживал
Несколько раз кашлянув, дежурный прервал оцепенение парня. Люси покраснела и притворилась, что очень занята расчесыванием своих волос.
"Те из вас, кто усвоил правила свободны и могут уйти, после того как оставят свои личные вещи". Дежурная жестом указала на большую картонную коробку, на которой было написано большими черными буквами:"ЗАПРЕТНЫЕ ВЕЩИ"."Когда я говорю свободны, Тод" - она положила руку на плечо веснусчатого парня, заставив его подпрыгнуть - "это означает, что вы должны пойти к гимназии, где встретите назначенных вам гидов. Ты" - она указала пальцем на Люси - "оставь свои вещи и подойди ко мне".
Четверо из них переместились к коробке, и сбитая с толку Люси наблюдала, как другие студенты начали освобождать карманы. Девочка вытащила трехдюймовый розовый Швейцарский Армейский нож. Зеленоглазый парень неохотно сваливал баллончик краски и резак. Даже несчастный Тодд опустил несколько коробков спичек и небольшой контейнер со светлой жидкостью. Люси чувствовала себя почти глупой, что не скрывала a hazard у себя. Но когда она увидела, что другие ребята достали их карманов и бросили в коробку сотовые телефоны, она сглотнула.
Наклонившись вперед, чтобы прочесть ЗАПРЕЩЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ, написанные немного более близко, она увидела, что сотовые телефоны, пейджеры, и все двухсторонние радиоустройства строго запрещались. Было достаточно плохо, что она не могла иметь автомобиль! В кармане Люси сжала в потной руке свой сотовый - ее единственная связь с внешнем миром. Когда дежурная увидела взгляд на своем лице. Люси получила несколько быстрых ударов на щеке. "Не подай в обморок при мне, деточка, они платят мне не достаточно, чтобы оживлять. Кроме того, у вас будет один звонок в неделю в главной прихожей"
Один звонок ... раз в неделю? Но…
В прошлый раз она смотрела в телефон и увидела, что получила два новых сообщения. Казалось невозможным, что это будут два ее последних сообщения. Первый был от Калли.
Позвони немедленно! Я прождала всю ночь..так что уже готова. И помни мантру, что я учила тебя. Ты выживешь! Кстати, если э то важно, я думаю, все совершенно забыли о ...
В типичной для Калли манере, она продолжила настолько долго, что дрянной телефон Люси сократил сообщение до четырех строчек. В некотором смысле, Люси почти вздохнула с облегчением. Она не хотела читать о том, как каждый из ее старой школы уже забыл, что случилось с нею; о том, что она сделала, чтобы зарыть себя в этом месте.
Она вздохнула и опустилась ко второму сообщению. Оно было от мамы, которая только несколько недель обрела навык печатания сообщений, и которая конечно же не знала об одном-звонке-раз-в-неделю, или она никогда бы не оставила свою дочь здесь. Так ведь?
Малышка, мы всегда думаем о тебе. Будь умницей и пытайся есть достаточно белка. Пиши когда можешь. Любим, Мама и папа
Со вздохом Люси поняла, что её родители, должно быть знали. Как ещё можно было объяснить их вытянутые лица, когда она помахала им на прощанье этим утром у школьных ворот, держа вещевой мешок? За завтраком она попыталась шутить, что окончательно потеряет ужасный акцент Новой Англии, который она приобрела в Дувре, но её родители даже не подумали улыбнуться. Она думала, они ещё сходят с ума по ней. Они никогда не повышали голос на нее, что означал, что Люси действительно всё испортила, они только молчали. Теперь она поняла их странное утреннее поведение: её родители уже скорбили о том, что не будут ежедневно общаться с единственной дочерью.
"Мы все еще ждем одного человека" – пропела дежурная - "Интересно, кого " Внимание Люси переключилось обратно на Коробку Опасностей, которая теперь наполнялась контрабандой, которую она даже не признавала. Она могла чувствовать, что зеленые глаза темноволосого парня уставились на нее. Она обернулась и заметила, что каждый смотрел на нее. Ее очередь. Она закрыла ее глаза и медленно раскрыла пальцы, позволяя телефону выскользнуть из ее хватки и упасть с грустным ударом на вершине кучи. Звук того, что она теперь будет одинока
Тод и Габби направились к двери, даже не смотря в сторону Люси, но третьий мальчик повернулся к сопровождающему лицу.
Я могу проводить ее - сказал он кивая на Люси.
Это не твое дело" ответила она автоматически, как-будто ожидала этот разговор. "Ты вновь студент - это означает ограничения что и у новичка. Назад к первому квадрату.Если тебе это не нравится , ты должен был дважды подумать перед тем, как нарушить условно-досрочное освобождение "
Мальчик неподвижно стоял, ничего не выражая, поскольку дежурная оттаскивала Люси, которая напряглась на фразе " условно-досрочное освобождение " , в конец пожелтевшего зала.
"Двигайся!" – сказала она, будто только что ничего не произошло. "Кровати". Она указала на западное окно отделявшее основное здание из шлакобетона(?). Люси могла видеть Габби и Тодда медленно перемещающихся по отношению к ним, с третьим медленно идущим парнем, как-будто догнать их - было последней вещью в списке вещей, которые он сделает
Общежитие было огромным и квадратным, твердый серый блок здания, толстые двупольные двери которого ничего не говорили о возможности жизни в них. Большая каменная мемориальная доска стояла в середине мертвой лужайки, и Люси вспомнила слова Вебсайта ПОЛИН ДОРМИТОРИ, высеченные на доске. Это выглядело еще более уродливым на туманном утреннем солнце, чем это смотрелось на плоской черно-белой фотографии.
Даже с этого расстояния, Люс могла увидеть черную плесень облепившую фасад общежития. Все окна были зарешечены рядами толстых стальных прутьев. Она прищурилась. А это колючая проволока, выше забора вокруг здания?
Дежурный смотрел вниз, просматривая документы Люси. "Комната шестьдесят три. Бросьте свою сумку в мой офис с остальной частью своих вещей. Сегодня днём Вы сможете распаковать их."
Люси подтащила свою красную сумку к трем другим неприметным черным чемоданам. Затем она рефлекторно потянулась за телефоном, где она обычно работала ключом в вещах(?), она должна была запомнить. Но раз ее рука обнаружила пустой карман, она вздохнула и взамен запомнила номер комнаты.
Она все еще не понимала, почему она не могла остаться со своими родителями; их дом в Ударе молнии был меньше, чем в получасе от Меча и Креста. Было бы так хорошо, вернуться домой в Саванну, где, как всегда говорила ее мама, даже ветер дул лениво. Более мягкий, более медленный темп Джорджии больше подходил Люси, чем когда-либо Новая Англия.
Но в Мече & Кресте она не чувствовала себя подобно в Саванне. Едва ли можно было себя чувствовать хорошо в безжизненном, пустом месте, куда тебя отправили по настоянию суда. Она подслушала своего папу разговаривающего по телефону с директором школы на днях, который отвечал кивая головой профессору биологии, "Да, да, возможно это будет лучше для нее, чтобы контролировать все время. Нет, нет, мы не хотели бы вмешиваться в Вашу систему."
Очевидно её отец не видел условий надзора за его дочерью. Это место похоже на тюрьму строго режима.
И что насчёт красных лампочек, про которые вы говорили? - спросила Люси дежурную, готовую освободиться от этого путешествия.
"Красные лампочки" - сказала дежурная, указывая на маленькое встроенное устройство на потолке: линза с мигающим красным огоньком. Люси не видела его прежде, но как только дежурная указала на первый, девочка поняла, что они были везде.
"Камеры? "
"Очень хорошо," сказала дежурная, голосом снисходительности. "Мы сделали их видными, чтобы напомнить Вам. Все время, всюду, мы наблюдаем за Вами. Так что не изворачивайся, ты можешь помочь себе."
Каждый раз, когда кто-то говорил с Люси ей казалось, что она была полной психопаткой, и она приходила к тому, что это была полная правда.
Все лето, воспоминания преследовали ее во снах и в те редкие моменты, когда родители оставляли ее одну. Кое-что произошло в той кабине, и каждый (включая Люси) умер бы, чтобы узнать что именно. Полиция, судья, работник патронажа – все пытались вырвать у нее правду, но, кто бы это ни был, она об этом не говорила(?). Она и Тревор на протяжении целого вечера шутили, гоняясь друг за другом в колонне кабин на озере, в стороне от остальной части. Она пробовала объяснить, что это была одна из лучших ночей в ее жизни, пока не стала худшей.
Она потратила так много времени, прокручивая ту ночь у себя в голове, слыша смех Тревора, чувствуя его руки, сжимающие ее талию, и пыталась побороть тошноту, убеждая себя, что она действительно невиновна.
Но теперь, каждое правило и регламент в Мече и Кресте, казалось, работали против того факта, все выглядело так, будто она на самом деле была опасна и нуждалась в контроле.
Люси почувствовала крепкую руку на плече
"Смотри " - сказала дежурная. - "Если это поможет тебе почувствовать себя немного лучше, то ты далека не худший случай здесь"
Это был первый гуманный жест, который сделала дежурная по отношении к Люси, и она подумала, что предполагалось, это заставит ее почувствовать себя лучше. Но. Ее послали сюда из-за подозрительной смерти парня, она была сумасшедшей, и, тем не менее, она была "далека от худшего случая здесь"? Люси задавалась вопросом, с чем же точно в Мече и Кресте имели дело.
«Хорошо, организационные вопросы окончены", сообщила дежурная. "Теперь вы предоставлены сами себе. Вот карта, если вам нужно найти что-либо еще." Она дала Люси фотокопию нарисованной от руки карты, затем посмотрела на свои часы. "У вас есть час до первого урока, но мои мыла приходят к пяти, так что"—она махнула рукой в сторону Люси—"устраивайся. И не забудь", она сказала, указывая на камеры в последний раз. "Красные лампочки наблюдают за вами."
Прежде, чем Люси смогла ответить, тощая, темноволосая девочка появилась перед ней, тряся длинными пальцами перед лицом Люси.
"Ооооооо" - насмехалась девочка призрачным голосом, танцуя по кругу вокруг Люси. - "Красные следят за тобооой
"Убирайся отсюда Арриан, пока я не сделала тебе лоботомию", сказала дежурная, напутственно, хотя стало ясно по ее первой краткой, но подлинной улыбке, что у нее была некая глубокая привязанность к этой сумасшедшей девушке.
Было также ясно, что Ариана не оплачивала ей ответной любовью. Она дурачась передразнивала движения дежурной, а затем уставилась на Люс, чтобы смутить её.
"И только за это" - сказала дежурная, набрасывая яростное замечание в записной книжке. - " Ты заработала себе задание показать все Маленькой мисс Саншайн сегодня "
Она указала на Люси, которая никак не выглядела солнечно в своих черных джинсах, черных ботинках и черном топе. Под "графой" дресскод на сайте Меча и Креста радостно утверждали, что, пока студенты были на хорошем поведении, они могли свободно одеваться, как им нравилось, только с двумя маленькими условиями: стиль должен быть скромным, а цвет - черным. Не много свободы.
Слишком большая водолазка, скорее похожая на мамину, в которую ее заставили одеться сегодня утром, не скрывала ее недостатков, а наоборот скрывала достоинства: Ее густые темные волосы, когда то доходившие ей до талии, были почти полностью обстрижены. Пожар не коснулся ее головы, но ее волосы были неоднородно подпалены, так что после долгой, молчаливой дороги домой из Дувра, мама посадила Люс в ванной, достала электрическую бритву отца, и молча сбрила ее волосы. За лето, волосы отросли ровно настолько, чтобы ее когда-то завидные кудри теперь неуклюже свисали чуть ниже ушей.
Арриана оценивала ее, постукивая одним пальцем по бледным губам. "Идеально", - сказала она, шагнув вперед, чтобы закрепить петлей(?) руку через Люси. "Я только подумала, что действительно могу использовать нового раба"
Дверь в прихожей распахнулась, и вошел высокий парень с зелеными глазами. Он покачал головой и сказал Люси: " Здесь не боятся обыскивать догола. Так что, если ты прячешь, хоть какую-то из опасных вещей" - он поднял бровь и сбросил горстку чего-тонеопределенного в коробку - "наберешься неприятностей".
Позади Люси, Арриана смеялась одним дыханием. Голова мальчика дернулась, и когда его глаза зарегистрировали Арриану, он открыл рот, затем закрыл его, как-будто был неуверен, к чему преступить.
"Арриан", сказал он размеренно.
"Кулак " - возвратила она.
"Ты знаешь его? " - прошептала Люси, задаваясь вопросом - были ли такие же клички в коррекционных школах, как были в подготовительных, таких как Дувр.
"Не напоминай" - сказала Арриана, вытягивая Люси за двери в серое и болотистое утро.
Позади главного здания, свободный(?) осколок тротуара ограничивал грязное поле. Трава так перерастала, что оно скорее выглядело как пустующий участок земли, чем школьное общинное поле, но блеклое табло и маленькая груда деревянной открытой трибуны, доказывали обратное
Вне поля стояли четыре серьезно-выглядящих здания: крайнее левое - общежитие из шлакоблока; огромная уродливая старая церковь вдалеке на право; и, Люси предположила, что две другие экспансивные структуры были классными комнатами.
Это было этим. Весь ее мир был уменьшен до жалкого вида перед ее глазами.
Арриана немедленно свернула с дорожки и повела Люси через поле, усадив ее на верху одной из заболоченных деревянных трибун.
Соответствующая установка в Дувре кричала «спортсмен-на-тренеровке Лиги Плюща», так что Люси всегда избегала зависать там. Но это пустое поле с ржавыми, исковерканными финишами, говорило очень другую историю. Единственное, что не было для Люси просто вычислить. Три хищных индюка набросились над головами(?), и мрачный ветер хлестал сквозь голые заросли дубов. Люси нырнула подбородком в ворот ее ложной водолазки.
"Итааааааак " - сказала Арриана. - "Сейчас ты встретила Ренди "
"Я думала, что его зовут Кулак. "
"Мы говорим не о нем" - быстро сказала Арриана. - "Я имею ввиду женщину-мужчину вон там " Арриана дернула головой к офису, где они оставили дежурного перед телевизором "Как ты думаешь, чувак или цыпочка?"
"Эээ, цыпочка? " - сказала Люси неуверенно. "Это - проверка? "
Арриана скривила рожицу. "Первая из многих. И ты прошла. По крайней мере, я думаю, что ты прошла. Большая часть факультета спорят по этому поводу. Не волнуйся, ты привыкнешь к этому.
Люси подумала, что Ариана пошутила, когда повеяло прохладой. Но это всё тут так сильно отличалось от Дувра. В её старой школе, где носили зелёные галстуки, напомаженные будущие сенаторы, фактически сочились медленно через залы в благородной тишине, где деньги, казалось, возвышались над всем.
Более чаще чем нет, другие Дуврские дети бросали Люси не-пачкай-белые-стены-своими-отпечатками косые взгляды. Она пробовала представить Арриану там: бездельничая на открытой трибуне, говоря громкую грубую шутку своим острым голоском. Люси пыталась вообразить, что Калли могла бы подумать об Арриане. Таких никто не любит в ее Дувре.
"Ладно, проехали", сказала Арриана. Плюхнувшись на верхнюю скамейку и помахав рукой Люси, она сказала: "Что же ты сделала, чтобы попасть в это место?"
Тон Аррианы был игрив, но внезапно Люси села. Это было смешно, но она наполовину ожидала пройти через свой первый школьный день без прошлого, ползающего и отнимающего ее от ее тонкого фасада спокойствия. Конечно люди здесь хотели знать.
Она могла чувствовать кровь, стучащую в висках. Это случилось всякий раз, когда она пыталась думать – действительно вернуться назад – в ту ночь. Она никогда не переставала чувствовать себя виновной в том, что случилось с Тревором, но она также пробовала действительно тяжело не завязнуть в тенях, которые к настоящему времени были единственными вещами, которые она могла помнить о несчастном случае. Те темные, неопределимые вещи, о которых она никогда не сможет никому рассказать
Царапая это - она начала говорить Тревору о специфическом присутствии, что она ощущала той ночью, о скручивающихся формах над их главам, угрожающих повредить их идеальный вечер. Конечно, к тому времени было уже слишком поздно. Тревор ушел, его тело обгорело до неузнаваемости, и Люси была ... она была ... виновна?
Никто не знал о темных формах, которые она иногда видела в темноте. Они всегда приходили к ней. Они приходили и уходили так долго, что Люси даже не могла вспомнить первый раз, когда она увидела их. Но она помнила первый раз, когда она поняла, что тени не приходили к каждому - или фактически, ни к кому, кроме нее. Когда ей было семь, ее семья было на каникулах в «Голова-Хилтон», и родители взяли ее в поездку на лодке. Был почти закат, когда тени начали прокручиваться над водой, и она обернулась ее отцу и сказала: "Что ты делаешь, когда они приходят, папа? Почему ты не боишься монстров? "
Там не было никаких монстров, уверили ее родители, но повторная настойчивость Люси на присутствии кое-чего шаткого и темного получила ей несколько назначений к семейному окулисту. Затем стекла, и затем назначения к ЛОРу после того, как она сделала ошибку в описании хриплого свистящего шума, который иногда создавали тени - и потом терапия, а затем еще больше терапии, и наконец, предписание на антипсихотическое лечения.
Но ничто, из когда-либо сделанного, не заставило их уйти.
Ко времени, когда ей было четырнадцать. Люси отказалась принимать таблетки. Это произошло, когда они нашли доктора Санфорда, и Дуврскую Школу поблизости. Они прилетели в Нью-Хэмпшир, и отец повез их арендованный автомобиль по длинной изогнутой дороге к особняку на вершине под названием - Теневые Пустоты. Они высадили Люси перед мужчиной в лабораторном халате и спросили, до сих пор ли она видит свои "видения". Ладони родителей потели, поскольку они сжали ее руки, брови сошлись с опасением, что что-то ужасно неправильное было с их дочерью.
Никто не вышел и не сказал, что, если бы она не сказала доктору Санфорду то, что все они хотели, чтобы она сказала, она могла бы увидеть намного больше в Теневых Пустотах. Когда она солгала и повела себя нормально, ей разрешали зарегистрироваться в Дувре, но только с посещением доктора Санфорда два раза в месяц.
Люси разрешили прекратить принимать ужасные пилюли, как только она начала притворяться, она не видела больше теней. Но у нее все еще не было никакого контроля над тем, когда они могли появиться. Все, что она знала, было внутренним списком мест, куда они приходили к ней в прошлом: густые леса, темная стоячая вода - места, которых она избегала любой ценой. Все, что она знала, были то, что, когда они появлялись, то обычно сопровождались холодным ознобом под кожей, вызывая отвратительное чувство, не похожее на что-либо.
Люси присела на одну из трибун и нажала пальцами на виски. Если она должна рассказать обо всем сегодня, она должна засунуть свое прошлое поглубже в голову. Она не могла вспоминать то, что случилось с ней той ночью, поэтому не было никаких шансов чтобы рассказать ужасные подробности какой-то странной маниакальной незнакомке.
Вместо ответа, она смотрела на Арриану, которая развалилась на трибуне, надев ужасные солнцезащитные очки, закрывавшие наиболее привлекательную часть ее лица. Трудно поверить, но она, похоже, тоже уставилась на Люси, потому что через пару секунд она вскочила и ухмыльнулась.
"Подстриги мои волосы как свои," сказала она.
"Что" ахнула Люс. "Твои волосы прекрасны".
Это было правдой: у Аррианы были длинные, толстые кудри, которые Люси так отчаянно потеряла. Ее свободные черные завитки искрились в солнечном свете, испуская только примесь красного. Люси заправляла волосы за уши, даже при этом, они не были достаточно длинными, чтобы сделать что-нибудь, но пустота отступает перед ними.
"Красивая причёска," сказал Ариана. "Твои сексуально, прямые. И я хочу так."
"О, ммм, хорошо… " – сказала Люси. Это был комплимент? Она не знала , предполагалось ли ей быть польщенной или разгневанной, к тому же, Арриана допускала, что могла бы иметь то , что хотела, даже, если это что-то принадлежало кому-то другому. "Куда мы пойдем за… "
"Та-да! " Арриана дотянулась до своей сумки и вытянула розовый швейцарский Армейский нож Габби, брошенный в Коробку Опасностей. "Что? " - сказала она, видя реакцию Люси. "Я всегда достаю мои липкие пальцы на новом студенте капающих дней(?). Идея одиноко достает меня в течение собачьих дней практики Меча и Креста ... или ... летнего лагеря"
"Ты провела целое лето ... здесь? " – вздрогнула Люси.
"Ха! Говоришь как истинный новичок. Ты, возможно, ожидаешь весенний перерыв" - Она бросила Люси швейцарский Армейский нож. "Мы не оставляем этот ад. Никогда. Теперь режь "
"А как насчет красных"? Люси спросила, оглядываясь вокруг с ножом в руке. Там были обязаны быть камеры где-нибудь.
Ариана покачала головой. "я отказываюсь общаться со слабаками". Ты можешь смириться с этим, или нет?
Люси кивнула.
"И не говори мне, что никогда прежде не стригла волосы. " - Арриана схватила швейцарский Армейский нож назад у Люси, вытянула режущее средство и вернула его. "Ни каких слов, пока не скажешь мне, как фантастический я выгляжу"
В "салоне" ванной комнаты ее родителей мама Люси стянула ее длинные волосы в хвост перед тем как их обрезать. Люси была абсолютно уверена, что должны быть более оперативные методы стрижки волос, но как человек, вечно уклоняющийся от обрезания волос, она могла только отрезать все волосы под корень. Люси собрала волосы Аррианы, стянула их резинкой, крепко обхватила маленькие ножницы и начала стричь.
Конский хвост упал к ее ногам, Арриана тяжело задышала и посмотрела вокруг. Она подобрала волосы и стала рассматривать их на солнце. Когда Люси увидела это, у нее защемило сердце. Все это напоминало ей о том, что она до сих пор мучилась из-за потери своих собственных длинных волос. Но Арриана расплылась в улыбке. Она погладила свой прежний хвост, а затем бросила его в сумку.
"Отлично"- сказала она. "Можешь идти".
"Арриана", - шепотом сказала Люси прежде чем поняла, что лучше промолчать. "Твоя шея. Она вся..."
"В шрамах?" - закончила Арриана. "Ты можешь сказать это."
Кожа на спине Аррианы начиная от левого уха до ключицы была покрыта яркими рубцами. Память Люси перенесла ее к Тревору, к тем ужасным картинкам. Даже ее родители не захотели бы смотреть на нее когда увидели это. Сейчас ей было очень тяжело смотреть на Арриану.
Арриана схватила руку Люси и прижала к коже. Она была горячей и холодной одновременно. Она была гладкой и неровной.
"Я не боюсь этого",- сказала Арриана. "А ты?"
- Нет, ответила Люси. Она поняла, что та хочет убрать руку, поэтому Люси могла отдернуть свою тоже. Ее желудок сжался, она поняла что кожа на ощупь такая же, какая была у Тревора.
- Ты боишься того, какая ты есть на самом деле, Люси?
- Нет, снова быстро сказала Люси. Наверное, было очевидно, что она лгала. Она закрыла глаза. Все, что она хотела от "Креста и Меча" было начать все сначала, место, где люди не смотрели бы на нее так, как на нее сейчас смотрела Арриана. Возле школьного шлагбаума тем утром, когда ее отец шептал ей на ухо девиз семьи Прайсов "Прайсов никогда не разбить", это казалось вполне возможным, но Люси уже чувствовала себя загнанной и незащищенной. 
- И как это случилось? - спросила она, глядя вниз.
- Помнишь, я не давила на тебя, когда ты не сказала мне, как попала сюда? - спросила Арриана, приподняв брови.
Люси кивнула.
Арриан жестекулировала ножницами. " Подправь сзади, ладно? Сделай так, чтобы я хорошо смотрелась. Сделай меня похожей на тебя."
Даже с точно такой же стрижкой, Арриана выглядела как недоделанная версия Люси. Пока Люси пыталась подровнять первую в своей жизни стрижку, Арриана рылась в запутанной жизни в "Мече и Кресте".
Та ячейка блока вон там Августин. Это где мы проводим так называемые социальные мероприятия по ночам среды. И все наши классы, сказала она, указывая на здание цвета пожелтевших зубов, два здания справа от общежития. Они смотрелись так, как-будто были созданы тем же самым садистом, который сделал Полин. Это были унылая площадь, унылая крепость, подкрепленная колючей проволокой и решетками на окнах. Неестественновыглядевший серый туман заволок стены, как мох, что делало невозможным увидеть, был ли кто-нибудь там.
Честное предупреждение - Арриан продолжала- Ты будешь ненавидеть занятия здесь. Ты не будешь человеком, иначе.
Почему? Что такого плохого в них?- спросила Люси. Может быть Арриан не любила школу вцелом. С ее черным лаком для ногтей, черной подводкой для глаз, черной сумкой, которая только казалось, достаточно большой, чтобы держать ее новый швейцарский армейский нож, она точно не выглядела ботаником.
" Классы здесь бездушны", сказала она. " Хуже всего, что они лишают и тебя твоей души. Из восьмидесяти ребят в этом месте, я сказала бы, что душа осталась только у троих." Она посмотрела наверх. " Это не явно выраженно.."
Это не звучало многообещающе, но другая часть Aдрианенного ответа интересовала Люс больше.
Постой, во всей этой школе только восемьдесят детей?"прошлым летом когдаона ходила в Довер она изучила в студенчесткой тетради все кружки котрые можно посещать, изапомнила все статистикино всё то что она изучила о Sword & Cross удивило её, она должна была признатся, что она была соершенно не подготовленна.
Арриан кивнула, заставив Люс случайно отрезать часть волос, которые она хотела оставить. Упс. Есть надежда, что Арриан не заметила, - или возможно, она просто подумала, что так было задумано.
" Восемь классов, по десять детей в каждом. Ты быстро узнаешь о дерьме каждого", - сказала Арриан. -" И наоборот".
" Я думаю, да", - согласилась Люс, кусая губу. Арриан шутила, но Люс задавалась вопросом, будет ли она сидеть здесь с этой же прохладной усмешкой в ее сине-голубых глазах, если она узнает точный характер предыстории Люс.
" И ты, конечно, захочешь держаться подальше от самых тяжелых случаев?"
" Тяжелых случаев?!
" Ребят с браслетами, в которые встроены устройства слежения ", - сказала Арриан. " Составляющих приблизительно одну треть студентов."
" И они - те кто —"
" С кем ты не захочешь связываться. Поверь мне."
" Ладно, и что же они сделали?" - спросила Люс.
Насколько Люси хотела сохранить свою историю в тайне, ей не нравилось, как Арриан обращалась с ней , как с какой то наивной. В любом случае эти дети не сделали ничего хуже, чем то, как все рассказали ей, что она сделала. Или может? В конце концов, она почти ничего не знала об этих людях, и этом месте. Вероятность всего того что говорила Арриан, вызвали холодный серый страх в глубине ее живота.
"О, ну ты знаешь", - протянула Арриан.- "Оказывали пособничество и подготавливали террористические акты. Разрубили родителей на части и поджарили их на вертеле. " Она обернулась, чтобы подмигнуть Люс.
" Замолчи", - сказала Люс.
"Я серьезно. У этих психов гораздо более жесткие ограничения, чем у остальных застрявших здесь. Мы называем их закованными",
Люс засмеялась из-за драматического тона Арриан.
" Твоя стрижка окончена", - сказала она, пробегаясь рукой по волосам слегка приподнимая их. Это смотрелось на самом деле очень здорово.
"Мило", сказала Арриан. Она повернулась к Люси. Когда она пробежалась пальцами по своим волосам, рукава ее черного свитера спустились до локтя и Люси увидела черный браслет, усеянный рядами серебряных шпилек, а, на другой руке, другой браслет, который выглядел еще более. .. механическим. Арриан поймала ее взгляд и дьявольски подняла брови.
Говорю точно - они совершенно мерзкие психи. Она улыбнулась. - Пойдем я покажу тебе остальные места.
У Люси не было выбора. Она сползла вниз трибуны после Арриан, наклонившись, когда один из стервятники пролетел опасно низко. Арриан, которая, казалось, не заметила, указала на закутанную в лишайник церковь и в далеко справа от фонда.
"Вон там ты найдешь нашу гимназию «Страна искусства», сказала она, копируя гундосый голос гида. "Да, да, для неопытного глаза это выглядит как церковь. Раньше так и было. Мы некоторым образом в архитектурном аду здесь, в Кресте и Мече. Несколько лет назад, появился какой-топомешанный с разглагольствованиями о подростках, губящих общество. Он пожертвовал до фигатонн денег, так что они должны были превратить его в спортзал. Ныне власть имущие думают, что мы можем разобраться с нашими "разочарованиями" "более естественным и продуктивным способом. "
Люс застонала. Она всегда ненавидела гимнастический зал.
"Девочка я прекрасно тебя понимаю", соболезновала Арриан. "Тренер Диент - злооо."
Так как Люси трусцой шла в ногу, она осмотрела остальную часть территории. Блок школы Довер так хорошо сохранился, все деревья были ухоженные, равномерно посажены и аккуратно подрезанны. Меч и Крест смотрелся, как плюхнулся и был брошен в середине болота. Плакучие ивы свисали к земле, Kudzu росли вдоль стен в листах, и каждый третий шаг они принимали сплющенную форму.
И это не только место так выглядело. Каждый влажный вдох Люси застревал в ее легких. Одно дыхание в Кресте и Мече заставляло ее чувствовать, как она погружается в зыбучие пески.
"Видимо, архитекторы не нашли общего решения по поводу того, как изменить стиль старого здания военной академии. В результате, они остановились на наполовину исправительной, наполовину средневековой зоне пыток. И нет садовника", сказал Арриан, стряхивая какую-то слизь с ее солдатских ботинок. "Трава. Ох, и есть еще кладбище".
Люси проследила за указывающим пальцем Арриан к дальней левой части Блока, как раз мимо общежития. Даже толстый покров тумана висел над частью земли за стеной. Оно граничило с трех сторон с лесом дубов. Она не могла видеть, что на кладбище, которое, казалось, почти опускается ниже поверхности земли, но она могла почувствовать запах гнили и слышать хор цикад и шум в деревьях. На секунду, она подумала, что видела темные тени, но она моргнула и они исчезли.
"Это - кладбище?"
Да. Это раньше была военная академия, еще в дни гражданской войны. Так вот, где они похоронили всех своих мертвецов. Это жутко как все чего избегают. И господи," сказала Арриан, с поддельным южным акцентом, "Это воняет до небес". Потом она подмигнула Люси. "Мы болтаемся здесь часто".
Люс взглянула на Арриан, чтобы увидеть, не шутит ли она. Арриан только пожал плечами.
" Ну хорошо, это было только однажды. Только раз после действительно грандиозной вечеринки.
Наконец-то , Это слово Люси было знакомо.
"Ага!" засмеялась Арриан. " Я просто увидела свет, там дальше. Таким образом кто-то дома.Ладно, Люс, милая, может ты и бывала на вечеринках в своей старой школе-интернате, но ты никогда не видела, как оттягиваются ребята из коррекционной школы."
" И в чем же разница?", - спросила Люс , пытаясь обойти тот факт, что она никогда не была на самом деле на больших вечеринках в Дувре.
"Увидишь", - Арриан сделала паузу и повернулась к Люс. " Придешь, сегодня вечером, и осмотришься, ладно?" Она удивила Люс, схватив ее за руку. "Обещаешь?"
" Но я думала, ты советовала мне держаться подальше от тяжелых случаев," - пошутила Люс.
"Правило номер два - не слушай меня!" - засмеялась Арриан, качая головой. " Я сумасшедшая".
Она снова побежала, и Люс потянулась за ней. "Подожди, а какое было первое правило? Продолжай!"
Когда они зашли за угол пепельного здания классных комнат, Арриан притормозила. "Эффект крутой", сказала она.
"Круто" - повторила Люси.
Все остальные студенты, казалось, сгруппировались вокруг Kudzu-душащих деревьев за пределами Августин. Никто не казался очень счастливым, проводя время здесь, но также никто, казалось, пока не был готов зайти внутрь.
В Дувре не было как такового дресс-кода, так что Люси не привыкла к униформе. Опять же, хотя здесь каждый ребенок был одет в одинаковые черные джинсы, черную водолазку, черный свитер наброшенный на плечи или повязанный на талии, были существенные различия в том как они это носили.
Группа растатуированных девушек стояла в кружке со скрещенными руками, на которые были одеты браслеты до самых локтей.Чёрные банданы на их головах напомнили Люс, однажды просмотренный ею фильм о девушках-байкерах. Она припомнила это, потому что подумала: что может быть круче чем девушка-байкер? Теперь глаза Люс остановились на одной из тех девушек, находящейся через газон. Беглый взгляд чёрных, по-кошачьи подведённых глаз одной из них затавил Люс быстро изменить направление пристального взгляда.
Парень и девушка, держащиеся за руки, были одеты в тёмные свитера, на спинах которых были пришиты блёстки в форме черепа и скрещенных костей. Каждые несколько секунд один из них целовал другого в висок, в мочку уха, в веко. Когда они сомкнули свои руки вокруг друг друга, Люс увидела что каждый из них носит браслет с мигающим устройством слежения. Они выглядели немного неделикатно, но было очевидно, насколько сильно они любят друг друга. Каждый раз, когда она видела скользнувший язык, Люс чувствовала укол одиночества в груди.
Позади влюблённых, прижавшись к стене, стояла группа мальчиков со светлыми волосами. Каждый из них был одет в свитер, несмотря на жару. И у всех них под свитерами были белоснежные оксфордские рубашки, накрахмаленные воротнички стояли прямо. Их чёрные брюки совпадали с носками отполированных ботинок идеально. Из всех студентов во дворе, эти парни казались Люс наиболее похожими на дуверских. Но пристальный взгляд быстро отделил их от тех парней, которых она знала. Парней, похожих на Тревора.
Просто стоя группой, эти ребята излучали особого рода жестокость. Это было во взгляде их глаз. Тяжело объяснить, но внезапо Люс поняла, что каждый в этой школе имеет прошлое. Все здесь, вероятно, имеют секреты, делиться которыми не желают. Пока она не могла понять насколько это осознание позволило ей чувствовать себя более или менее изолированной.
Арриан заметила, что Люс следит за остальными подростками.
"Мы все делаем все возможное, чтобы делать это изо дня в день", сказала она, пожимая плечами. "Но в случае, если ты не наблюдаешь за низко парящими стервятниками, от этого места довольно сильно веет смертью". Она села на скамейку под плакучей ивой и похлопала по скамейке рядом с собой приглашая Люси.
Люси смахнула большое количество мокрых, рассыпающихся листьев, но до того как она села, она заметила еще одно нарушение дресс-кода.
Очень привлекательное нарушение дресс кода.
Он обернул яркий красный шарф вокруг шеи. На улице было далеко не холодно, но на нём была чёрная кожаная мотоциклетная куртка поверх тёмного свитера. Возможно из-за того, что он был единственным пятном цвета во дворе, он и был всем, на что могла смотреть Люс. На самом деле, всё остальное меркло по сравнению с ним, и на один долгий момент Люс даже забыла, где она находится.
Она уставилась на его волосы насыщенного золотого оттенка и сравнила их с загаром. Его высокие скулы, темные очки, которые скрывали его глаза, мягкие формы губ. Во всех фильмах, которые Люси видела, и во всех книгах, которые она читала, привлекательность заключалась в сногсшибательной красоте - за исключением одного маленького недостатка. Сломанный зуб, очаровательный беспорядок на голове, красивый шрам на левой щеке. Она знала почему - если герой был слишком безупречным, он рисковал быть недостижимым. Но достижим или нет, Люси всегда имела слабость перед возвышенно великолепным. Например, как этот парень.
Он склонился напротив здания, слегка скрестив руки над грудью. И на долю секунды Люс увидела промелькнувшее изображение себя, заключённой в те руки. Она встряхнула головой, но видение оставалось таким ясным, что она едва поборола желание броситься к нему.
Нет. Это было сумасшествием. Правильно? Даже находясь в школе, полной сумасшедших, Люс хорошо осознавала, что этот инстинкт был безумен.Она даже не знала его.
Они оба смеялись так заразительно и искренне - что, это заставило Люс позавидовать. Она попыталась припомнить, как много времени прошло, с тех пор, как она смеялась, по-настоящему смеялась, как они.
"Это Дэниел Грегори," сказала Арриан, наклоняясь и читая её мысли. "И я должна сказать, что он привлёк кое-чьё внимание."
"Без сомнения," согласилась Люс, постыдившись того, как она, должно быть, посмотрела на Арриан.
"Чтож, хорошо, если тебе нравятся подобные вещи."
"Что здесь может не нравится?" спросила Люс, не в состоянии остановить вылетающие слова.
"Рядом его друг Роланд", сказала Арриана, кивая в сторону парня с дредами. "Он крутой. Это тот тип парней, которые могут наложить руки на вещи, ты понимаешь?"
Не очень, подумала Люс, кусая губу. "Какого рода вещи?"
Арриан пожала плечами, используя свой украденный швейцарский армейский нож для того, чтобы отпилить цепочку с дырки на её чёрных джинсах. "Просто вещи. Любые вещи, попроси-и-ты-получишь."
"Что относительно Даниэля?" - спросила Люс. - "Какова его история?"
"О, она не сдается". Арриан засмеялась, потом откашлялась. "Никто не знает, сказала она. "Он придерживается своего образа загадочного мужчины. Мог бы быть типичным мудаком школы-интерната.
"Я не чужая среди мудаков", сказала Люси, но как только слова вырвались, она захотела забрать их обратно. После того что случилось с Тревором, что бы там ни случилось, она была последним человеком, который должен был дать характерную оценку. Более того, в те редкие моменты, когда она делала даже самое маленькое упоминание о той ночи, к ней возвращался движущийся черный полог теней, как-будто она сновабыла там на озере.
Она снова взглянула на Даниэла. Он снял свои очки и зацепил их за свою куртку, а затем развернулся и посмотрел на нее.
Он поймал её взгляд, и Люс заметила как его глаза сначала расширились, а затем быстро сузились, как будто то, что он увидел было сюрпризом. Нет - всё было намного иначе. Когда глаза Дэниела остановились на ней, у неё перехватило дыхание. Она как будто знала его откуда-то.
Но она вспомнила бы, если бы когда-либо встречала кого-то вроде него. Она бы запомнила это чувство, совершенного потрясения, которое испытывала прямо сейчас.
Она поняла, что они продолжают смотреть друг на друга, когда Дэниел улыбнулся ей. Из неё вырвалась струя тепла и она даже оперлась об ручку скамейки. Она почувствовала, как её губы вытянулись в улыбке в ответ ему, а затем он поднял руку в воздух.
И отвернулся от нее.
Люс ахнула и опустила глаза.
"Что?" спросила Арриан, не заметив того,то только что случилось. "Ничего," ответила она. "У нас нет времени. Мне кажется скоро будет звонок."
Звонок прозвенел как по команде, и тело студентки начало медленное перемещение к зданию. Арриан тащила Люс за руку и объясняла ей где и когда они встретятся в следующий раз. Но Люс всё ещё не могла оправиться от выходки прекрасного незнакомца. Её секундный бред о Дэниеле исчез, и сейчас её волновала единственная вещь, которую она хотела знать: Что за проблема была у парня?
Непосредственно перед тем, как она нырнула на свое первое занятие, она осмелилась оглянуться. Его лицо ничего не выражало, но невозможно было ошибиться - он смотрел ей в след.

Глава 2 
У Люси был листок с напечатанным расписанием, наполовину записанная тетрадь по Современной истории Европы которую она начала в Довере в прошлом году, два карандаша №2, любимый ластик, и неожиданное плохое предчувствие что Арриан может быть права относительно занятий в школе Меча и Креста.
Учитель еще не появился, парты неорганизованно стояли в случайном порядке, а шкаф был забаррикадирован штабелями пыльных ящиков сваленными перед ним.
Что самое хутшее, так это то, что ни один из других детей, казалось, не заметил смятение. На самом деле, ни один из других детей не заметил даже то, что они находились в классах. Они все собрались около окон, доставая последнюю притащенную сюда сигарету, перекалывая экстра-большие английские булавки на своих футболках. Только Тодд сидел за настоящей партой, выгравируя что-то замысловатое на ее поверхности ручкой. Но другие новые студенты, казалось, уже нашли свое место в толпе. Кэм в тесной толпе вокруг него имел вид парня учащегося в частной Дуврской школе. Они должно быть были друзьями, когда он был зачислен в Крест и Меч в первый раз. Габби пожимла руку девушке с пирсингом на языке, которая бы подошла парню на улице с пирсингом на языке. Люси чувствовала глупую зависть, что она не посмела сделать ничего, кроме как занять место ближайшее к неопасному Тодду.
Ариан порхнула к остальным, как какая то принцесса готов, прошептав что то, что Люс не разобрала. Когда она проходила мимо Кэма, он взъерошил ее только что обрезанные волосы.
" Хорошая швабра, Арриан". Он хмыкнул, дергая ее за пряди на затылке. " Мои поздравления твоему стилисту."
Арриан шлепнула его. "Руки прочь, Кэм. То есть: только в твоих мечтах". Она кивнула головой в направлении Люси. "И ты можешь высказать свои комплименты моей новой любимице, вон там".
Кэм сверкнул изумрудными глазами на Люс, та напряглась. "Я думаю, что так и будет," - сказал он, направляясь к ней.
Он улыбнулся Люс, которая сидела, спрятав скрещенные лодыжки под своим стулом, и аккуратно сложенными руками, лежащими на сильно изрисованном столе.
" Мы новички должны держаться вместе",- сказал он. " Понимаешь, что я имею в виду?"
" Но я думала, ты бывал здесь и до этого."
" Не верь всему, что говорит Арриан." Он оглянулся на Арриан, стоящую у окна, и смотрящую на них с подозрением.
" О, нет, она ничего о тебе не говорила", быстро сказала Люс, пытаясь припомнить действительно ли это было правдой или нет. Было ясно, что Кэм и Арриана недолюбливают друг друга, и даже при том, что Люс была благодарена Арриан за то, что она приняла ее за свою сегодня утром, она еще не была готова принять чью-либо сторону.
"Помню когда я был новичком здесь … в первый раз." Он усмехнулся над собой. "Моя группа распалась, и я чувствовал себя потерянным. Я никого не знал. У меня не было возможности использовать кого-то", - он взглянул на Арриан, - " кто смог бы ввести меня в курс дела".
"Как ты не в курсе дел?" - сказала Люс, удивленная, появившимися ноткам флирта в своем голосе.
Легкая улыбка растянулась на лице Кэма. Он приподнял одну бровь. " А я еще не хотел сюда возвращаться."
Люс покраснела. Она обычно не связывалась с парнями рокерами - но опять же, ни один из них не подтягивал рядом стоящий стол ближе к ее, и плюхался рядом с ней, и не смотрел на нее столь зелеными глазами. Кэм сунул руку в карман и вытащил зеленый медиатор с номером 44 написанным на нем.
" Это номер мой комнаты. Приходи в любое время."
Медиатор был почти такого же цвета, что и глаза Кэма, и Люс заинтересовало, когда и каким образом на нем появилась эта надпись, но до того как она успела задать свой вопрос – или что-либо ответить – Ариан энергично опустила свою руку Кэму на плечо. "Извини, разве я не ясно дала понять? Это уже моя фишка."
Кэм фыркнул. Посмотрев прямо на Люс, он сказал, - " Видишь ли, я все еще думал, что до сих пор существует такая вещь, как добрая воля. Может быть, твоя подопечная выберет свой собственный путь. "
Люси открыла рот, чтобы заявить, что она, разумеется, может сама решить, это был только первый ее день здесь, и она все еще выясняла что к чему. Но к тому времени как она смогла сформулировать слова, появившиеся в ее голове, в ту же минуту зазвенел предупредительный звонок, и небольшое скопление вокруг стола Люси растворилось.
Другие ребята стали занимать столы вокруг нее, и пока это происходило, никто не заметил, что Люс сидя чопорно за партой, бдительно следит за дверью. Высматривая Даниэла.
Краем глаза, она могла заметить, как Кэм тайком поглядывает на нее. Она была польщена и взволнована, а затем и разочарована собой. Даниэль? Кэм? Она была в этой школе сколько, сорок пять минут? А на уме уже два разных парня. Единственная причина, по которой она была в этой школе, была, потому что в последний раз, когда она была заинтересована в парне, дело закончилось ужасно, ужасно неправильно. Она не должна была позволять себе получить полное поражение (дважды!) в ее первый день в школе.
Она посмотрела на Кэма, который подмигнул ей снова, а затем убрал свои темные волосы с глаз. Не принимая во внимание потрясающую внешность - да уж, конечно, - он действительно казался человеком, которого полезно знать. Как и она, он все еще приспосабливался к обстановкеке, но, очевидно, бывал около здания Креста и Меча несколько раз. И он был добр к ней. Она думала о зеленых медиаторе с его номером комнаты, надеясь, что он не раздает его свободно. Они могут быть ... друзьями. Может быть это ыло все, что ей требовалось. Может быть, тогда она перестанет чувствовать себя не в своей тарелке в Кресте и Мече.
Возможно, тогда она смогла бы забыть о том, что единственное окно в классной комнате было размером с визитную карточку, с затвердевшей на нем известью, и видом на массивный мавзолей на кладбище.
Возможно, тогда она была бы в состоянии забыть щекочущий нос запах пероксида, исходящий от белокурого - обесцвеченного панка, сидящего перед нею.
Возможно, тогда она смогла бы действительно обратить внимание на строгого, усатого учителя, который прошел в класс, скомандовал классу рассаживайтесь, и твердо закрыл дверь.
Ее сердце сжалось от разочарования. Ей потребовалось время, чтобы определить причину. До тех пор пока учитель не закрыл за собой дверь, в ней теплилась надежда, что Даниэль тоже будет на ее первом занятии.
Что у неё было следующим, французский? Она взглянула вниз на расписание проверить номер кабинета, где он должен быть. Только потом, бумажный самолётик проскользил над расписанием, проскочил мимо её парты и приземлился на пол возле сумки. Она посмотрела, кто мог бы заметить, но учитель был занят, терзая кусочек мела и записывая что-то на доске.
Люс мельком нервно взглянула налево. Когда Кэм посмотрел на неё, он подмигнул, и этот небольшой игривый жест заставил всё её тело напрячься. Но он не выглядел так, как будто видел что-то или же самолётик принадлежал ему.
"Псст", - последовал тихий шепот позади него. Это была Арриан, подбородком указывавшая на бумажный самолетик. Люс наклонила его, осматривая и увидела свое имя, написанное в маленькими черными буквами на крыле.. К твоему сведению!
Уже поглядываешь на выход?
Плохой знак.
Мы застряли в этом притоне до ланча.
Это должно быть шутка. Люс дважды перепроверила свое расписание и с ужасом обнаружила, что все три ее утренних занития будут в этой самом классе.
1 — и все три последующих, будут преподаваться тем же самым мистером Коулом.
Он оторвался от доски и стал сонно пробираться через комнату. Не было никакого официального представления новичков, и Люси не могла решить, была ли она рада этому или нет. Г-н Коул просто побросал учебные планы на парты каждому из четырех новых студентов. Когда скрепленная пачка приземлилась перед Люси, она с нетерпением наклонилась вперед, чтобы взглянуть. Тa гласила Всемирная история. Обзор гибели человечества. Хммм. История всегда была самая сильная тема, но обзор гибели…
Более пристальный взгляд на план это все, что понадобилось Люси, чтобы увидеть, что Арриан была права в том, что это было адское помещение: невозможная для чтения нагрузка, ТЕСТ большим, жирным шрифтом каждую треть учебного периода. И доклад на тридцать страниц о - серьезно? – потерпевшем неудачу тиране на ваш выбор. Толстая черная скобка была остро вычерчена черном около назначения, которое Люси пропустила в течение первых нескольких недель. На полях, Mr. Cole had written See me for Makeup Research Assignment, If there was a more effective way be scared to find out.(???)
По крайней мере, у не была Арриан, сидящая позади, в следующем ряду. Люси была рада, что способ переписки здесь уже был создан. Она и Кэлли привыкли переписываться друг с другом потихоньку, но чтобы делать это здесь, Люси определенно понадобятся научиться складывать бумажный самолетик. Она вырвала листок из тетради и попыталась использовать лист Арриан в качестве модели.
После нескольких минут занятых поделкой оригами другой самолет приземлился на стол. Она оглянулась на Арриан, которая покачала головой и кинула взгляд, в котором читалось «тебе еще столькому надо научиться».
Люс пожала плечами, извиняясь, и развернулась обратно, чтобы открыть вторую записку:
О, и, пока ты не уверена в своих намерениях, ты, возможно, не захочешь пускать связанных с Даниэлем сообщений моим способом. Чувак позади тебя славится своими перехватами на футбольном поле.
Полезно знать. Она даже не видела друга Даниэля Роланда, который зашел позади нее. Теперь она повернулась чуть-чуть на своем месте, пока не увидела его дреды краешком глаза. Она позволила себе взглянуть вниз в открытую тетрадь на столе, и нашла его полное имя. Роланд Спаркс.
"Никаких переписок", строго сказал г-н Коул, призывая Люси повернуть обратно голову во внимании. "Никаких списываний и никаких заглядываний в чужие тетради. Я не для того получил свое высшее образование, чтобы получить ваше рассеянное внимание ".
Люс кивала в унисон с другими ошеломленными студентами, в тот момент, когда третий бумажный самолётик проскользил, останавливаясь на середине ее стола.
Всего 172 минуты до конца!
Спустя сто семьдесят три мучительных минуты , Арриан провожала Люс к кафетерию."О чем задумалась?"- спросила она.
"Ты была права", - тупо сказала Люс, все еще не оправившись от трех мрачных часов занятий в классе. – Зачем преподавать такой угнетающий предмет?"
"Ааа, Коул скоро успокоится. Он надевает свое неболтающее-попусту лицо каждый раз, когда появляется новый студент. В любом случае," сказала Арриан, пихнув Люси, "могло быть и хуже. Ты могла бы застрять с г-жой Тросс. "
Люс взглянула на расписание. " У меня биология с ней, в послеобеденном блоке", сказала она чувствуя, как сжимается ее желудок .
Как только Ариан прыснула от смеха, Люс почувствовала толчек в плечо. Это был Кэм догнавший их в холле по дороге на ланч. Люс растянулась бы на полу, если бы он своей рукой не потянул ее назад, удержав ее.
" Не торопись так". Он бросил ей с улыбкой, и она задалась вопросом, не толкнул ли он ее преднамеренно. Но он казался не такого типа, парнем. Люс посмотрела на Арриан, чтобы увидеть, заметила ли она что-нибудь. Арриан приподняла брови, как бы предлагая Люс заговорить, но никто из них ничего не сказал .
Когда они пересекли холодный зал с пыльными внутренними окнами, отделяющими еще более холодный кафетерий, Ариан взяла Люс за локрть.
" Избегай жаренный куриный бифштекс любой ценой", - напутствовала она, когда они последовали за шумной толпой в кафетерий. – " Пицца ничего, чили хорош, а борщ действительно не плох. Ты любишь мясной рулет?"
" Я вегетерианка", - сказала Люс. Она оглядела столы вокруг, ища в частности двоих: Даниэла и Кэма. Она почувствует себя непринужденнее, если будет знать, где они сидят, что бы выбрав обед пройти мимо, притворившись, что не увидела ни одного из них. Но до сих пор, не нашла их...
" Хм, вегетарианка?" Арриан поджала губы. " Родители хиппи или скудная попытка бунтарства?"
"Мм, ни то, ни другое, я просто -"
"Не любишь мясо?", Арриан развернула плечи Люс на девяносто градусов так, чтобы она посмотрела прямо на Даниэля, сидящего за столом, на другом конце комнаты. Люс выдохнула. Вот он где. "Так значит, это относится ко всем видам мяса?", громко пропела Арриан. "Как, ты не хочешь впиться в него своими зубами? "
Люси толкнула Арриан и, потащила ее к обеденой очереди. Арриан замолкла, но Люси знала что она ужасно покраснела.Что будет абсолютно очевидно в этом флюоресцентном освещении.
"Заткнись, он полностью все слышал", - прошептала она.
Частично Люс была рада пошутить с подругой о парнях. Предполагалось, что Арриан была её подругой.
Она по-прежнему чувствовала себя расклеенной из-за того, что случилось сегодня утром, когда она видела Даниэля. То притяжение к нему, она до сих пор не понимала, откуда оно взялось, и здесь оно было снова. Она заставила себя оторвать взгляд от его светлых волос, с гладкой линии челюсти. Она не хотела, чтобы ее поймали пялившейся. Она не хочет давать ему никаких оснований для того, чтобы застать ее врасплох во второй раз.
"Все, все", издевались Арриан. "Он настолько сосредоточен на гамбургере, что не услышит и зов Сатаны". Она указала на Даниэля, который делал вид, что усилено и сосредоточено жует гамбургер. Но выглядело это так, будто он притворялся, что сосредоточен на интенсивном жевании своего гамбургера.
Люси посмотрела через стол на друга Даниэля Роланда. Он смотрел прямо на нее. Когда он поймал ее взгляд, он так взмахнул бровями, чего Люси не могла понять, но от чего она по-прежнему немного чувствовала мурашки по телу.
Люс развернулась к Арриан. "Почему все, в этой школе так странно?"
"Я предпочитаю не обращать внимание на это" сказала Aрриан, поднимая пластиковый лоток и передавая один Люси. "И я собираюсь перейти к объяснению хорошего искусства выбора места в кафетерие. Понимаешь, никогда не хочется садиться в любом ближайшем - Люси, берегись!"
Всё, что сделала Люс это шаг назад, но как только она отступила, она почувствовала, как кто-то обеими руками грубо толкает её в плечи. Тут же она поняла, что падает. Люс протянула руку в сторону, пытаясь за что-нибудь зацепиться, но вместо этого обеими руками она зацепилась за чей-то поднос, полный обеда. Его она повалила вместе с собой. С глухим стуком она упала на пол кафетерия, на её лице оказалась тарелка полная борща.
Когда она стерла достаточное количество кашицеобразной свеклы с глаза, чтобы можно было видеть, Люси посмотрела вверх. Смая злая фея, которую она когда-либо видела, стояла над ней. У девочки были торчащие выбеленные волосы, по крайней мере, десять сережек на лице, и смертельный взгляд. Она оскалилась на Люси и прошипела: "Если бы это смехотворное зрелище не только испортило мне аппетит, я бы заставила тебя купить мне другой обед".
Люси пробормотала извинения. Она попыталась встать, но девушка сильно наступила пяткой своего черного стилет-ботинка на ногу Люси. Боль пронзила ногу, и она прикусила губу.
" Достаточно Молли", холодно сказала Арриан. Она наклонилась, чтобы помочь Люс встать на ноги.
Сложив руки на бедрах Молли, повернулась лицом к Арриан, и у Люс появилось чувство, что это не первое их столкновение лбами.
"Я вижу ты быстро сдружилась с новенькой," - прорычала Молли. - "Это - очень плохое поведение, A. Ты разве не на испытательном сроке?"
Люс сглотнула. Арриан ничего не говорила об испытательном сроке, и она совершенно не догадывалась, что при этом ей запрещено заводить новых друзей. Но этих слов было достаточно, Арриан сжала кулак и со всего размаха ударила Молли в правый глаз.
Молли качнулась назад, но в этот момент именно Арриан привлекла внимание Люс. Она начала биться в конвульсиях, её руки взметнулись вверх и стали цеплять воздух.
Люс с ужасом догадалась, что всё дело в браслете. Он посылал какие-то передачи по всему телу Арриан. Невероятно. Это было жестокое и необычное наказание. У Люс выворачивало желудок, когда она видела как содрогалось тело её подруги. Она протянула руки, пытаясь поймать Арриан, когда та упала на пол.
"Арриан", - шептала Люси. "Ты в порядке?"
Люси ахнула. Тогда один из глаз Арриан открылся. "Напугала тебя, не так ли? Ооо, это мило. Не волнуйся, электрошок не убьет меня, прошептала она. "Он только делает меня сильнее. В любом случае, это стоило того, чтобы поставить этой корове синяк под глазом, как думаешь?
"Ну все, разошлись. Разошлись", - хриплый голос загудел сзади.
Рэнди стояла в дверях, с красным лицом и тяжело дыша. Было слишком поздно, чтобы кого-то разнимать, подумала Люси, но потом Молли бросилась к ним, стуча своими каблуками по линолеуму. Девчонка была наглая. Неужели она действительно собирается надрать задницу Арриан при Рэнди, которая стояла здесь же?
К счастью, крепкие руки Рэнди сомкнулись вокруг нее раньше. Молли попытался оттолкнуть ее, и начала кричать.
"Кому-то лучше начать говорить," пролаяла Рэнди, сжимая Молли, пока та не обмякла. "В противном случае, каждый из вас троих получит наказание завтра утром. Кладбище. На рассвете!" Рэнди посмотрела на Молли. "Вы еще не остыли?
Молли твердо кивнула, и Рэнди отпустила ее. Она присела на корточки, где Арриан еще лежала на руках у Люси, ее руки были скрещены на груди. Поначалу Люси думала, Арриан сердилась, как злая собака с электрошоковым ошейником, а потом Люси почувствовала небольшую дрожь от тела Арриан и поняла, что девушка до сих пор была под влиянием браслета.
«Давай,» сказала Рэнди более мягко. «выключем тебя.»
Она протянула руку Арриан и помогла поднять ее крошечное, трясущееся тело, повернувшись лишь один раз в дверях, чтобы повторить ее приказы Люси и Молли.
"На рассвете!"
"Жду с нетерпением," сладко сказала Молли , протягивая вниз руку, чтобы поднять тарелку с едой, которая выскользнула с ее подноса.
Она замахнулась им над головой Люси на секунду, а затем перевернула поднос и размазала еду по ее волосам. Люси могла услышать хлюпанье ее личного унижения в том, что все в Кресте и Мече получили свое представление о обмазанной едой новенькой.
"Бесценно," сказала Молли, вытаскивая крошечный серебряный фотик из заднего кармана ее черных джинсов. "Скажи ... Еда" Она пела, щелкая несколько снимков крупным планов. "Это будует великолепно смотреться в моем блоге".
"Симпотичная шляпка," издевался кто-то с другой стороны столовой. Тогда, Люси с тревогой посмотрела в сторону Даниэля, молясь, чтобы он как-то пропустил всю эту сцену. Но нет. Он качал головой. Он взглянул раздраженно.
До этого момента, Люси думала, у ее был шанс встать и просто «стряхнуть» инцидент, в буквальном смысле. Но, видя реакцию Даниэля – что ж, это, в конце концов, надломило ее.
Она не будет плакать ни перед одним из этих ужасных людей. Она тяжело сглотнула и поднялась. Она бросилась к ближайшей двери, желая почувствовать немного холодного воздуха на своем лице.
Вместо этого, ее покрыло сентябрьской сыростью юга, не давая ей дышать, как только она вышла. Небо было того бесцветного цвета, серовато-коричневого такого угнетающе мягкого, трудно было даже найти солнце. Люси замедлилась, но дошла до края стоянки прежде, чем полностью остановилась.
Ей хотелось увидеть там ее раздолбанную старую машину, чтобы утонуть в обтрепанном сиденье, завести двигатель, врубить стерео, и убраться к черту из этого места. Но когда она стояла на горячем черном тротуаре, она вернулась в реальность: она застряла здесь, а пара башнеобразных металлических ворот отделяли ее от мира вне Креста и Меча. Кроме того, даже если бы она нашла выход ... Куда она собиралась идти?
Жуткое ощущение в животе сказало ей все, что ей требовалось знать. Она уже дошла до предела, и все выглядело довольно мрачно.
Это было настолько же угнетающе, насколько было верно: Меч & Крест было всем, что у нее было.
Она обхватила свое лицо руками, осознавая, что должна возвращаться. Но когда она подняла свою голову, она вспомнила, что была все еще покрыта остатками мясного рулета Молли. Ух. Первая остановка, ближайшая ванная.
Обратно внутрь, Люси нырнула в комнату для девочек как раз в тот мемоент, когда дверь распахнулась. Габби, которая появилась еще более белокурая и безупречная теперь, в то время как Люси смотрелась, как-будто она только что ныряла в мусорный контейнер, протиснулась мимо.
"Упс, извини меня, дорогуша", - сказала она. Ее голос с южным акцентом был слащав, но ее лицо изменилось при виде Люс. - "О Боже, ты ужасно выглядишь. Что случилось? "
Что случилось? Разве уже не вся школа знает. Эта девушка, вероятно, разыгрывала из себя идиотку, чтобы вновь заставить Люс пережить все заново.
"Подожди пять минут", - ответила Люс язвительнее, чем рассчитывала. - "Я – уверена, сплетни распространяются здесь как чума."
"Не хочешь позаимствовать мой запас",- спросила Габбе, протягивая небесно голубую косметичку. – Ты еще не видела себя, но подойди к —"
"Спасибо, но нет". Люси прервала ее, толкая в ванную. Не глядя на себя в зеркало, она повернулась к крану. Она плеснул холодную воду на лицо и, наконец, выпустила все наружу. Текли слезы, она нажала на мыльный дозатор и попыталась использовать немного дешевого розового сухого мыла для рук, чтобы смыть еду. Но был еще вопрос в волосах. И ее одежда определенно выглядела и пахла еще лучше. Не то, чтобы ей все еще было нужно беспокоиться о том, чтобы произвести хорошее первое впечатление.
Дверь в ванную распахнулась и Люси вцепилась в стену как загнанное в ловушку животное. Когда незнакомец зашел, Люси застыла и ждала самого худшего.
Девочка была приземистого телосложения, что подчеркивалось ненормальным количеством слоев одежды. Ее широкое лицо обрамляли кучерявые каштановые волосы, и ее яркие пурпурные очки закачались, когда она шмыгнула носом. Она выглядела довольно скромно, но все же, внешность может быть обманчива. Обе руки были убраны за спину таким образом, что после дня, который Люси пришлось пережить, она просто не могла доверять.
«Ты знаешь, ты не должна быть здесь без пропуска,» сказала девочка. Даже ее тон казалось означал что-то серьезное.
«Я знаю.» Взгляд ее глаз подтвердил предположение Люси, что в этом месте было совершенно невозможно передохнуть. Она вздохнула сдаваясь. «Я просто...»
«Я шучу.» Девочка засмеялась, закатывая глаза и расслабляя свою позу. «Я стащила немного шампуня из раздевалки для тебя,» сказала она, доставая обе руки из-за спины, чтобы показать две невинно выглядящие пластиковые бутылочки шампуня и кондиционера. «Давай,» сказала она, вытаскивая видавший виды складной стул. «Вымоем тебя. Садись здесь.»
Из губ Люси вырвался неопределенный звук, который она раньше никогда не издавала: полухныканье, полусмешок. Она предположила, что со стороны это звучало, как вздох облегчения. Девочка действительно была добра к ней – не потому, что этого требовали школьные правила, а оттого, что это было частью ее самой. Без каких-либо причин! Шок осознания был слишком велик для Люси, чтобы стоять на ногах. «Спасибо?» - Люси удалось произнести, хотя она все еще испытывала некоторую настороженность.
«О, и вероятно тебе нужно переодеться», сказала девочка, глядя на свой черный свитер и стаскивая его через голову, чтобы выставить на обозрение идентичный черный свитер под низом.
Когда она увидела удивленный взгляд на лице Люси, она сказала, «Что? Уменя слабая иммунная система. Мне приходиться одевать по-несколько слоев одежды.»
«Оу, ну, в общем, ты справишься без этой?» Люси просто заставила себя спросить, несмотря на то, что сделала бы все что угодно, лишь бы избавиться от мясного плаща, что был на ней.
«Естественно», сказала девочка, отмахнувшись от нее. «На мне еще три штуки под этим. И еще парочка в моем шкафчике. Не парься. Я не могу смотреть на вегетарианца, покрытого мясом – это причиняет мне боль. Я очень чуткая, знаешь?»
Люси задавалась вопросом, как эта незнакомка разузнала о ее диетических предпочтениях, но сильнее остального она хотела спросить. «Ух, и почему ты такая добрая?»
Девчонка засмеялась, вздохнула, и затем покачала головой. «Не все в Мече & Кресте – шлюхи и спортсмены».
"Хм?" – сказала Люс.
«Меч & Крест... Шлюхи и спортсмены. Дурацкое прозвище для этой школы, придуманное горожанами. По сути, здесь и спортсменов то нет. Я не буду грузить твои уши другими грубыми кличками, которые они штампуют."
Люс засмеялась.
" Все, что я имела в виду, не все здесь - полные придурки."
«Только большинство?» Люси спросила, ненавидя себя за отрицательный настрой в голосе. Но это было такое долгое утро, и ей уже пришлось пройти через столькое, так что возможно девчонка не будет осуждать ее за небольшую грубость.
К ее удивлению, девочка улыбнулась. «В точку. И они уверенно распространяют об остальных из нас дурную славу». Она вытянула руку вперед. «Я Пенниуэзер Ван Сикл-Локвуд. Ты можешь называть меня Пенни».
«Заметано», сказала Люси, все еще слишком измотанная, чтобы понять - в прежней жизни она, должно быть, смеялась бы до удушья над именем этой девочки. Это звучало так, будто она попала на страницы какой-нибудь новеллы Диккенса. С другой стороны, было что-то заслуживающее доверия в этой девочке с таким именем, сумевшей представиться с непоколебимым выражением лица. «Я – Люсинда Прайс».
"И все зовут тебя Люс", - сказал Пенни. - "И ты перевелась из Дувра в Нью-Хэмпшире."
"Откуда ты знаешь?" - спросила медленно Люс.
"Удачное предположение?" - пожала плечами Пенни. - "Я шучу, я прочитала твой файл. Это – хобби."
Люс уставилась на нее безучастно. Возможно, она слишком поспешила с доверием. Откуда у Пенни доступ к ее файлу?
Пенни принялась возиться с водой. Когда та стала теплой, она дала знак Люси опустить голову к сливу.
"Смотри, дело в том,"объяснила она,"Я по-настоящему не сумасшедшая." Она потянула Люси за ее мокрую голову."Без обид". Потом наклонила вниз ее спину." Я здесь единственная без судебного предписания. И хоть ты может так и не думаешь, но быть официально вменяемой имеет свои преимущества.Например, Я единственная из ребят, кому доверяют быть помощницей в офисе. Что глупо с их стороны. У меня есть доступ к куче конфиденциального дерьма."
"Но тогда ты не должна быть здесь -"
"Когда твой отец смотритель школьных спортплощадок, они вроде как должны разрешить тебе учиться за так. Так что...."Пенн замолчала.
Отец Пенн смотритель спортплощадок ? Но по виду этого места 
было не похоже что у них есть смотритель .
"Я знаю о чем ты думаешь," сказала Пенн, помогая Люси вымыть из волос остатки подливы. " Что за этими площадками не очень -то ухаживают" ?
«Нет,» солгала Люси. Она хотела оставаться в хороших отношениях с этой девушкой и хотела избавиться от этого «будь-моим-другом» значительно больше, чем она хотела, чтобы казалось, что она действительно заботится о том, как часто кто-то косил лужайку в Кресте и Мече. "Они, хм, действительно хороши.
«Отец умер два года назад,» тихо сказала Пени. "Все до чего они додумались, так это оставить меня здесь торчать со старым дряхлым Директором Юделл как моим опекуном, но, ох, они никогда и близко не собирались нанимать замену папе."
"Мне очень жаль", сказала Люс, тоже понизив голос. Значит кто-то еще кроме нее знает, что значит потерять дорогого человека.
"Все в порядке", сказала Пенни, вылив кондиционера для волос себе на ладонь."На самом деле это действительно хорошая школа. И мне многое здесь нравится."
Люс резко подняла голову вверх, разбрызгивая воду. "Ты уверенна, что ты не сумасшедшая?" поддразнил она.
"Я шучу. Я все здесь ненавижу. Здесь все отстой."
"Но ты не уезжаешь?", спросила Люс, с любопытством наклоняя голову.
Пенни прикусила губу. "Я знаю, это ужасно, но даже если бы я не застряла здесь с Уделлом, я не смогла бы уехать. Здесь похоронен мой отец." Она указала в сторону кладбища / невидимого отсюда. "Он все, что у меня есть."
"Тогда я думаю, ты имеешь больше, чем некоторые другие люди в этой школе", сказала Люси, думая об Арриан. Она мысленно вспомнила то, как Арриан сегодня на площади схватила ее за руку, стремясь заглянуть в ее голубые глаза, когда пообещала Люси, что заглянет в ее комнату общежития сегодня.
"С ней все будет в порядке", сказала Пенни. "Это будет не понедельник, если Арриан не обратится к медсестре после припадка."
«Но это был не припадок,» сказала Люси. «Это было из-за того браслета. Я видела это. Он бил ее током.»
"Мы имеем ясное представление того, что способствует «припадку» здесь в Кресте и Мече. Твой новый враг, Молли? Она подкинула несколько легендарных припадков. Они продолжают говорить, что собираются поменять ей лекарства. Надеюсь, получишь удовольствие от просмотра хотя бы одного хорошенького выкидона, прежде чем они это сделают ".
Проинформированность Пенни была просто удивительна. Люси пришло в голову спросить ее, что за история произошла с Даниэлем, но ее слишком запутанная заинтересованность в нем основывалась, вероятно, на принципе я-должна-знать. По крайней мере, пока она не разобралась сама.
Люс почувствовала, что руки Пенни скрутили ее волосы, отжимая воду.
«Это последнее,» сказала Пенни. «Я думаю, ты наконец-то избавилась от еды.»
Люси взглянула в зеркало и провела руками по волосам. Пенни была права. Не считая морального ущерба и боли в ее правой ноге, больше не было признаков ее шумной ссоры с Молли в кафетерие.
«Я очень рада, что у тебя короткие волосы,» сказала Пенни. «Если бы они были все еще таким же длинными как в твоем файле, это был бы более продолжительный процесс.
Люси посмотрела на нее, вытаращив глаза. «Мне прийдется приглядывать за тобой, не так ли?»
Пенни взяла Люси под руку и вывела ее из ванной. «Просто хорошо ко мне относись, и никто не пострадает.»
Люс бросила на Пенни тревожный взгляд, но лицо Пенни ничего не выражало. "Ты ведь шутишь, правда?" спросила Люс.
Внезапно Пенни радостно улыбнулась. «Пошли, нам нужно добраться до класса. Разве ты не рада, что после обеда у нас совместные занятия?»
Люс засмеялась. "Когда ты собираешься перестать, разузнавать все обо мне?"
"В не обозримом будущем", - сказала Пенни, таща ее вниз по холлу и назад к классным комнатам. – "Когда мы подружимся".
Глава 3
Люси спускалась вниз по промозглому коридору общежития к себе комнату, волоча вслед за собой за порванный ремешок свой красный рюкзак из лагеря Гюрид. Стены здесь были цвета пыльной доски и все вокруг было странно тихо, за исключением монотонного гула желтых люминесцентных ламп, свисающих с панелей потолков в потеках.
По большей части, Люси была удивлена увидеть столько запертых дверей. Раньше в Дувре, ей всегда хотелось больше приватности, передышки от вечеринок в широких залах общежития, которые проводились в любое время. Не возможно было попасть в свою комнату, не пройдя мимо болтающих девчонок, сидящих скрестив ноги в похожих джинсах, или слипшейся в поцелуе парочки припавшей к стене.
Но в Кресте и Мече … чтож, либо все уже приступили к написанию своих тридцати страничных докладов ... либо общение здесь было гораздо более разнообразным за закрытыми дверями.
Кстати говоря, закрытые двери были еще тем зрелищем. Если ученики в Кресте и Мече были весьма изобретательны в нарушениях правил дресс-кода, то, когда дело касалось их личного пространства, они были практически гениальны. Люси уже прошла мимо одного дверного проема с бисерной занавеской, и другого с датчиком движения, приветствующего тебя матом, призывая "двигать к черту дальше", когда она проходила мимо него.
Она остановилась перед единственной пустой дверью в здании. Комната 63. Дом, горький дом. Она порылась в переднем кармане своего рюкзака в поисках ключа, глубоко вздохнула и открыла дверь в свою камеру.
По крайней мере, это не было ужасно. Ну, или это не было так ужасно, как она ожидала. Там было скромных размеров окно, которое приоткрылось, впуская менее душный ночной воздух. И вид из окна сквозь стальные решетки залитый лунным светом был бы в некотором роде интересным, если бы она так сильно не думала о кладбище позади него. У нее был туалет и небольшая раковина, письменный стол, для выполнения домашней работы – если подумать, так наиболее печальным в комнате был взгляд Люси, пойманный в зеркале в полный рост, котое находилось за дверью.
Она быстро отвернулась, зная слишком хорошо все, что могла увидеть в отражении. Ее лицо выглядело осунувшимся и усталым. Ее карие глаза были красными из-за стресса. Ее волосы выглядели, как мех истеричного игрушечного пуделя ее семьи, после ливня. Свитер Пенни сидел на ней, как мешок из брезента. Она дрожала. Ее послеобеденные занятия были не лучше, чем утром, что объяснялось главным образом тем, что ее самый большой страх осуществился: вся школа уже начала называть ее Мясной Рулет. И, к сожалению, больше как его тезка, кличка, казалось, собиралась прилипнуть.
Она хотела распаковаться, чтобы превратить общую комнату 63 в свою личную, куда она могла бы прийти, когда ей нужно было бы сбежать, и где бы она могла чувствовать себя как дома. Но она только сумела распаковать сумку, прежде чем рухнула разбитая на голую кровать. Она чувствовала себя так далеко от дома. Потребовалось бы всего двадцать две минуты езды на машине, чтобы добраться от разхлябанной белой задней двери своего дома до ржавых кованых железных ворот въезда Креста и Меча, но также это могло бы быть двадцать два года.
В первую половину молчаливой поездки с родителями сегодня утром, все окрестности выглядели почти одинаково: сонный южный пригород среднего класса. Но потом дорога повернула от дамбы в сторону берега, а местность становилась все больше и больше заболоченной. Зыбь мангровых деревьев означала вход в водно-болотные угодия, но вскоре даже те пропали из виду. Последние десять километров дороги в Крест и Меч были мрачными. Серовато-коричневые, безликие, заброшенные. Дома в Тандерболте, люди во всем городе всегда шутили по поводу странного незабываемого запаха гниения здесь: Вы узнаете, что вы заехали в болото, когда ваша машина начинала пахнуть грязью.
Хотя Люси и выросла в Тандерболте, она на самом деле не была так знакома с дальневосточной частью страны. Будучи ребенком, она всегда только предполагала, что это было потому, что не было никаких причин попасть туда – все магазины, школы, и каждый из ее семьи знал, все было на западной стороне. Восточная сторона была просто менее развитой. Вот и все.
Она скучала по родителям, которые застряли приклеенные на футболке в верхней части сумки - Мы тебя любим! Цены никогда не падают! Она скучала по своей спальне, которая выходила на томатные кустарники ее отца. Она скучала по Кэлли, которая, безусловно, послала ей по меньшей мере десять текстовых сообщений, которые она уже никогда не увидет. Она скучала по Тревору ...
Или, в общем, это было не совсем то. То, по чему она скучала, так это, когда она почувствовала жизнь, когда она впервые заговорила с Тревором. Когда ей было о ком думать, если не спалось по ночам, когда она могла бесконечно выводить чье-то имя внутри тетради. По правде говоря, Люси и Тревор никогда не имели возможности узнать друг друга настолько хорошо. Единственное воспоминание, которое у нее было, была фотография, которую Кэлли сделала тайно, с другой стороны футбольного поля между двумя его приседаниями, когда он и Люси разговаривали около пятнадцати секунд о ... его приседаниях. И единственное свидание, на которое она когда-нибудь пошла бы с ним, даже не было настоящим свиданием – просто похищенный час, когда он оторвал ее от остальных на вечеринке. Час, о котором ей прийдеться жалеть всю оставшуюся жизнь.
Все началось вполне невинно, просто два человека собрались прогуляться вниз к озеру, но довольно скоро, Люси начала чувствовать тени скрывающиеся за ее спиной. Тогда губы Тревора коснулись ее, и все ее тело обдало жаром, и его глаза побелели от ужаса ... и секундой спустя, жизнь, такая, какую она знала, сгорела дотла.
Люси перевернулась и уткнулась подмышку. Она провела месяцы в трауре по смерти Тревора, и сейчас лежа в этой странной комнате, на кровати чувствуя кожей металлические прутья под тонким матрасом, она чувствовала эгоистичную бесполезность всего этого. Она не знала Тревора больше, чем она знала ..например, Кэма.
Стук в дверь заставил Люси подпрыгнуть с кровати. Каким образом кто-то мог узнать, что ее можно найти здесь? Она на цыпочках подошла к двери и приоткрыла ее. Затем она просунула голову в цель и обнаружила, что коридор пуст. Она даже не слышала шагов за дверьми, и не было ни какой видимости того, что в дверь только что стучали.
Не учитывая бумажного самолетика прикрепленного медной булавкой к центру пробкового щита рядом с ее дверью. Люси улыбнулась, увидев ее имя, написанное черным маркером вдоль крыла, но раскрыв записку, она не обнаружила ничего, кроме черной стрелки, указывающей в направлении вниз по коридору.
Арриан пригласила ее сегодня на ночь, но это было до инцидента с Молли в столовой. Глядя на пустой коридор, Люси интересовалась загадочной стрелкой. Потом оглянулась назад на ее гигантский вещевой мешок, он ждал что его распакуют. Она пожала плечами,заперла дверь и положила ключ от ее комнаты в карман, и стала уходить.
Она остановилась перед дверью на другой стороне холла, чтобы заценить большого размера плакат Сонни Терри, слепой музыкант, которого она знала из подобранной отцом коллекции музыкальных записей, он потрясающе играл на губной гармошке. Она наклонилась вперед, чтобы прочитать название на пробковой доске и только что поняла, что она стояла перед комнатой Роланда Спарка. Тотчас, раздраженно, часть ее мозга начала вычислять вероятность того, что Роланд может быть виесте с Даниэлем, и только тонкие двери, отделяли их от Люси.
Механические жужжащий звук заставил Люси подпрыгнуть. Она посмотрела прямо в камеру наблюдения, повешенную на стене над дверью Роланда. Мигала красная лампочка. И камера следила за каждым ее движением. Она отшатнулась, смущенная тем,что ни одна камера сможет различить. В любом случае она пришла сюда увидеть Арриан - чья комната, как она поняла, просто оказалась прямо напротив комнаты Роланда.
Перед комнатой Арриан Люси почувствовала небольшой укол нежности. Вся дверь была покрыта наклейками на бампер - некоторые напечатанные, другие по-видимому сделаны самостоятельно. Их было так много, что они перекрывали друг друга, части фраз были скрыты и часто противоречили тему, что было перед ними. Люси подавила смешок, когда представила Арриан собирающую наклейки на бампер без разбора (ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО ЧЕЛОВЕКА....МОЯ ДОЧЬ Ф..СТУДЕНТЫ В ШКОЛЕ МЕЧА И КРЕСТА...ГОЛОСУЙТЕ НЕТ НА СТОЙКЕ 666), затем она ударила по ним бесцельно - но намеренно- концентрируясь на своей цели.
Люси могла бы развлекаться часами читая надписи на двери Арриан, но скоро она начала чувствовать неловкость что стоит перед дверь в комнату вобщежития, лишь наполовину уверенная что ее пригласили. Потом она увидела второй бумажный самолетик. Она сняла его с доски и развернула записку.
Моя дорогая Люси,
Если ты действительно пришла потусоваться сегодня ночью, аплодисменты! мы хорошо ладим, просто отлично.
Если ты покинула меня, тогда...убери свои пальцы от личной записки, Роланд!
Сколько раз я должна говорить тебе? Черт побери,
Так или иначе: я знаю я сказала, что мы будем гулять всю ночь, но я должна бежать от Отдыха и Развлечений в медпункт ( луч надежды в моем лечении электрошоком? ) сделать доклад по биологии с Альбатросс. Что сказать? - в другой раз...
Твоя психически больная, А (Арриан)
Люси стоял с запиской в руках, не зная, что делать дальше. Она с облегчением читала, что Арриан заботятся о ней, но она по-прежнему хотела увидеть ее. Она хотела бы услышать небрежность в голосе Арриан, так же она знала, что думает о том, что произошло в столовой сегодня. Но, стоя там, в холле, Люси еще более сомневалась, как переварить события этого дня. Тихий ужас наполнил ее, когда она, наконец, что поняла она была одна после наступления темноты в Мече и Кресте.
Позади нее с треском открылась дверь. Тонкий луч белого света осветил пол под ее ногами. Люси услышала играющую внутри комнаты музыку.
"Что ты тут делаешь?" - Это был Рональд, стоящий в дверном проходе в белой разодранной футболке и джинсах. 
Его дреды были собраны желтой резиновой повязкой на макушке головы и он держал губную гармошку перед губами.
"Я пришла увидеть Арриан" - сказала Люси, пытаясь удержать себя от желания заглянуть в комнату и посмотреть, нет ли внутри кого-либо еще, -"Мы с ней собирались.. "
"Никого нет дома", - резко сказал он. Люси не поняла, имел ли он в виду Арриан или остальных детей в спальне, или кого либо еще. Он сыграл несколько аккордов на губной гармошке, не отводя взгляда от нее ни на секунду. Затем он приоткрыл дверь немного шире и поднял брови. Сложно было сказать, приглашает ли он Люси войти.
"Ну я просто зашла по пути в библиотеку", - Люси быстро солгала, поворачиваясь туда, откуда пришла, -" Мне нужно проверить одну книгу"
"Люси" , позвал Роланд.
Она обернулась. Они еще не были официально знакомы, и она не ожидала, что он знает ее имя. На его лице мелькнула улыбка и он губной гармошкой показал в противоположном направлении. "Библиотека в другую сторону". Он скрестил руки на груди. "Обязательно обрати внимание на наши особые сборники в левом крыле. Они действительно стоящие."
«Спасибо,» сказала Люси, искренне чувствуя признательность, когда она сменила курс. Роланд казался действтельно правильным, размахивая и играя несколько прощальных аккордов на губной гармошке, когда она ушла. Может быть, он раньше заставлял ее нервничать только потому, что она думала о нем, как о друге Даниэля. Из всего того, что она знала, Роланд мог быть действительно хорошим человеком. Ее настроение поднялось, пока она шла по коридору. Сначала записка Арриан была неожиданная и саркастическая, затем была не-неловкая встреча с Роландом Спарксом; плюс она действительно хотела проверить библиотеку. Все улучшалось.
В конце зала, где в общежитии поворачивал к библиотечному крылу, Люси прошла к единственной открытой двери на этаже. На двери не было признаков каких-либо декораций, но кто-то выкрасил всю ее в черный цвет. Так как она подошла ближе, Люси могла услышать зловещую тяжелую музыку играющую внутри. Она даже не сделала паузу, чтобы прочитать имя на двери. Это была комната Молли.
Люси ускорила шаг, вдруг узнавая каждый стук ее черных сапогов об линолеум. Она не осознавала, что задерживала дыхание до тех пор, пока не толкнула грубую деревянную дверь библиотеки и выдохнула.
Теплые ощущения нахлынули на Люси, когда она осмотрелась в библиотеке. Она всегда любила привычный, слабый сладко-заплесневый запах, которым пахла только заполненная книгами комната. Она успакоилась от звука переворачиваемых время от времени страниц. Библиотека в Дувре всегда была местом, где она могла уединиться, и Люси почувствовала почти переполняющее облегчение, т. к. поняла, что это место могло предложить ей то же ощущение прибежища. Она едва ли могла поверить, что это место принадлежит Мечу и Кресту. Оно было почти... это было практически... гостеприимным.
Стены были насыщенного цвета красного дерева, а потолки высокими. Вдоль одной стены располагался кирпичной кладки камин. Здесь были длинные деревянные столы, освещенные старомодными зелеными лампами, и коридоры книг, которые простирались дальше, чем она могла увидеть. Звук ее обуви приглушил толстыцй персидский ковер, когда Люси побрела по лестничной площадке.
Несколько студентов занимались, ни одного из тех, кого Люси знала по имени, но даже самая отпетая шпана выглядела менее угрожающе, склонив головы над книгами. Она приблизилась к главному круглому столу, который занимал огромную круглую площадку в центре комнаты. Он был усыпан стопками документов и книг в обычном учебном беспорядке, который напомнил Люси дом ее родителей. Книги были свалены в такую высокую кучу, что Люся почти не видела библиотекаря сидящего за ними. Она рылась в каких-то документах с такой энергичностью, как будто она искала золото. Когда Люси риблизилась, она резко подняла голову.
«Здравствуй!» Женщина улыбнулась – она действительно улыбнулась – Люси. Ее волосы были не седыми, а серебряными, с неким блеском, который сверкал даже в мягком свете библиотеки. Ее лицо выглядело старым и молодым одновременно. У нее была бледная, почти просвечивающаяся кожа, яркие черные глаза, и маленький, острый нос. Когда она заговорила с Люси, она подвернула рукава белого кашемирового свитера, обнажая множество браслетов из жемчуга, украшающих оба ее запястья. "Я могу помочь вам найти что-нибудь?» спросила она счастливым шепотом.
Люси мгновенно почувствовала себя легко с этой женщиной, и взглянула вниз, на табличку с именем на столе. Софья Блис. Ей захотелось, чтобы у нее действительно было библиотечное требование. Эта женщина была первый человек наделенный полномочиями из тех, кого она видела за весь день, к чьей помощи она действительно бы захотела попросить. Но она собиралась просто побродить здесь ... а потом она вспомнила, что сказал Роланд Спаркс.
"Я новенькая здесь" ,- объяснила она. "Люсинда Прайс. Можете ли Вы подсказать, где находится восточное крыло ?"
Женщина одарила Люси улыбкой, означающей «ты выглядишь как начитанный человек», которой Люси награждали библиотекари всю ее жизнь. "Прямо в ту сторону», сказала она, указывая на ряд высоких окон на другой стороне зала. "Я мисс София, и если мой список правильный, ты на моем курсе религии по вторникам и четвергам. Ох, мы собираемся повеселиться!" Она подмигнула. "В то же время, если тебе нужно что-нибудь еще, то я здесь. Рада познакомиться с вами, Люси".
Люси благодарно улыбнулась, выказав Мисс Софие свою радость, что они увидятся завтра на уроке и пошла в сторону окон. И только после того, как она отошла, она задумалась о том, как непривычно, по-дружески женщина назвала ее по имени.
Она только прошла основную учебную часть и проходила через высокий, элегантный коридор из книг, как что-то темное и мрачный пронеслось над ее головой. Она взглянула вверх.
Нет. Не здесь. Пожалуйста. Разреши мне иметь хотя бы это место,
Когда тени приходили и уходили, Люси не была уверена точно, когда они исчезнут – или как долго их не будет.
Она не могла понять, что произошло сейчас. Что-то было не так. Она была напугана, да, но она не чувствовала холод. На самом деле, она немного покраснела. Библиотека была теплая, но не настолько теплая. И затем ее взгляд упал на Даниэля.
Он стоял спиной к ней, выглядывая в окно, склонившись над возвышением, которое гласило белыми буквами СПЕЦИАЛЬНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ. Рукава одетой на нем кожаной куртки были подвернуты, а его светлые волосы сияли на свету. Его плечи были сгорблены, и снова, Люси инстинктивно захотела быть заключенной в их обьятья. Она прогнала это из своей головы и встала на цыпочки, чтобы можно было лучше его видеть. Отсюда, она не была уверена, но он, казалось, что-то рисовал.
Когда она наблюдала за легким движением его тела, когда он делал наброски, Люси чувствовала, как все внутри нее горело, как-будто она проглотила что-то горячее. Она не могла понять, почему, вопреки всем причинам, у нее было это дикое предчувствие, что Даниэль рисовал ее.
Она не должна идти к нему. В конце концов, она даже не знает его, фактически никогда не говорила с ним. Их единственное средство общения пока состояло из одного среднего пальца и пары грязных взглядов (??). Но по какой-то причине, для нее казалось очень важным узнать, что было на этом эскизе.
И тут она вспомнила. Сон, который приснился ей накануне. Его краткие вспышки внезапно вернулись к ней. Во сне она была поздняя ночь – сыро и холодно, и она была одета во что-то длинное и ниспадающее. Она наклонилась напротив занавешенного окна в незнакомой комнате. Единственный другой человек, который здесь был, был мужчина ... или парень, ей так и не удалось увидеть его лицо. Он делал набросок ее образа на толстом листе бумаги. Ее волосы. Ее шея. Точный контур ее профиля. Она стояла позади него, слишком боясь позволить ему узнать, что она смотрит, слишком заинтригованная, чтобы отвернуться.
Люси резко отпрянула, т. к. почувствовала что-то сжимавшее ее плечо сзади, а затем пронеслось над ее головой. Тень снова пропала. Она была черна и тонкая как завеса.
Стук ее сердца стал настолько громким, что заложил ей уши, заглушая темный шорох теней, заглушая звук ее шагов. Даниэль оторвался от своей работы, и, казалось, поднял глаза именно туда, где находилась тень, но он не испугался так, как она.
Конечно, он не мог их видеть. Его хладнокровный взгляд сфокусировался снаружи окна.
Жар внутри нее становился сильнее. Она была настолько близка теперь, что ей казалось, он должен был почувствовать, как тот исходит от ее кожи.
Так тихо, как могла, Люси попыталась заглянуть через плечо на его эскиз. Всего лишь на секунду, ее мозг представил себе изгиб ее собственной обнаженной шеи, набросанный карандашом на странице. Но потом она моргнула, и когда ее глаза снова сфокусировались на бумаге, ей пришлось тяжело сглотнуть.
Это был пейзаж. Даниэль рисовал вид кладбища из окна почти в мельчайших подробностях. Люси никогда не видел ничего, что настолько ее опечалило.
Она не знала, почему. Это было сумашествием – даже для нее – ожидать осуществление ее причудливой интуиции. Не было никаких причин, чтобы Даниель рисовал ее. Она знала это. Так же, как она знала, что он не было причин, чтобы он выбил ее из колеи этим утром (??). Но он сделал это.
"Что ты делаешь здесь?" спросил он. Он закрыл альбом и смотрел на нее мрачно. Его полные губы вытянулись в прямую линию, а серые глаза выглядели скучающими. Он не выглядел сердитым – для сравнения; он выглядел измученным.
"Я пришла, чтобы проверить книгу из Специальной Коллекции, сказала она дрожащим голосом. Но когда она осмотрелась, она быстро поняла свою ошибку. Специальня Коллекция не была книжной секцией – это была открытая площадка в библиотеке для искусства, отображающего Гражданскую войну. Она и Даниэль стояли в крошечной галерее бронзовых бюстов героев войны, витрин заполненых старыми векселями и карт Конфедерации. Это был единственный раздел библиотеки, где не было ни одной книги, чтобы проверить.
«Удачи тебе в этом,» сказал Даниель, снова открывая свой альбом, так сказать, наставительное досвидания.
Люси была лишена дара речи и смущена, и то что ей хотелось бы сделать, так это сбежать. Но с другой стороны, здесь были тени, все еще скрывающиеся рядом, и по каким-то причинам Люси чувствовала себя спокойней по их поводу, когда она была рядом с Даниэлем. В этом не было никакого смысла – как-буто бы он мог сделать что-нибудь, чтобы защитить ее от них.
Она застряла, прикованная к месту, где стояла. Он взглянул на нее и вздохнул.
«Позволь мне спросить тебя, тебе нравиться, когда к тебе подкрадаются?»
Люси думала о тени и что бы они сделали с ней прямо сейчас. Не думая, она небрежно покачала головой.
"Хорошо, тогда нас двое". Он откашлялся и посмотрел на нее, давая понять, что она была навязчивой.
Может быть, она смогла бы объяснить, что она чувствовала небольшое головокружение и ей просто нужно сесть на минутку. Она начала говорить: "Послушай, могу ли я…"
Но Даниэль взял альбом и встал на ноги. "Я пришел сюда, чтобы ускользнуть, сказал он, резко обрывая ее. "Если ты не собираешься уходить, уйду я".
Он засунул свой альбом в рюкзак. Когда он прошел мимо, его плечо задело ее. Даже от такого краткого как это прикосновения, даже через слои их одежды, Люси почувствовала статический шок.
На секунду, Даниэль тоже застыл. Они обернулись, чтобы оглянуться назад друг на друга, и Люси открыла рот. Но прежде, чем она могла говорить, Даниэль повернулся на каблуках и быстрым шагом направился к двери. Люси наблюдала, как тени ползли над его головой, кружились в водовороте, а затем умчались сквозь окно в ночь.
Глава 4
Аааа, вторник. Вафельный день. С тех пор, как Люси себя помнила, летние вторники означали свежий кофе, полные чаши с малиной и взбитыми сливками, и бесконечные стопки вафель с хрустящей золотистой корочкой. Даже летом, когда ее родители начали побаиваться за нее, вафельный день была единственная вещь, на которую она могла рассчитывать. Она могла перевернуться в кровати во вторник утром, и, прежде чем она осознавала что либо еще, она инстинктивно уже знала, какой день это был.
Люси понюхала, медленно взывая к своим ощущениям, а затем снова понюхала с немного большим аппетитом. Нет, не было никакого масла из обезжиренных сливок, ничего кроме кислого запаха отшелушивающейся краски. Она проснулась, и оказалась в тесной комнате общежития. Это выглядело как фото «до» в шоу Домашнего ремонта. Длинный кошмар, которым был понедельник, вернулся к ней: сдача своего мобильного телефона, инцидент с Мясным Рулетом и сверкающие глаза Молли в столовой, Даниэль, задевший ее в библиотеке. Что сделал его таким недоброжелательным, Люси понятия не имела.
Она села и посмотрела в окно. Было еще темно, солнце еще даже не выглянуло из-за горизонта. Она никогда не просыпалась так рано. Если быть точнее, она на самом деле не могла вспомнить, что бы она когда-либо видела восход солнца. По правде говоря, кое-что в наблюдении за восходом солнца, как в процессе, всегда заставляло ее нервничать. Это было моменты ожидания, моменты как раз до того, как солнце появиться над горизонтом, сидение в темноте, глядя сквозь границу леса. Вечернее время теней.
Люси вздохнула, явно тоскуя по дому, одинокий вздох, который сделал ее еще более одинокой и тоскующей по дому. Что она собиралась делать с собой в течение трех часов между рассветом и ее первым уроком? Рассвет, почему слово звучало в ушах? Ох. Дерьмо. Она должна была отбывать наказание.
Она выбралась из постели, спотыкаясь о свой еще неразобранный мешок с вещами и вытаскивая еще один скучный черной свитер с вершины кучи скучных черных свитеров. Она натянула вчерашние черные джинсы, вздрогнув, когда увидела быстро промелькнувшую картину ее катастрофического изголовья кровати, и попыталась пробежать пальцами по волосам, когда выскочила в дверь.
Она запыхалась, когда достигла сужающихся к верху, замысловато сооруженных кованых железных ворот кладбища. Она задыхалась от переполняющего запаха вонючей капусты и чувствовала себя оставшейся наедине со своими мыслями. Где все? Отличалось ли их определение "рассвет" от ее? Она взглянула на часы. Было уже шесть-пятнадцать.
Все, что они сказали ей, так это встретиться на кладбище и Люси была уверена наверняка, что это был единственный вход. Она стояла на пороге, где шероховатый асфальт участка стоянки сменился испорченным полным сорняков участком. Она заметила одинокий одуванчик, и к ней в голову пришла мысль, что Люси помладше набросились бы на него, а затем загадала желание и подула. Но это пожелание Люси казалось слишком тяжелым для чего-то такого легкого.
Все, что отделяло кладбище от стоянки, так это изысканные ворота. Довольно заметные для школ снабженных колючей проволокой везде. Люси провела рукой по воротам, прослеживая богато украшенный цветочный узор пальцами. Ворота должно быть были еще времен гражданской войны, о которых говорила Арриан, в то время, когда кладбище предназначалось для захоронения погибших солдатов. Когда школа, присоединяющаяся к нему, не была домом для сумасшедших преступников. Когда вся территория была намного менее заросшей и тенистой.
Было странно, остальная часть студенческого городка была плоской, как лист бумаги, но каким-то образом, на кладбище образовалась впадина чашеобразной формы. Отсюда она могла видеть склон всей обширной местности перед ней. Ряд за рядом простых надгробий стояли вдоль склонов, как зрители на арене.
Но прямо посередине, в самой низине кладбища пролегающая тропинка сворачивала в лабиринт из больших гравированных гробниц, мраморных статуй и мавзолеев. Вероятно, для офицеров Конфедерации, или просто солдатов, которые пришли из-за денег (??). Они смотрелись так, как-будто они были бы прекрасны вблизи. Но отсюда, их вес под наклоном, казалось, тащит кладбища вниз, почти как-будто все место было проглочено канавой.
Послышались шаги за ее спиной. Люси повшись увидела приземистую фигуру в черных одеяниях, возникшую из-за дерева. Пенни! Она заставила себя устоять перед искушением заключить девушку в объятия. Люси никогда не был так рада видеть кого-либо, хотя было трудно поверить, что Пенни когда-либо получала наказание.
"Разве ты не поздно? Спросила Пенни, остановившись в нескольких футах перед Люси и делая забавный кивок головой, означающий «бедная-ты-новенькая».
«Я здесь уже десят минут,» сказала Люси. «Разве это не ты опоздала?»
Пенни хмыкнула. "Ни коим образом, я просто рано просыпаюсь. Я никогда не получала наказания". Она пожала плечами и поправила свои пурпурные очки на носу. "Но вы да, вместе с пятью другими несчастных душами, которые, вероятно, злятся все сильнее каждую минуту, ждучи тебя внизу около монолита". Она встала на цыпочки и указала на большую каменную структуру за Люси, которая возвышалась посередине самой глубокой части кладбища. Если бы Люси прищурилась, она смогла бы разглядеть группу черных фигур, сгруппировавшихся около ее основания.
"Они просто сказали встретиться на кладбище" Люси сказала, уже ощущая растройство. "Никто не сказал, куда мне идти.»
"Ну, я говорю тебе: около монолита. Теперь давай спустимся туда", сказала Пенни. "Ты не заведешь много друзей урезая их утро еще набольше, чем ты это уже сделала".
Люси сглотнула. Некоторая часть ее хотела поросить Пенни показать ей дорогу. Отсюда, это было похоже на лабиринт, а Люси не хотела потеряться на кладбище. Вдруг, она почувствовала то нервное, ощущение далекости от дома, и она знала, что там станет еще хуже. Она сжала кулаки, застывая.
"Люс?" сказала Пенни, слегка толкнув ее в плечо. "Ты все еще стоишь здесь."
Люс попыталась ответить Пенни самодовольной улыбкой, но у нее получилось лишь слегка дернуть лицом. Затем она поспешила вниз по склону, в глубь кладбища.
Солнце до сих пор не взошло, но становилось все светлее, и эти последние несколько предрассветных моментов всегда были теми, которые заставляли ее чувствовать мурашки по телу. Она проскользила мимо рядов ровных надгробий. С одной стороны, они должны были быть в вертикальном положении, но на данный момент они были настолько старые, что большинство из них опрокинулись на ту или иную сторону, придавая всему месту вид набора болезненных домино.
Она пошлепала в своих черных кроссовках через лужи грязи, скрипя увядшимим листьями под ногами. К тому времени, как она обошла секцию простых участков и подошла к более багато украшенным могилам, земля более или менее выровнялась, и она окончательно потерялась. Она остановилась, пытаясь отдышаться. Голоса. Если она успокоится, то слышит голоса.
"Еще пять минут, и я ухожу", сказал парень.
"К сожалению, ваше мнение не имеет никакого значения, м-р Спаркс". Мерзкий голос, который Люси узнала с вчерашнего урока. М-с Тросс – Альбатрос ". После этого инцидента с мясным рулетом,
Люс опоздала на урок, тем самым оставив не самое благоприятное впечатление о себе у сурового учителя геометрии.
"Если конечно никто не хочет терять свои социальные привилегии на этой неделе"- скрипели из-за могил – "мы все будем ждать терпеливо, как если бы больше нечего было делать, пока мисс Прайс не решит наградить нас своим присутствием".
"Я здесь", тяжело дыша, сказала Люси, наконец-то обходя гигантскую статую херувима.
М-с Тросс стояла с руками на поясе, одетая в разновидность вчерашнего неряшливого черного прикида. Ее тонкие мышиного цвета волосы прилипли к голове и ее скучные карие глаза выражали лишь досаду из-за того, что Люси прибыла. Биология всегда было тяжела для Люси, и пока, она не делала никаких одолжений своему уровню знаний в классе м-с Тросс.
За Альбатросом были Arriane, Молли, и Роланд, рассеянно стоявших около круга постаментов, все из которых были обращены сторону большой центральной статуи ангела. По сравнению с остальными статуями, эта,казалась новее, белее, величественней. И прислонившись к бедру изваяния ангела – она почти не заметила – стоял Даниэль.
Он был одет в черную потертую кожаную куртку и ярко-красный шарф, который она заметила вчера. Люси осмотрела его неряшливые светлые волосы, которые выглядели так, как-будто их еще ни разу не расчесывали после сна ... что заставило ее думать о том, как Даниэль мог выглядеть, когда он спал ... это заставило ее так сильно покраснеть, что к моменту, когда ее глаза опустились с его волос к его глазам, она была окончательно унижена.
В то время он глядел на нее.
"Мне очень жаль", - проговорила она. - "Я не знала, где мы должны были встретиться. Клянусь -"
"Оставьте это при себе", сказала м-с Тросс, проводя пальцем по горлу. "Вы потратили зря достаточно чужого времени. Теперь, я уверена, вы все помните, все презренные неблагоразумные поступки. которые вы совершили, чтобы оказаться здесь. Вы можете подумать об этом в течение следующих двух часов, пока будете работать. Разбейтесь на пары. Вы знаете принцип". Она взглянула на Люси и вздохнула. "Хорошо, кто хочет протеже"?
К ужасу Люс, все другие студенты смотрели на свои ноги. Но затем, после мучительной минуты, пятый студент показался из-за угла мавзолея.
"Я хочу."
Кэм. Его черная футболка с треугольным (V-образным) вырезом облегала его широкие плечи. Он возвышался почти на фут над Роландом, который отодвинулся в сторону, когда Кэм прошел мимо и подошел к Люси. Его взгляд был прикован к ней, когда он шагнул вперед, плавно и уверенно, так непринужденно в своей интернатской одежде, что Люси стало не по себе. Какая-то часть ее хотела отвести глаза, потому что то, как Кэм смотрел на нее на глазах у всех, слишком смущало ее. Но по необъяснимым причинам, она была заворожена им. Она не могла избавиться от его пристального взгляда до тех пор, пока Арриан не встала между ними.
"Мое право," сказала она. "Я заявила о своем праве на нее."
"Нет, ты этого не сделала," сказал Кэм.
"Да, я заявила, ты просто не слышишь меня со своего странного высоко занимаемого положения". Слова выскочили из Арриан. "Я хочу ее".
"ВО— ", - Кэм начал отвечать.
Арриан склонила голову в ожидании. Люс сглотнула. Он вышел вперед и сказал, что тоже хочет ее в протеже? Не могли бы они просто забыли об этом? Разделить нарушителей на группы по трое?
Кэм погладил руку Люс. - "Я догоню тебя после, хорошо? " - сказал он ей, как если бы это было обещание, которое она просила его сдержать.
Другие студенты спрыгнули с надгробий, на которых они сидели и двинулись толпой к навесу. Люс последовала за Арриан, которая, бессловесно вручила ей грабли.
"Итак. Что ты выберешь ангела-мстителя или пылких обнимающихся влюбленных?"
Не был никакого упоминания о вчерашних событиях, или о записке Арриан, и Люси почему-то чувствовала, что не должна сейчас заводить разговор о чем-либо с Арриан. Вместо этого она подняла голову и обнаружила, что стоит в окружении двух гигантских статуй. Та, что стояла ближе к ней, была похожа на статую Родена. Обнаженные мужчина и женщина стояли, обнявшись. Она изучала французскую скульптуру раньше в Дувре, и всегда считала статую Родена самым романтическим произведением. Но теперь было тяжело смотреть на обнявшихся влюбленных, не думая о Даниэле. Даниэле. Который ее ненавидел. Если ей нужны были в дальнейшем еще какие-либо доказательства после того, как он фактически выскочил из библиотеки прошлой ночью, то все что ей требовалось сделать, так это вспомнить яростный взгляд, которым он наградил ее сегодня утром.
"Где - ангел мести?" со вздохом спросила она Арриана.
"Хороший выбор. Вот здесь". Арриан привела Люси к массивной мраморной скульптуре Ангела, спасающего землю от ударов молний. Это должно быть была интересная скульптура ранее, в тот день, когда она впервые была вырезана. Но теперь она просто выглядела старой и грязной, покрытая вся грязью и зеленым мхом.
"Я не понимаю", сказала Люси. "Что нам делать?"
"Яба-даба-ду," сказала Арриан, почти пропев. "Мне нравится делать вид, что я устраиваю им небольшое купание. С этими словами она вскарабкалась на гигантского ангела, болтая ногами над рукой статуи, разрушающей молнии, как если бы вся эта штуковина была прочным старым дубом, на который она могла взобраться.
С ужасом глядя на то, как та выпрошивала еще больше неприятностей от м-с Тросс, Люси, начала работать граблями у основания статуи. Она пыталась убрать то, что казалось нескончаемой кучей влажных листьев.
Три минуты спустя ее руки просто убивали ее. Она определенно была не одета для такого рода грязного ручного труда. Люси никогда не получала наказания в Дувре, но из того, что она слышала, оно заключалось в исписании клочка бумаги фразой "Я не буду заниматься плагиатом из Интернета" несколько сотен раз.
Это было жестоко. Особенно, когда все, что она в действительности сделала, случайно толкнула Молли в кафетерии. Она старалась не допускать поспешных суждений, но очищать от грязи могилы людей, которые умерли более века назад? Прямо сейчас, Люс на самом деле возненавидела свою жизнь.
В этот момент, дразнящие солнечные лучи, на конец, пробились сквозь деревья, и окрасили кладбище. Люс сразу же почувствовала себя лучше. Она могла увидеть больше, чем десять футов перед собой. Она смогла увидела, Даниэла ... работающего бок о бок с Молли.
Сердце Люси упало. Чувство легкости исчезлo.
Она взглянула на Арриан, которая ответила ей сочувственным взглядом, продолжая работать.
"Эй," громко прошептала Люс.
Арриан приложила палец к своим губам, но жестом предложила Люси подняться к ней наверх.
С намного меньшим изяществом и проворством, Люс схватилась за руку статуи и залезла на постамент. Как только она удостоверилась, что она не упадет на землю, она прошептала, "Так... Даниэл с Молли друзья?"
Арриан фыркнула. "Ни за что, они друг друга ненавидят", сказала она быстро, сделав паузу добавила. "А почему ты спрашиваешь?"
Люс указала на них, даже и не собирающихся очищать порученные им могилы. Они стояли близко друг к другу, оперевшись на свои грабли и разговаривали, Люс отчаянно захотелось их подслушать. "Мне они кажутся друзьями."
"Это задержание", сказала Арриан уныло. "Ты обязан быть с кем-то в паре. Как ты думаешь, Роланд и Честер Молистер (хулиган-?) друзья"? Она указала на Роланда и Кэма. Казалось, они спорили о лучшем способе выполнения своей работы над статуей влюбленных. "Друзья по наказанию не то же самое, что и друзья в реальной жизни".
Арриан оглянулась на Люс, лицо которой осунулось, не смотря на отчаянное усилие казаться равнодушной.
"Слушай, Люси, я не имею в виду..." Она замолчала. "Хорошо, помимо того, что ты заставила меня зря потратить добрых двадцать минут моего утра, у меня нет проблем с тобой. На самом деле, я думаю, ты нечто интересное. Что-то свеженькое. Сказанное мною ранее, я не знаю чего ты ожидала от понятия слащаво-сентиментальной дружбы здесь в Кресте и Мече. Но позволь мне быть первой, ктоскажет тебе, это не так-то просто. Люди находяться здесь, потому что у них хороший багаж за спиной. Я говорю curbside-check-in, хорошая плата за более чем пятиидесяти фунтового рода багаж. Поняла?
"Люси пожала плечами, чувствуя себя неловко. "Это был просто вопрос."
Арриан засмеялась. "Ты всегда оправдываешься? Что, черт возьми, такого ты сделала, чтобы попасть сюда?"
Люс не хотелось говорить об этом. Возможно, Арриан была права, ей будет лучше, если она перестанет пытаться завести новых друзей. Она спрыгнула вниз и вернулась к очистке мха у подножия памятника.
К сожалению, Арриан была заинтригована. Она спрыгнула вниз тоже, и спустила свои грабли вниз раньше Люси, чтобы припереть ее к стенке.
"Ох, скажи мне, скажи мне," издевалась она.
Лицо Арриан было так близко к лицу Люси. Это напомнило Люси о вчерашнем дне, когда она присела над Арриан, бившейся в конвульсиях. У них был момент, не так ли? И часть Люси очень хотела быть в состоянии поговорить с кем-то. Это было такое долгое, душное лето с родителями. Она вздохнула, опираясь лбом о ручку своих граблей.
Соленый, нервный привкус заполнил ее рот, но она не могла проглотить его. Последний раз, когда она вдавалась в эти подробности, произошел из-за постановления суда. Она могла просто как можно быстрее забыть о них, но, чем дольше Арриан смотрела на нее, тем отчетливее слышались слова, и тем ближе они подступали к кончику ее языка.
"Я была с другом одной ночью", она начала объяснять, делая долгий, глубокий вдох. "И что-то ужасное произошло". Она закрыла глаза, молясь, что сцена не разыграется в порыве под ее красно-черными веками. "Там был пожар. Я выжила ... а он нет.
Арриан зевнула, испуганная, рассказанной историей меньше, чем Люс этого ожидала.
"В любом случае," продолжала Люси: "После этого я не могла вспомнить подробности, как это произошло. Что я могу вспомнить – в общем, то, что я сказал судье – я полагаю, они думали, что я сошла с ума. Она попыталась улыбнуться, но это потребовало усилия.
К удивлению Люс, Арриан обняла ее за плечи. И на ее лице было искреннее сочувствие. Затем на ее лице опять появилась усмешка.
"Мы все не так понятые, не так ли? Она ткнула Люси в живот пальцем. "Ты знаешь, Роланд и я только что говорили о том, как так случилось, что у нас нет ни одного друга пиромана. И все знают, необходим хороший пироман, чтобы вытворить интернатскую шалость, стоящую усилий". Она уже что-то замышляла. "Роланд подумал, может тот другой новенький, Тодд, но я предпочла бы разделить свою участь с тобой. Нам стоит посотрудничать как-нибудь".
Люси тяжело сглотнула. Она не была пироманом. Но она перестала говорить о своем прошлом; она даже не почувствовал, как оправдывала себя.
"Ооо, подожди пока Роланд не услышит," сказала она бросая свои грабли. "Ты наша сбывшаяся мечта."
Люс открыла рот, чтобы возразить, но Арриан уже не было. Прелестно, подумала Люс, прислушиваясь к звуку хлюпающей по грязи обуви Арриан. Теперь понадобится только несколько минут, чтобы эта сплетня обошла все кладбище, и достигла ушей Даниэла.
Оставшись одна, она посмотрела на статую. Хотя она уже очистили огромную кучу мха и мульчи, ангел выглядел грязнее, чем когда-либо. Вся эта уборка казалась такой бессмысленой. Она сомневалась что кто-нибудь придет посетить это место в любом случае. Она также сомневалась, что другие задержанные по-прежнему работают.
Ее взгляд как раз упал на Даниеля, который работал. Он очень старательно счищал проволочной щеткой какую-то плесень с бронзовой таблички на могиле. Он даже закатил рукава своего свитера, и Люси могла видеть напряжение его мышц, когда он работал ими. Она вздохнула, и – она ничего не могла поделать с собой – оперлась локтем о каменного ангела, чтобы понаблюдать за ним.
Он всегда был такой работяга.
Люс быстро мотнула головой. Откуда это взялось? Она не знала, что это значит. И все же, эта мысль принадлежала ей. Это была одна из тех фраз, которые иногда приходили ей на ум, прежде чем, она погружалась в сон. Бессмысленный лепет, которому она никогда не придавала значения во сне. Но сейчас она бодрствовала.
Ей нужно было положить конец этой проблеме с Даниелем. Она знала его всего один день, но уже, могла чувствовать себя, скатываюшейся в очень странное и незнакомое место.
"Тебе лучше держаться от него подальше," сказал холодный голос сзади.
Люс обернулась, чтобы отыскать Молли, и нашла ее в той же позе, что и вчера: руки на бедрах, ноздри с пирсингом раздуты. Пенни удивила ее, рассказав, что в Мяче и Кресте, разрешение на пирсинг на лице появилось из-за нежелания директора школы, снимать бриллиантовую серьгу из уха.
"Кого?" спросила она, зная, что это звучит глупо.
Молли закатила глаза. "Просто поверь мне на слово, влюбляться в Даниэла очень, преочень плохая идея."
До того как Люс успела ответить, Молли ушла. Но Даниэль - это было почти, как если бы он услышал свое имя – посмотрел прямо на нее. Затем направился прямо к ней.
Она знала, солнце пропало за облаком. Если бы она могла отвести глаза от его пристального взгляда, она могла бы посмотреть вверх и самой убедиться в этом. Но она не могла взглядуть вверх, и по какой-то причине, ей пришлось прищуриться, чтобы взглянуть на него. Почти как-будто Даниэль создавал свой собственный свет, как-будто он ослеплял ее. Гулкий звенящий звук заполнил ее уши, и ее колени начали дрожать.
Ей захотелось, взять свои грабли и притворяться, что она не видела, что он направляется к ней. Но было уже слишком поздно притворяться.
"Что она тебе сказала?" спросил он.
"Хмм", перестраховалась она, ломая голову в поисках правдоподобной лжи. Ничего не придумав, она начала хрустеть костяшками пальцев.
Даниэль накрыл ее руку своей. "Я ненавижу, когда ты это делаешь."
Люс инстинктивно отпрянула. Его рука соприкасалась с ее лишь мгновение, но она почувствовала, что ее лицо краснеет. Он ведь имел ввиду, что он, терпеть не может когда кто-то хрустит костяшками пальцев, не так ли? Потому, что говоря, что он, ненавидит, когда она хрустит пальцами, он подразумевает, что видел, как она это делала раньше. Он не мог этого видеть. Он едва ее знает.
Тогда откуда чувство, что они не в первый раз спорят по этому вопросу?
"Молли, сказала мне держаться от вас подальше," наконец сказала она.
Даниэл склонял голову из стороны в сторону, будто бы взвешивая услышанное. "Она действительно права."
Люси задрожала. Теньпроплыла мимо них, затемняя лицо ангела достаточно долго, чтобы Люси забеспокоилась. Она закрыла глаза и попыталась дышать, молясь чтобы Даниэль не посчитал, это странным.
Она начала паниковать. Ей захотелось убежать. Она должна бежать. Но, что если она потеряется на кладбище?
Даниель проследил за ее пристальным взглядом в небо. "Что случилось?"
"Ничего."
"Так ты собираешься воспользоваться советом?" Спросил он с вызовом, скрестив руки на груди.
"Что?" сказала она. Бежать?
Даниэль сделал шаг к ней. Теперь он был менее чем в шаге от нее. Она затаила дыхание. Она сдержала свое тело совершенно неподвижно. Она ждала.
"Ты собираешься держаться подальше от меня?"
Это прозвучало словно он флиртовал.
Но Люс была совершенно не в духе. На ее лбу выступила испарина, она массировала свой весок двумя пальцами, пытаясь прийти в себя, и взять себя в руки. Сейчас ей было совершенно не до флирта. Даже если то, что он делал, действительно походило на флирт.
Она сделала шаг назад. "Я думаю, да".
-Я не слышу, прошептал он, приподняв бровь и сделав еще один шаг ближе.
Люси опять отступила назад, на этот раз дальше. Она практически ударилась об основание статуи, и смогла почувствовать твердую каменную ногу ангела врезающуюся в ее спину. Еще более темная, холодная тень просвистела над ними. Она могла поклясться, Даниэль дрожал вместе с ней.
И тогда глубокий скрип чего-то тяжелого поразил их обоих. Люси ахнула, так как верхняя часть мраморной статуи склонилась над ними, как ветвь качающаяся на ветру. На секунду, она, казалось, парила в воздухе.
Люси и Даниэль стояли, глядя на ангела. Оба они знали, он спукался вниз. Голова Ангела медленно наклонилась к ним, как будто бы он молился, а потом вся статуя, разгоняясь, начала мчаться вниз. Люси почувствовала, как руки Даниэля обхватили ее за талию мгновенно, крепко, как будто он точно знал, где она начиналась и где заканчивалась. Его вторая рука накрыла ее голову и нагнула ее вниз, как раз тогда, когда статуя упала на них. Как раз в том месте, где они стояли. Она упала с огромным грохотом – головой в грязь, с ногами по-прежнему покоящимися на постаменте, оставляя небольшое треугольное пространство, где присели Даниэль и Люси.
Они тяжело дышали, нос к носу, глаза Дэниэла были испуганами. Между их телами и статуи, было всего несколько сантиметров пространства.
"Люси"? прошептал он.
Все что она могла сделать, так это кивнуть головой.
Его глаза сузились. "Что ты видишь?"
Затем появилась рука, и Люси почувствовала, как ее вытащили из пространства под памятником. С ее спины посыпались обломки, а затем почувствовалось дуновение воздуха. Она снова видела мерцание дневного света. Наказанная компания стояла на расстоянии (??), за исключением м-с Тросс, которая стояла, свирепо глядя, и Кэма, который помогал Люси встать на ноги.
"Ты в порядке?" спросил Кэм, осматривая ее в поисках синяков и царапин, при этом отряхивая грязь с ее плеч. "Я увидел оседающую статую, я побежал, чтобы попытаться остановить ее, но было уже.... Ты должно быть сильно испугалась."
Люс не ответила. Страх, был лишь частью того, как она чувствовала.
Даниэл уже поднялся на ноги, даже не обернувшись, чтобы посмотреть в порядке она или нет, просто ушел.
У Люси отпала челюсть, когда она смотрела, как он уходил, когда она смотрела, что всем остальным, похоже, не было дела до того, как он соскочил.
"Что вы сделали?" спросила миссис Тросс.
"Я не знаю. Минуту назад, мы стояли там" - Люс взглянула на мисс Тросс - " хм, работая. Следующее, что я помню статуя опрокинулась."
Альбатрос наклонилась изучая разрушенного ангела. Его голова треснула прямо посередине. Она начала бормотать что-то о силах природы и старых камней.
Глава 5 
"Никогда не пугай меня так больше!" отчитывала Кэлли Люс, в среду вечером.
Это случилось как раз перед заходом солнца, и Люси заперлась в телефонной кабинке в Мече и Кресте, крошечном бежевом ограниченном пространстве посередине передней части офиса. Это было далеко не приватно, но, по крайней мере, никто не околачивался рядом. Ее руки все еще болели от кладбищенской смены на вчерашнем наказании, ее гордость все еще была уязвлена из-за побега Даниэля после того, как их вытащили изпод статуи. Но минут пятнадцать, Люси пыталась выкинуть все это из головы, чтобы впитать каждое блаженное неистовое слово, которое могла высказать ее лучшая подруга в отведенное время. Было так приятно услышать высокий тонкий голос Кэлли, Люси было почти все равно, что она кричала.
"Мы обещали, что не уйдем не проговорив около часа," Кэлли продолжила с укоризной. "Я подумала, кто-то съел тебя живьем! Или что они, возможно, закрыли тебя в одиночку в одну из этих смирительных рубашек, где тебе прийдется прогрызть рукав, чтобы почесать лицо. Из всего, что я знала, ты могла бы спустится в девятый круг…"
"Хорошо, мама," сказала Люси, смеясь и вживаясь в ее роль, когда Кэлли выступила в роли ее словно живого учителя. "Раслабься". На долю секунды, она испытывала чувство вины, что она не использовала свой один телефонный звонок для того, чтобы набрать номер ее настоящей мамы. Но она знала, у Кэлли бы встали волосы дыбом, если бы она когда-либо узнала, что Люси не ухватилась за первую возможность, чтобы связаться с ней. И, что странно, это всегда успокаивало – слушать истерический голос Кэлли. Это была одна из многих причин того, что они так хорошо подходили друг другу: сверхпаранойя ее лучшей подруги действительно оказывала успокаивающее воздействие на Люси. Она запросто могла бы представить Кэлли в своей комнате в общежитии в Дувре, расхаживающую по ее яркому оранжевому ковру, с намазанными подмышками дезодарантом Окси и педикюрными подушечками разделяющими ее все еще влажные ногти цвета фуксии.
"Не Мамкай мне!" Кэлли выходила из себя. "Начинай разговаривать. Какие там другие дети? Они все жуткие и шумные диаретики как в кино? А что насчет ваших уроков? Как еда?"
В телефонe, Люси могла слышать на втором плане Римские каникулы, звучащие из крошечного ТВ Кэлли. Любимая сцена Люси была всегда та, где Одри Хепберн проснулась в номере Грегори Пека, по-прежнему убежденная, что предыдущая ночь была сном. Люси закрыла глаза и попыталась мысленно представить себе кадр. Изображая сонный шепот Одри, она процитировала строки, которые, она знала, Кэлли узнает: "Был мужчина, он был так важен для меня. Это было замечательно".
«Ладно, Принцесса, это о твоей жизни я бы хотела услышать,» поддразнила Кэлли.
К сожалению, не было ничего Кресте и Мече, что бы Люси хотя бы рассмотрела как что-то замечательное. Думая о Даниэле, ох, где-то восмидесятый раз в тот день, она поняла, что единственная параллель между ее жизнью и Римскими каникулами было то, что у них обоих с Одри были парни, который были агрессивно грубы и не заинтересованы в них. Люси положила голову на бежевый линолеум на стенах каморки. Кто-то вырезал слова ДОЖИДАЯСЬ СВОЕГО ВРЕМЕНИ. При нормальных обстоятельствах, Люси разболтала бы Кэлли все о Даниэле.
Но по каким-то причинам она этого не сделала.
Что бы она ни хотела сказать о Даниэле, это не будет основываться ни на чем из того, что произошло на самом деле между ними. Кэлли хорошо разбиралась в попытках ребят показать, что они были достойны тебя. Она хотела бы услышать, например, сколько раз он придерживал открытые двери для Люси, или заметил ли он, насколько хорош ее французский акцент. Кэлли думала, что нет ничего плохого в парнях, пишуших что-то вроде глупых любовных стихов, которые Люси никогда не воспринимала всерьез. Люси упомянула бы несколько коротких вещей о Даниэле. На самом же деле, Кэлли было бы гораздо более интересно услышать о ком-то, вроде Кэма.
"Хорошо, здесь есть один парень," прошептала она в трубку.
"Я так и знала!" завизжала Кэлли. "Имя".
Даниэл. Даниэл, Люс прочистила горло."Кэм".
"Абсолютно, просто! Я смогу понять. Начни с начала".
"Ну, на самом деле еще ничего не произошло".
"Он думает, что ты великолепна, бла-бла-бла. Я же тебе говорила, что короткая стрижка сделает тебя похожей на Одри! Переходи к хорошим вещам."
"Хорошо",- прекратила Люси. Звук шагов в вестибюле заставил замолчать ее. Она высунулась из уютного местечка и вытянула шею, чтобы увидеть, кто перерывает лучшее пятнадцать минут, которые у нее были за последние три дня.
Кэм шел к ней.
Лёгок на помине. Она проглотила ужасающе неубедительные слова, вертевшиеся на кончике языка: Он дал мне свой медиатор. Он до сих пор был запрятан в ее карман.
Поведение Кэма было обычным, как если бы по счастливой случайности он не слышал, что она говорила. Он, похоже, был единственным учеником в Кресте и Мече, который не сменил свою школьную форму в ту же минуту, когда уроки закончились. Но черное на черном, кажется, шло ему, настолько же, насколько оно делало из Люси девушку на кассе из продуктового магазина.
Кэм вертел золотые карманные часы, что болтались на длинной цепочке, обмотанной вокруг его указательного пальца. Мгновенье Люси следила за яркой дугой от колебания часов, почти загипнотизированная, пока Кэм не захлопнул крышку часов, зажав часы в кулак. Он посмотрел на них, потом на нее.
"Извини"сказал он, поджав губы. "Я думал, что записался на семь часов на звонок по телефону". Он пожал плечами. "Наверное записал неправильно".
Сердце Люси упало, когда она посмотрела на свои собственные часы. Она с Кэлли едва ли сказали друг другу пятнадцать слов, как ее пятнадцать минут могли уже закончиться?
"Люси? Алло!" голос Кэлли звучал нетерпеливо на другом конце телефона. "Ты ведешь себя странно. Есть что-то, что ты не говоришь мне? Ты уже обменяла меня на какого-нибудь интернатского cutter? Что там насчет мальчика?
"Тише", прошипела Люси в трубку. "Кэм, подожди , крикнула она, прикрыв рукой трубку . Он был уже на полпути к двери. "Подожди секунду", она сглотнула "Я уже заканчиваю"
Кэм положил карманные часы в передний карман своего черного пиджака и развернулся в сторону Люс. Он поднял брови и рассмеялся, когда услышал голос Кэлли, вырывающийся из наушника. "Не смей вешать трубку," Кэлли протестовала. "ты мне ничего не рассказала. Ничего!"
"Я не хочу проганять кого-то", пошутил Кэм, жестикулируя в лающий телефон."Воспользуйся моей очередью, ты можешь вернуть долг в другой раз.
"Нет", сказала Люси быстро. Она представила, что так же как она хотела продолжить разговор с Кэлли, вероятно, так и Кэм хотел поговорить с тем, кому собирался звонить, придя сюда. И в отличие от многих людей в этой школе, Кэм относился к ней всегда хорошо. Она не хотела заставлять его отказаться от своей очереди на телефон, особенно теперь, когда она слишком нервничала, чтобы сплетничать с Кэлли о нем.
"Кэлли, сказала она, вздохнув. "Я должена идти. Я позвоню так скоро, как… " Но из трубки уже раздавался длинный гудок. Сам телефон был запрограмирован прекращать каждый звонок через пятнадцать минут. Теперь она увидела, как на аппарате крошечный таймер мигает 0:00. Они даже не успели попрощаться, и теперь ей придется ждать еще целую неделю, чтобы позвонить. В голове Люси время растянулось, как бесконечная бездна.
"ЛДН (лучшие друзья навеки)?" спросил Кэм, опираясь на кабинку рядом с Люси. Его темные брови были все еще приподняты. "У меня есть три младших сестры, я могу практически учуять колебания воздуха типа «лучшие-друзья» через телефон". Он наклонился вперед, как будто он собирался понюхать Люси, которая издала смешок ... а затем застыла. Его неожиданная близость заставила ее сердце екнуть.
"Дай угадаю." Кэм выпрямился, отступая назад, приподнимая подбородок. "Она хочет знать все о плохих парнях из коррекционной школы?"
"Нет!" Люси закачала головой отрицая что парни занимали все ее мысли... пока она не поняла, Кэм шутит. Она покраснела и попыталась перевести все в шутку. "Я хочу сказать, я сказала ей, что здесь нет ни одного хорошего парня".
Кэм моргнул. "Что и делает все столь интересным. Ты так не считаешь?" Он стоял совершенно неподвижно, Люси замерла в ответ. Казалось, что часы в кармане его пиджака тикали намного громче обычного.
Застыв рядом с Кэмом, Люси вдруг задрожала, в то время как нечто черное залетело в холл. Тень, казалось, играла в классики на панелях на потолке весьма продуманным способом, почернела сначала одна панель, затем следующая, и затем следующая. Проклятье. Никогда не было ничего хорошего в том, чтобы остаться наедине с кем-нибудь – особенно с тем, кто интересовался ней, как Кэм в данный момент – когда тени появлялись. Она могла чувствовать свою дрожь, стараясь казаться спокойной, когда темнота закружилась вокруг потолочного вентилятора в танце. Это само по себе она могла бы пережить. Может быть. Но тень также издавала наихудший из ее ужасных звуков, звук, похожий на тот, который Люси слышала, наблюдая за падением совенка со своего пальмового дерева, который задыхался. Она хотела, чтобы Кэм перестал смотреть на нее. Она хотела, чтобы произошло что-нибудь, что бы отвлекло его внимание. Она хотела бы…
Что бы Дэниэль Грегори вошел в зал.
И потом он вошел. Спасенная великолепным мальчиком в дырявых джинсах и по-святому белой футболке. Он не очень-то выглядел, как спасение, сгорбившийся под тяжестью стопки библиотечных книг, серые мешки под его серыми глазами. Даниэль на самом деле выглядел, как развалина. Его светлые волосы упали на глаза, а когда те остановились на Люси и Кэме, Люси видела, как они сузились. Она так беспокоилась о том, что же она сделала, чтобы раздражать Даниэля на этот раз, что она почти не понимала важных вещей, которые произошли: за секунду до того, как дверь вестибюля закрылась за ним, тень проскользнула через нее и устремилась в ночь. Это было, как-будто кто-то взял вакуум и очистил весь зал от песка.
Даниэль просто кивнул в их направлениии и, не замедляя шаг, прошёл мимо.
Когда Люс посмотрела на Кэма, он наблюдал за Даниэлем. Он обернулся к Люс и сказал, громче, чем это было необходимо, "Я чуть не забыл тебе сказать. После Собрания, сегодня ночью будет небольшая вечеринка в моей комнате. Я очень хотел бы, что бы ты пришла."
Даниэл был еще в пределах слышимости. Люс не знала, что представляет из себя, это Собрание, она должна была встретиться с Пенни заранее. Они договорились пойти вместе.
Ее глаза были устремлены на затылок Даниэля, и она знала, что должна была ответить Кэму о его вечеринке, и это не должно быть слишком грубо, но, когда Даниэль обернулся и посмотрел на нее глазами, она могла поклясться, полными печали, за ней зазвонил телефон, и Кэм потянулся к нему и сказал: "Я должен ответить, Люси. Так ты придешь?
Даниэл кивнул почти не заметно.
"Да", ответила Люс Кэму. "Да."
"Я до сих пор не понимаю, почему мы должны бежать" Говорила задыхаясь Люси через двадцать минут. Она пыталась идти в ногу с Пенни, поскольку они пробирались обратно через пустырь к аудиторие на таинственное Ночное Собрание в Среду, о котором Пенни до сих пор не объяснила. Люси едва ли хватило времени, чтобы подняться в свою комнату, чтобы нанести блеск для губ и одеть более подходящие джинсы на случай, если это было того типа собрание. Она все еще пыталась замедлить дыхание после ее столкновения с Кэмом и Даниэлем, когда Пенни ворвались в ее комнату, чтобы потащить ее обратно на улицу.
"Люди, которые являются хронически медлитеьными, никогда не понимают многие случаи, когда они портят график людей пунктуальных и нормальных", сказала Пенни Люси, когда они шлепали через особенно мокрую часть газона.
"Ха!" Раздался смех за ними.
Люси оглянулась назад и почувствовала, как ее лицо вспыхнуло, когда она увидела бледный, тощий скелет Арриан, которая бежала, припрыгивая, чтобы догнать их. "Какой шарлатан сказал, что ты нормальная, Пенни?" Арриан толкнула Люси и указала вниз. "Берегитесь зыбучего песка!"
Люси прохлюпала, останавливаясь как раз перед тем, как она ласпласталась бы в пугающем пятне грязи на газоне. "Кто-то пожалуйста, скажите мне, куда мы идем!"
"в ночь со среды на четверг"- заявил Пэнн -"ночная вечеринка"
«Что-то вроде … танцев или чего-то еще?» спросила Люси, представляя Даниэля и Кэма пересекающих танцплощадку в ее голове.
Арриан свистнула. "Танец со смертью от скуки. Термин "социальное"является типичным, Крест-и-Меч-двусмысленным. Понимаешь, им необходимо устраивать мероприятия для нас, но также они в ужасе от планирования мероприятий для нас. Затруднительное положение".
"Таким образом, взамен", добавила Пенни: "Они устраивают эти действительно ужасные вечера, как ночи кино, следующие за лекцией о кино, или…Боже мой, ты помнишь последний семестр?"
Был весь этот симпозиум по таксидермии"?
"Аж мурашки по телу." покачала Пенни головой.
"Сегодня, мои дорогие," протяжно сказала Арриан: "Мы легко отделались. Все, что от нас требуется сделать, это храпеть из-за одного из трех фильмов на ротации в видеотеке Креста и Меча. Который ты считаешь будет сегодня, Бродяга Пенни? Звездный человек? Джо против вулкана? Или Уикенд у Берни "?
"Звездный человек." тяжело вздохнула Пенни.
Арианн бросила на Люс недоумённый взгляд."Она всё знает",
"Подожди", сказала Люси, пробираясь на цыпочках вокруг зыбучего песка и понизив голос до шепота, когда они достигли главного офиса в школе. "Если вы все видели эти фильмы так много раз, почему спешили сюда попасть?"
Пенни распахнула тяжелые металлические двери в "аудиторию", что, поняла Люси, является эвфемизмом (воздержание от неподобающих слов, смягчённое выражение) для обычной старой комнаты с низким потолком со свисающими панелями и стульями расположеными лицом к пустой белой стене.
"Не хочу застрять на горячем месте рядом с м-ром Коулом", объяснила Арриан, указывая на учителя. Его нос был погребен глубоко в толстой книге, и он был окружен несколькими незанятыми стульями в комнате.
Как только три девушки шагнули через металлоискатель в дверях, Пенни сказала: "Тому, кто сидит там, приходиться успешно проходить его еженедельные обследования психического здоровья. "
«Что не так уж и плохо…» вставила Арриан.
«…если тебе не прийдется остаться еще, чтобы проанализировать результаты,» закончила Пенни.
"Пропав, Таким образом, без вести" сказала Арриан с усмешкой, подводя Люси ко второму ряду, и прошептав: "Вечеринка-после."
Наконец, они достигли сути дела. Люси хмыкнула.
«Я слышала об этом,» сказала она, чувствуя облегчение в связи с этим. «Это вечеринка у Кэма в комнате?»
Арриан посмотрела на Люси с секунду и провела языком по зубам. Потом она посмотрела мимо, почти сквозь Люси. "Эй, Тодд", позвала она, маня лишь кончиками пальцев. Она подтолкнула Люси на одно место, оставляя свободным место рядом с ней (все еще за два места от м-ра Коула), и похлопала по «горящему» месту. "Садись с нами, человек-Т!»
Тодд, который перемещал свой вес в дверном проеме, казался чрезвычайно обрадованным тому, что получил указания, какие бы то ни было указания. Он направился к ним, сглатывая. Не успел он забраться на сиденье, как м-р Коул поднял голову от книги, протер очки платком, и сказал: "Тодд, я рад, что ты здесь. Я надеюсь, вы окажете мне небольшую услугу после фильма. Видишь ли, диаграмма Венна это очень полезный инструмент для ... "
"Имей ввиду"! Между Арриан и Люси неожиданно возникло лицо Пенни.
Арриан пожала плечами и вытащила гигантское ведерко с попкорном из ее саквояжа. "Я могу только присматривать за таким большим количеством новых студентов", сказала она, бросая маслянистое зернышко в Люси. "Везучая ты".
Когда свет в комнате потускнел, Люси посмотрела вокруг, пока ее глазах не опустились на Кэма. Она думала о сокращенном сеансе телефонного разговора с Кэлли, и как подруга всегда говорила, что просмотр фильма с парнем был лучший способ узнать про него то, что возможно не всплыло бы в разговоре. Глядя на Кэма, Люси подумала, что она знает, что имела ввиду Кэлли: Будет что-то волнующее в том, чтобы краем глаза увидеть, какие шутки Кэм счел смешными, и присоединиться к его смеху.
Когда их глаза встретились, Люси почувствовала смущенное желание отвернуться. Но потом, прежде чем она смогла это сделать, лицо Кэма осветилось широкой улыбкой. Это заставило ее чувствовать себя замечательно и несмущаться из-за того, что ее поймали, когда она смотрела. Когда он махнул рукой, Люси не могла не думать о том, что прямо противоположное случалось несколько раз, когда Даниэль ловил ее взгляд.
Даниэль пришел с Роландом достаточно поздно, чтобы Рэнди уже начал пересчитывать всех по головам, достаточно поздно, чтобы единственные оставшиеся места оказазлись на полу в передней части зала. Он прошел через луч света от проектора и Люси впервые заметила серебрянную цепь на шее и что-то вроде медальона запрятанного под его футболку. Затем он полностью пропал из ее поля зрения. Она даже не могла увидеть его профиль.
Как выяснилось, Звездный человек был не очень забавным, но другим студентами постоянное перевоплощение Джеффа Бриджеса показалось таковым. Для Люси было трудно оставаться сосредоточенной на сюжете. Кроме того, она начинала чувствовать то неприятное пронизывающее чувство на затылке. Что-то должно было произойти.
Когда тени пришли на этот раз, Люси ждала их. Тогда она начала думать об этом и считать по пальцам. Тени стала появляться все более угрожающими темпами, и Люси не могла понять, нервничала ли она только в Кресте и Мече ... или же это означает нечто другое. Они никогда не были так ужасны до этого ...
Они просачивались над головами в зале, потом скользили по бокам киноэкрана и, наконец, оставляли след на доске, как пролитые чернила. Люси крепко схватилась за нижнюю частьь стула и почувствовала боль от страха, пронизывающего ее руки и ноги. Она напрягла все мышцы тела, но не могла унять дрожь. Сжимание ее левого колена заставило ее посмотреть на Арриан.
"ты в порядке?"-произнесла Арpиан.
Люси кивнула и крепко обняла ее плечи, притворяясь, словно она просто замерзла. Она желала, чтобы так и было, но этот специфический озноб не имел ничего общего с чрезмерно усердным кондиционером Креста и Меча.
Она могла чувствовать, как тени тянули ее за ноги под стулом. Они так и оставались висеть мертвым грузом на протяжении всего фильма, и каждая минута тянулась как вечность.
Через час, Арианна прижалась глазом к глазку бронзово-окрашенной двери комнаты общежития. "О-го-го", пропела она, хихикая. "Празднества здесь!"
Она извлекла ярко-розовый боа из перьев из того же самого волшебного саквояжа, из которого появилась коробка попкорна."Подтолкни меня", Сказала она Люси, и ее нога повисла в воздухе.
Люси скрестила свои пальцы вместе и подставила их под черный ботинок Арриан. Она наблюдала, как Арриан оттолкнулась от земли и использовала боа, чтобы закрыть лицо от камеры наблюдения в прихожей, потом она достала до задней панели устройства и отключила его.
"Это не подозрительно или еще что-то?"- сказала Пен
"Твоя верность принадлежит вечеринке-после?" бросила Арриан в ответ. "Или красной вечеринке?"
"Я просто говорю, есть более разумные способы." фыркнула Пенни, когда Арриан спрыгнула вниз. Арриан накинула боа на плечи Люси, и та засмеялась и начала двигаться под композицию Motown Song, которую они могли слышать через дверь. Но когда Люси предложила боа в свою очередь Пенни, она была удивлена, увидев ее по-прежнему нервничающей. Пенни грызла ногти, а ее лоб вспотел. Пенни носила шесть свитеров в болотистом южном теплом сентябре – ей никогда не было жарко.
Что случисоь? шепнула Люс.
Пенни затеребила кромку рукава и пожала плечами. Она выглядела так, как-будто она уже собиралась ответить, когда за ними открылась дверь. Сигаретный дым, рассекающий воздух, взрывная музыка, и внезапно встречающие их раскрытые объятия Кэма.
"У тебя получилось," сказал он, улыбаясь Люси. Даже в тусклом свете, его губы имели окрас цвета ягод. Когда он заключил ее в объятия, она почувствовала себя маленьким ребенком и ощутила безопасность. Это длилось всего лишь секунду, затем он обернулся, чтобы кивнуть в приветствии двум другим девушкам, и Люси почувствовала некоторую гордость от того, что оказалась той, которая получила объятия.
За Кэмом, маленькая, темная комната была забита людьми. Роланд был в одном углу, около проигрывателя, выставляя пластинки на черный свет. Пара, которую Люси видела на площадке несколько дней назад, уединились у окна. Ребята похожие на учащихся частной средней школы с белыми оксфордскими рубашками были все вместе, прижавшись друг к другу, время от времени поглядывая на девчонок. Арриан, не теряя времени, пронеслась через комнату к столу Кэма, который выглядел, как-будто бы использовался в роли бара. Почти сразу же, у нее между ног оказалась бутылка шампанского, и она засмеялась, пытаясь вытащить пробку.
Люси была озадачена. Она даже не знала, как достать выпивку в Дувре, где внешний мир имел намного меньше ограничений. Кэм вернулся Меч и Крест всего лишь несколько дней назад, но уже, казалось, знал, как протащить все, что ему необходимо, чтобы устроить Вечеринку Диониса, на которую объявилась бы вся школа. И почему-то все остальные внутри считали это нормальным.
Все еще стоя на пороге, она услышала выстрел, потом одобрительные восклицания от остальной толпы, а затем зовущий голос Арриан: "Люсиндааа, пробирайся сюда. Я собираюсь произнести тост."
Люси могла почувствовать магнетизм вечеринки, но Пенни выглядела гораздо больше неготовой сдвинуться с места.
"Вы идете вперед," сказала она, махая рукой Люси
"Что случилось? Ты не хочешь заходить"? По правде говоря, Люси и сама немного нервничала. Она не имела представления, что могло быть приемлемым в данном случае, и так как она до сих пор не знала, насколько надежной была Арриан, она, несомненно, почувствовала бы себя лучше, если бы Пенни была с ней.
Но Пенни нахмурилась. "Я ... я чувствую себя не в своей тарелке. Я хожу в библиотеки ... посещаю семинары на тему как использовать PowerPoint. Если ты хочешь взломать файл, я тот, кто тебе нужен. Но это…" Она поднялась на цыпочки и заглянула в комнату. "Я не знаю. Люди там точно думают, что я какая-то всезнайка".
Люси попыталась изобразить ее лучший из неодобрительных взглядов. "И меня они считают куском мясного рулета, а мы думаем, все они полностью бананы. Она рассмеялась. "Не можем ли мы просто поладить друг с другом?"
Медленно Пенни презрительно скривила губы, потом взяла боа из перьев и накинула его себе на плечи. "Ой, ну ладно," сказала она, проходя внутрь впереди Люси тяжелой поступью.
Люси моргнула, чтобы ее глаза приспособились. Какофония наполнила комнату, но она слышать звук смеха Аррианы. Кэм закрыл дверь за ней и потащил Люси за руку, таким образом, оттащив ее от сердца вечеринки.
"Я действительно рад, что ты пришла!"- сказал он, кладя свою руку ей на спину и склоняя голову так, чтобы она могла услышать его в этой шумной комнате. Эти губы выглядели почти аппетитными, особенно, когда они говорили что-то вроде "я вскакивал каждый раз, когда кто-то стучал, надеясь, что это будешь ты."
Независимо от того, что обратило внимание Кэма на нее так быстро, Люси не хотела сделать ничего, что бы испортило это. Он был популярным и неожиданно внимательным, и его внимание заставляло ее чувствовать себя более чем польщенной. Это заставило ее чувствовать себя более комфортно в этом странном месте. Она знала, что если бы она попыталась ответить на его комплимент, она бы запуталась в словах. Поэтому она просто засмеялась, что заставило и его смеяться, и тогда он притянул ее к себе, чтобы снова обнять.
Внезапно не отсалось ничего, чтобы помешало ей обвить собственными руками его шею. Она почувствовала небольшое головокружение, когда Кэм сжал ее, слегка поднимая ее ноги над землей.
Когда он опустил ее обратно вниз, Люси повернулась к остальным на вечеринке, и первое, что она увидела, был Даниэль. Но она не думала, что ему нравился Кэм. Тем не менее, он сидел, скрестив ноги, на кровати, его белой футболке светящейся фиолетовым в черном свете. Как только ее глаза нашли его, трудно было смотреть куда-либо еще. Что не имело никакого смысла, так как великолепный и дружелюбный парень стоял прямо за ней, спрашивая, что бы ей хотелось выпить. Другой великолепный, бесконечно менее дружелюбный парень, сидящий напротив нее, не должен быть тем, которым она не могла налюбоваться. И он смотрел на нее. Так пристально, с загадочным, прищуренным взглядом его глаз, который Люси не надеялась когда-либо рашифровать, даже если бы она видела его тысячу раз.
Все, что она знала, так это эффект, который он оказывал на нее. Она перестала обращать внимание на всех остальных в комнате и растаяла. Она могла бы смотреть в ответ всю ночь, если бы не было Арриан, которая вскарабкалась на вершину стола и позвала Люси, ее стакан поднялся в воздух.
"За Люси," сказала она, одарив Люси безгрешной улыбкой. "Которая очевидно была вне зоны досягаемости и пропустила всю мою долгожданную речь и которая никогда не будет знать, насколько совершенно невероятно это было — разве это не было невероятно, Рo?" она наклонилась, чтобы спросить Роланда, который утвердительно похлопал ее лодыжку.
Кэм подсунул пластмассовую чашку шампанского в руку Люси. Она покраснела и попыталась отшутиться, когда все остальные на вечеринке повторили: "За Люси! За Мясной Рулет!
С ее стороны Молли скользнула и зашептала более короткую версию в ее ухе: "За Лус, которая никогда не будет знать."
Несколько дней назад, Люси бы вздрогнула. Сегодня же вечером, она просто закатила глаза и потом повернулась к Молли спиной. Девушка никогда не сказала ни слова, котрое не заставило бы Люси чувствовать себя уязвленной, но показав это, казалось, она лишь больше ее раззадорит. Поэтому Люси только присела на корточки, чтобы разделить кресло у стола вместе с Пенни, которая передала ей черную лакричную палочку.
"Ты можешь в это поверить? Я думаю, что я фактически весело провожу время," сказал Пэн, жуя счастливо.
Люси откусила лакрицу и сделала крошечный глоток шипучего шампанского. Не очень приемлемая комбинация. Отчасти как она и Молли. "Так Молли со всеми такая злая, или я являюсь особым случаем?"
На секунду Пенни выглядела так, будто собиралась дать ответ отличный от того, что все же дала, похлопав Люси по спине. «Всего лишь ее обычная очаровательная манера поведения, моя дорогая.»
Люси окинула взглядом комнату, всю в свободно фонтанирующем шампанском, причудливый винтажный проигрыватель Кэма, дискотечный шар, вращающийся над их головами, бросая звезды на лица каждого.
"Где они достают всю эту дрянь?" громко поинтересовалась она."
"Народ говорит, что Роланд может протащить что угодно в Меч и Крест," с легкостью сказала Пенни. "Не то, чтобы я когда-либо спрашивала его."
Возможно это было тем, что имела в виду Ариан, когда сказала, что Роланд знал, как получить вещи. Единственный запрещенный пункт, о котором Лус могла предположить, ужасно желая спросить, был сотовым телефоном. Но тогда... Кэм сказал, чтобы она не слушала Ариан о внутренних работах школы. Который был бы прекрасен, кроме большой части его стороны, казалось, был любезностью Роланда. Чем больше она попыталась распутать свои вопросы, тем меньше вещей складывало. Она должна вероятно придерживаться того, чтобы быть "IN" достаточно, чтобы быть приглашенной на вечеринки.
"Хорошо, все вы отказываетесь," Роланд сказал громко, чтобы привлечь внимание всех и каждого. Проигрыватель затих до неподвижности между песнями. "Мы собираемся начать часть ночи с открытым микрофоном, и я предлагаю караоке".
"Даниэль Григори!" выкрикнула Арриан через руки, сложенные в форме рупора.
"Нет!" выкрикнул в ответ Даниэль, не сбавляя ритма.
"Aww, тихий Григори просиживает с другой," сказал Роланд в микрофон. "Вы уверенный Вы не хотите делать свою версию of'Hellhound на Моем Следе'?"
"Мне кажется это твоя песня, Роланд," сказал Дэниел. Слабая улыбка появилась на его губах, но у Люси было чувство, что это было смущенной улыбкой, просящей «кто-нибудь другой будьте в центре внимания, пожалуйста».
«Народ, он дело говорит!» - засмеялся Роланд. «Хотя, известно, что петь песни Роберта Джoнсона в караоке – это как убрать свою комнату». Он выхватил из стопки альбом Р.Л. Бернсайда и включил пригрыватель в углу. «Вместо этого меняем курс на юг».
Когда пошла запись баса электрической гитары, Роланд занял центральное место, которое на самом деле было только несколькими квадратными метрами не залитого лунным светом пространства в центре комнаты. Все остальные хлопали или во время притопывали ногами, а Даниэль смотрел вниз на свои часы. Она продолжала видеть его образ, кивающего ей в холле этой ночью немного ранее, когда Кэм пригласил ее на вечеринку. Как-будто Даниэль хотел, чтобы она там была по каким-то причинам. Конечно, теперь, когда она все же появилась, он не предпринял никаких шагов, чтобы признать ее существование.
Если бы только она могла оставить его одного ...
Роланд настолько монополизировал внимание гостей, что только Люси заметила, когда в середине песни, Даниэль встал, незаметно продвигаясь между Молли и Кэмом по обеим сторонам от него, и, молча, выскользнул через дверь.
Это был ее шанс. Пока все вокруг апладировали, Люси медленно встала
"На бис!" выкрикнула Арриан. Затем заметив, как Люс поднимается со своего кресла, она добавила, "О, моя девочка спешит к нам, чтобы спеть?"
"Нет!" Люси хотела петь перед этой комнатой переполненной людьми не больше, чем ей хотелось признать настоящую причину, почему она встала. Но вот она стоит прямо в центре ее первой вечеринки в Мече и Кресте, с Роландом, сующим ей под подбородок микрофон. И что теперь?
"Я – Я просто чувствую себя плохо из-за, ммм, Тодда. Из-за того, что он пропускает все". Голос Люси эхом вернулся к ней из динамиков. Она уже жалела о своей плохой лжи, но факт был в том, что теперь не было пути назад. "Я думала спуститься вниз и посмотреть, закончил ли он работу с м-ром Коулом."
Казалось, никто не знал, как на это среагировать. Только Пенни робко сказала "Скорее возвращайся!"
Молли ухмыльнулась Люси. "Любовь с первого взгляда," сказала она, изображая обморок. "Так романтично."
Подождите, они что думали ей нравится Тодд? Ооо, какая разница – единственный человек, который хотелось бы Люси, чтобы так не думал, был тот, за кем она старалась последовать.
Не обращая внимания на Молли, Люс пробралась к двери, где Кэм встретил ее со скрещенными руками. "Составить компанию?" спросил он с надеждой.
Она покачала головой. В любой другой ситуации, она вероятно не отказалась бы от компании Кэма. Но не прямо сейчас.
"Я сейчас вернусь",весело сказала она.Прежде чем она смогла заметить разочарование на его лице,она проскочила в зал.После шума вечеринки,она почувствовала приятную тишину.Она(??)постояла секунду, до того как услышала не громкие голоса за углом.
Даниэль, она бы узнала этот голос где угодно. Но она была менее уверена, с кем он говорил. C девушкой.
"Простии," сказала девушка, кем бы она ни была ... с характерным южным говором.
Габбе? Даниэл ускользнул с вечеринки, ради белокурой и пышногрудой Габбе?
"Это не повторится", продолжила Габбе , "Клянусь-"
"Это не может повториться", прошептал Даниэл, но таким тоном, будто он ссорился со своей возлюбленной. "Ты обещала быть там, но тебя там не было."
Где? Когда? Мучилась Люс. Она медленно двинулась по коридору, пытаясь не шуметь.
Но оба затихли. Люси могла представить, как Даниэль берет руки Габби в свои. Могла представить его, наклоняющегося к ней для долгого страстного поцелуя. Пелена всепоглощающей зависти покрыла грудь Люси. За углом, один из них вздохнул.
"Тебе придется мне доверять, милый," услышала она, как сказала Габби слащавым голосом, который заставил Люси раз и навсегда ее возненавидеть. "Я все, что у тебя есть."
Глава 6 
Солнечным и ранним утром четверга ,затрещали ожившие в коридорах микрофоны, снаружи комнаты Люси.
"Внимание Меченосцы & Крестоносцы!"
Люси со стоном перевернулась, но как бы силно она не прижимала к ушам подушку, это лишь немного заглушало рявканье Ренди доносившееся из динамиков.
"У вас ровно девять минут, что бы предстать для ежегодной проверки вашего физического состояния. Как вы знаете у нас лишь смутные представления о вашем физическом состоянии, так что будьте готовы к сдаче нормативов. "
Физическое состояние? Физическая оценка! В 6:30 утра? Люси уже успела пожалеть, что вернулась так поздно вчерашней ночью ... и не ложилась спать так долго, лежа в кровати, переживая.
Как раз, когда она начала предсавлять целующихся Даниеля и Габби, Люси стала ощущать тошноту – тот специфический тип тошноты, которая пришла с осознанием того, что она обманывала саму себя. Она не собиралась тогда возвращаться на вечеринку. Она только оторвала себя от стены и прокралась в свою комнату общежития, чтобы предугадать то странное чувство, связанное с Даниэлем, которое она глупо приняла за какую-то связь. Она проснулась с плохим ощущением последствий вечеринки, все еще остававшемся у нее во рту. Последнее, о чем бы она хотела думать сейчас, так это о физических упражнениях.
Она спустила ноги с кровати на холодные виниловые плитки пола. Люси чистила и зубы и пыталась представить себе, что в Мече и Кресте подразумевалось под сдачей нормативов. На нее нахлынули устрашающие картинки с участием одноклассников : Молли делает дюжину подтягиваний, Габби легко поднимается по тридцатифутовому канату. Единственный шанс не поставить себя в глупое положение – опять – выкинуть Даниеля и Габби из головы.
Она пересекла южную часть кампуса в сторону спортзала. Это было большое готическое здание с летающими подпорками и каменными башнями, что делао его больше похожим на церковь, чем место, где можно было бы поливаться потом. Когда Люси подходила к зданию, слой Kudzu покрывающий фасад шелестел в утреннем ветерке.
"Пенни," позвала Люси, обнаружив свою подругу в тренировочном костюме шнурующей кроссовки на скамье. Люси взглянула на свою форму - черную одежду и черную обувь и внезапно испугалась, что пропустила некоторые памятки о дресскоде. Но потом, некоторые другие студенты слонялись вне здания и никто из них сильно не отличался от нее.
Глаза Пенни были опьяненные после вечеринки. "Так стучит," простонала она. Я перестаралась с караоке прошлой ночью. Думала, я компенсирую это, пытаясь по крайней мере выглядеть спортивно.
Люс смеялася, поскольку Penn возилася с двойным узлом на ее обуви.
"Так что с тобой приключилось то прошлой ночью?" - спросила Пенни. - "Ты так и не вернулась на вечеринку."
"О"- сказала Люс и остановилась, "знаешь, я просто решила..."
"Аааа." Пенни закрыла уши руками. "Каждый звук как удар отбойным молотком по мозгам, расскажешь позже?"
"Ага" - сказала Люси, - "Конечно". Двойные двери спортивного зала были распахнуты. Вышла Рэнди в кроксах, держа в руках неизменный блокнот. Она помахала студентам и они стали подходить по очереди для распределения.
"Тодд Хамонд" - позвала Рэнди приближающегося на дрожащих ногах подростка. Плечи Тодда опустились и Люси увидела остатки загара настоящего фермера на его шее.
«Штанга», скомандовалa Рэнди, вталкивая Тодда внутрь.
"Пенниуезер Ван Сайкл-Локвуд," следующее, что она рявкнула, что привело к тому, что Пенни присела и снова прижала ладони к ушам. "Бассейн", распорядилась Рэнди, протягивая руку в картонную коробку позади нее и перекидывая назад Пенни красный сдельный Speedo racer-back (??).
"Люсинда Прайс," продолжила Рэнди, после уточнения со списком. Люси шагнула вперед, и почувсвовала облегчение, когда Рэнди сказала: "Также бассейн." Люси потянулась, чтобы поймать в воздухе сдельный купальник. Он был растянутый и тонкий, как кусок пергамента между ее пальцами. По крайней мере, он пахнет как чистый. Вроде.
"Габриэль Гивенс," сказала Ренди потом, и Luce резко повернулась, чтобы увидеть ее новую наименее любимую персону, которая плавно двигалась в коротких черных шортах и тонком черном топике. Она пробыла в этой школе всего три дня ... Как она уже заполучила Даниэля?
"Привееет, Рэнди", сказала Габби, растягивая слова из-за своего произношения, из-за чего Люси захотелось утащить Пенни и закрыть ее собственные уши.
"Все кроме бассейна!" просила Люси "Все кроме бассейна"
"Бассейн", сказала Рэнди.
Когда Люси шла рядом с Пенни в сторону раздевалки для девочек, она пыталась избежать желания оглянуться на Габби, которая вертела, казалось бы, единственным модным купальником из кучи вокруг своего указательного пальца с французским маникюром. Вместо этого, Люси сосредоточилась на серых каменных стенах и старом религиозном бранстве, покрывающем их. Она прошла мимо витиевато резных деревянных крестов с барельефным изображением Страстей Господних. Серия выцветших триптихов висела на уровне глаз, и только окантовка ореолов цифр все еще светились. Люси наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть большую книгу под стеклом, написанную на латыни.
"ободряющий декор, не правда ли?" спросила Пенни, закинув пару таблеток аспирина с глотком воды из своей сумки.
"Это что такое?" спросила Люси.
"Античная история. Единственный уцелевшый памятник с тех времен, когда во времена Гражданской войны здесь служили воскресные мессы."
"Ну тогда понятно почему так похоже на церковь" - сказала Люси, притормозив перед мраморной репродукцией пьеты Микельанджело.
"Как и все остальное в этой чертовой дыре, усовершенствование - полная фигня. Я имею в виду, кто строит бассеин в старой церкви?"
"Ты шутишь." сказала Люс.
"Хотелось бы". Пенни закатила глаза. "Каждое лето директору приходит в его маленький умишко мысль попытаться и навязать мне задание по косметическому ремонту этого места. Он не будет признавать это, но все Божьи вещицы действительно пугают его," сказала она. "Проблема в том, что даже если я почувствую желание энергично взяться за это, я понятия не имею, что делать со всем этим хламом, или даже, как очистить от этого, не оскорбляя, вроде, всех и Бога".
Люси вспомнила непорочные белые стены внутри гимназии в Дувре, ряд за рядом, профессиональные фотографии чемпионата университетской спортивной команды, каждая покрыта той же navy card stock, каждая выставлена в соответствующей золотой раме. Единственная прихожая, более почитаемая в Дувре, была его лестничной площадкой, который находилась там, где все выпускники, превратившиеся впоследствии в государственных сенаторов, и лауреаты стипендии Гуггенхайма и те, кто выбился в миллиардеры, представляли свои портреты.
"Вы могли бы повесить портреты всех нынешних выпускников," предложила Габби из-за их спин.
Люси начала смеяться – это было смешно ... и странно, как-будто Габби только что прочитала ее мысли, но потом она вспомнила голос девушки накануне, говорящий Даниэлю, что она была всем, что у него есть. Люси быстро проглотила какое-то бы ни было упоминание, связанное с ней.
"Вы отстаете!" крикнул неизвестный спортивный тренер, появляясь из ниоткуда. У нее – по крайней мере, Люси подумала, что она была женщиной – были копна вьющихся каштановых волос, собранных в конский хвост, икры как свиные окорока и пожелтевшие "невидимые" скобки, закрывающие ее верхние зубы. Она поторопила сердито девочек в раздевалку, где каждая получила висячий замок с ключом и указала на пустой шкаф с ящиками. "Никто не отстает, когда на вахте Тренер Данте".
Люси и Пенни втиснулись в их потускневшие, мешковатые купальные костюмы. Люси вздрогнула от вида своего отражения в зеркале, затем прикрыла себя настолько насколько смогла своим полотенцем.
Внутри влажного бассейна она сразу поняла, о чем говорила Пенни. Бассейн был огромным, олимпийских размеров, один из немногих современных вещей, встреченных ею пока в кампусе. Но не это делало его удивительным. Осознала Люси с трепетом. Бассейн находился в самом центре того, что раньше было массовой церковью.
Здесь был ряд прелесных витражеей, лишь с несколькими сломанными панелями, соединяющими стены с высоким, сводчатым потолком. Были каменные ниши для свечей вдоль стены. Трамплин для прыжков в воду, где, вероятно, раньше был установлен алтарь. Если Люси не была воспитана агностиком, а не как богобоязненный посещающий церковь человек, как все остальные ее друзья в начальной школе, она могла бы подумать, что это было святотатством.
Некоторые из студентов были уже в воде, хватая ртом воздух, когда они проплыли свою дистанцию. Но привлекли внимание Люси те студенты, которые не были в воде. Молли, Роланд, и Арриан вытянули ноги на трибунах вдоль стены. Они о чем-то спорили. Роланд практически разрывался между ними, а Арриан вытирала слезы. Они были в гораздо более привлекательных купальниках, чем Люси, но никто из них не казался намеревающимся двигаться в сторону бассейна.
Люси потеребила свой обвислый сдельный купальник. Ей хотелось присоединиться к Арриан, но как раз, когда она взвешивала плюсы (возможность входа в круг элиты) и минусы (тренер Данте отчитает ее за недобросовестный отказ от выполнения упражнений), Габби медленно направилась к группе. Как-будто они уже были лучшими друзьями. Она заняла место рядом с Арриан и сразу начала смеяться, как-будто, независимо от того, какая была шутка, она уже поняла ее.
"У них всегда есть справка, чтобы не заниматься," объяснила Пенни, впиваясь взглядом в популярную компанию на открытой трибуне. "Не спрашивай меня, как они выходят сухими из воды."
Люси хмыкнула и нерешительно направилась в сторону бассейна, не в состоянии настроиться на выполнение инструкций Данте. Вид Габби и др. собравшихся на трибунах «крутых» ребят заставил Люси пожелать, чтобы Кэм был там. Она могла представить его выглядящим спецом в гладком черном купальном костюме, призывающим ее взмахом руки присоединиться к компашке со своей широкой улыбкой, заставляя ее сразу почувствовать себя желанной, даже важной.
Люси чувствовала терзающую ее потребность извиняться за то, что смылась с его вечеринки так рано. Что было странно – они не были вместе, поэтому не было похоже, что Люси была обязана объяснять свой приход и уход Кэму. Но в то же время, ей нравилось, когда он обращал внимание на нее. Ей нравилось то, что от него веяло чем-то вроде свободы и открытости, похоже на поездку на машине с опущенными окнами ночью. Ей нравилось то, как он полностью настраивался на ее волну, когда она разговаривала, замирая, как-будто он не мог видеть и слышать никого, кроме нее. Ей даже понравилось, когда он ее приподнял на вечеринке, на виду у Даниэля. Она не хотела бы сделать ничего, что заставило бы Кэма пересмотреть его отношение к ней.
Когда прозвучал свисток тренера, Люси, резко выведенная из состояния апатии, стала выпрямившись, затем посмотрела вниз с сожалением, когда Пенни и другие студенты возле нее прыгнули в бассейн.
Она посмотрела на тренера Дианте, ожидая дальнейших указаний.
"Ты должно быть Люсинда Прайс - всегда опаздывающая и никогда не слушающая указания?" Тренер вздохнула. "Ренди рассказывала о тебе. Ты должна проплыть восемь кругов, и показать все на что способна."
Люси кивнула и стала пальцами на край. Она любила плавать. Когда ее отец учил ее плавать в бассейне сообщества Тандерболта, она даже был удостоена премии как самый младший ребенок когда-либо заплывшей так глубоко без надувного круга. Но это было много лет назад. Люси даже не могла вспомнить последний раз, когда она плавала. Открытый Дуврский бассейн с подогревом всегда блестел, маня ее, но он был закрыт для всех, кто не был в команде пловцов.
Тренер Дианте откашлялась. "Может ты еще не поняла, но это гонка .... и ты уже проигрываешь".
Это была самая жалкая и смешная «гонка», которую Люси когда-либо видела, но это не помешало проявить ее конкурентное преимущество.
"И... Вы все еще проигрываете," сказал Тренер, жуя свисток.
"Ненадолго." сказала Люс.
Она оценила своих конкурентов. Парень с лева от нее неуклюже плыл вольным стилем, расплескиваемая им вода попадала ему в рот. Справа от нее Пенни, с зажимом на носу, неторопливо скользила по воде, опираясь животом на розовый спасательный круг. На мгновение, Люс взглянула на толпу на трибунах. Молли и Роланд наблюдали за ней; Арриан и Габбе чуть ли не падала друг на друга в приступе хохота.
Но она не заботилась, над чем они смеялись. Вроде. Она отключила свое внимание.
С руками, поднятыми над головой, Люси нырнула, чувствуя, как ее спина выгнулась дугой, когда она скользнула в живительную воду. Мало кто может сделать это очень хорошо, отец однажды объяснил это восьмилетней Люси в бассейне. Но если однажды вы усовершенствовали свой баттерфляй, то уже не смогли бы двигаться в воде быстрее.
Давая своему раздражению продвинуть ее вперед. Люси вытолкнула верхнюю часть тела из воды. Движение вернулось к ней, и она стала двигать руками, как крыльями. Она плыла усерднее, чем она делала что-либо за долгое время. Чувствуя желание отстоять свою позицию, она нагнала других пловцов один раз, затем еще раз.
Она приближалась к концу своего восьмого круга, когда ее голова приподнялась над водой достаточно, чтобы расслышать, как Габбе медленно сказала "Даниэл".
Как потушенная свеча, импульс Люси исчез. Она опустила ноги вниз и ждала, чтобы услышать, что еще Габби собиралась сказать. К сожалению, она не могла слышать ничего, кроме грубых всплесков, и мгновением позже, свисток.
"И победителем оказывался…", сказала тренер Данте с потрясением в голосе,"Джоел Бленд". Тощий парнишка с ортодонтическими скобками из соседней полосы выскочил из бассейна и начал трясти руками над головой, празднуя победу.
В следующей полосе остановилась Пенни. "Что случилось?" спросила она Люси. "Ты полностью добивала его."
Люси пожала плечами. Габби была тем, что случилось с ней, но когда она взглядула на трибуны, Габби уже ушла, а Арриан и Молли ушли с ней. Одинокий Роланд напоминал, где сидела компания, и он был поглащен книгой.
Адреналин Люси нарастал, пока она плавала, но теперь она так сильно была разбита, что Пенни пришлось помочь ей вылезти из бассейна.
Люси наблюдала, как Роланд спустился вниз с трибун. "Ты выглядела вполне неплохо там, сказал он, бросая ей полотенце и ключ от шкафчика в раздевалке, след которого она потеряла. "Какое-то время".
Люси поймала ключ в воздухе и обернула полотенце вокруг себя. Но прежде, чем она могла бы сказать что-то нормальное, типа "Спасибо за полотенце", или "Думаю, я просто не в форме," эта странная новая опрометчивая ее сторона, выпалила вместо этого "Так Даниэль и Габби вместе или как?"
Большая ошибка. Огромная. Она поняла по его взгляду, что ее вопрос касался только Даниэля.
"О, понимаю," сказал Роланд, и рассмеялся. "Ну, я не могу на самом деле ..." Он посмотрел на нее, почесал нос и одарил ее улыбкой, которая выглядела как сочувственная. Затем он указал в сторону открытой двери в холл, и когда Люся проследила за направлением, она увидела подтянутый, белокурый силуэт Даниила, проходящий мимо. "Почему бы тебе самой не спросить его?"
Волосы Люси были еще мокрые, а ноги все еще босые, когда она оказалась мешкающей перед дверью в большой тренажерный зал. Она собиралась пойти прямо в раздевалку, чтобы переодеться и обсохнуть. Она не знала, почему эти события связанные с Габби потрясли ее так сильно. Даниэль мог быть с кем хотел, правильно? Может быть, Габби нравились ребята, которые взволновывали ее чем-то.
Или, более вероятно, такая вещь не случалась с Gabbe.
Но тело Люси почувствовало себя лучше, чем ее ум, когда она поймала другой взгляд Даниэля. Он был повернут спиной к ней, и стоял в углу, доставая скакалку из запутанной кучи. Она смотрела, как он выбрал тонкую военно-морскую веревку с деревянной ручкой, затем передвинулся на открытое пространство в центре комнаты. Его золотая кожа была почти сияющей, и каждое движение, которое он сделал, будь то, как он вытягивал свою длинную шею или наклонялся, чтобы почесать свое скульптурное колено, вызывало полное восхищение Люси. Она стояла, прижимаясь к двери, не подозревая, что ее зубы стучали, а и ее полотенце было влажным.
Когда он заднес веревку за щиколотку, как раз перед тем, как начал прыгать, на Люси нахлынула волна дежавю. Это не было в точности так, как-будто она видела Даниэля прыгающего на скакалке раньше, но больше та позиция, которую он принял, казалась вполне знакомой. Он стоял с ровными ногами на ширине плеч, опустив свои плечи, когда он наполнил грудь воздухом. Это почти могло привлечь Люси.
Только когда Даниэль начал крутить веревку, Люси вышла из этого транса ... и сразу вошла в другой. Никогда в жизни она не видела никого, кто бы двигался как он. Это выглядело, как-будто Даниэль летал. Веревка проносилась над его головой так быстро, что исчезала, а ноги, его изящные, узкие ноги даже не касались земли? Он двигался так быстро, даже он не мог бы вести счет.
Громкое ворчание и глухой удар по другую сторону тренажерного зала отвлекли внимание Люси. Тодд свалился кучей у основания одного из этих узловатых канатов для лазания. Она почувствовала на мгновение жалость к Тодду, который смотрел на свои вздутые руки. Прежде, чем она успела оглянуться на Даниэля, чтобы посмотреть заметил ли он это вообще, холодныое черное стремительное движение на поверхности ее кожи заставило Люси задрожать. Тень коснулась ее сначала медленно, ледяная, мрачная, ее границы были неразличимы. Затем, неожиданно грубо, она врезалась в ее тело и заставила ее вернуться. Дверь в тренажерный зал захлопнулась перед ее лицом, и Люси осталась одна в прихожей.
"Оу" она плакала не потому что это причиняло ей боль, но потому что ее никогда раньше не трогала тень. Она посмотрела вниз на свои обнаженные руки, где почти чувствовалось, как руки сжимали ее, выталкивая из гимнастического зала.
Это было невозможно, она только что стояла в странном месте, сквозняк должен был прогреметь выстрелом по гимнастическому залу. Тревожно, она подошла к закрытой двери и прижалась лицом к маленькому стеклянному прямоугольнику.
Даниэль озирался, как будто бы он услышал кое-что. Она чувствовала себя уверенной, что он не знал, что это была она: Он не хмурился.
Она подумала о предложении Роланда, чтобы она просто спросила Даниэля, в чем дело, но быстро отклонила идею. Нельзя было ни о чем спрашивать Даниэля. Она не хотела, чтобы появилось то хмурое выражение на его лице.
Кроме того, любой вопрос, который она могла представить, будет бесполезным. Она уже слышали все, что было необходимо услышать прошлой ночью. Она должна быть какой-то садисткой, чтобы просить его признаться, что он был с Габби. Она повернулась в сторону раздевалки, когда поняла, что не может уйти.
Ее ключ.
Он, должно быть, выскользнул из ее рук, когда она выскочила из комнаты. Она встала на цыпочки, чтобы посмотреть вниз через небольшую стеклянную панель на двери. Он был там, бронзовый промах на синем набитом ватой мате. Как он попал так далеко через комнату, так близко к тому месту, где он разминался? Люси вздохнула и распахнула обратно дверь, думая, раз уж ей пришлось войти, по крайней мере, она сделает это быстро.
Протягивая руку за своим ключом, она в последний раз тайком взглянула на него. Его темп замедлялся, замедлялся, но ноги все еще еле косались земли. И тогда с одним последним легким, как воздух, скачком он остановился и повернулся к ней лицом.
Мгновение, он ничего говорил. Она могла почувствовать, как краснеет, и действительно хотела, чтобы на ней был не такой ужасный купальный костюм.
"Привет" все, что она смогла придумать.
"Привет" сказал он более спойным тоном в ответ. Затем указывая на ее костюм спросил "Ты выиграла?"
Люси грустно засмеялась и покачала головой "Далеко нет".
Дэниэл поджал губы. "Но ты всегда бфла..."
"Я всегда была что?"
"Я имел в виду, ты выглядишь словно могла бы быть хорошим плавцом." Он пожал плечами. "Вот и все."
Она шагнула прямо к нему. Они стояли только шаге друг от друга. Капли воды падали с ее головы и стучали как дождь л маты спортзала. "Это не то, что ты хотел сказать" Она настаивала. "Ты сказал, что я всегда была..."
Даниэль начал накручивать скакалку вокруг своего запястья. "Да, я не имею в виду тебя. Я имел в виду в целом. Они всегда должна позволить вам выиграть первую гонку здесь. Негласный кодекс поведения для нас старожил."
"Но Габби не выиграла, ни так ли",сказала Люси, скрестив руки на груди. "А она новичок. Она даже не была в бассейне"
"Она не совсем новенькая, просто вернулась сюда спустя какое-то время ... ". Даниэль пожал плечами, ничего не выдавало его чувства к Габбе. Его очевидная попытка выглядеть равнодушным заставила Люс еще больше ревновать. Она наблюдала как он закончил сматывать скакалку в клубок, то, как его руки двигались почти так же быстро, как его ноги. And here she was so clumsy and lonely and cold and left out of everything by everyone.. Ее губы задрожали.
"Ох, Люсинда," прошептал он, тяжело вздыхая
Этот звук грел ее. Его голос был настолько близким и знакомым.
Ей хотелось, чтобы он еще раз произнес ее имя, но он отвернулся, чтобы повесить скакалку на крючек на стене. "Мне нужно переодеться перед следующим уроком."
Она положила руку ему на руку. "Подожди"
Он выдернул руку, как будто он был потрясен — и Люси чувствовала это тоже, но это был вид шока, при котором ей было хорошо.
"У тебя никогда не было чувства.." Она подняла на него глаза. С такого близкого расстояния, она увидела, какими они были необычными. Они казались серыми издалека, но вблизи они были с фиолетовыми вкраплениями. Она знала, кто-то другого с такими же глазами, как эти ...
"Могу поклясться, мы уже встречались." сказала она. "Я сумасшедшая?"
"Сумашедшая?разве ты не поэтому здесь?"сказал он задевая её.
"Я серьезно."
"Я тоже" Лицо Дэниела было пустым. "И к сведению" - он указал на мигающее устройство, прикрепленное к потолку - "красные отслеживают преследователей"
"Я не преследую тебя" она напряглась, зная о расстоянии их тел, "Ты можешь сказать честно, что ты не понимаешь о чем я говорю?"
Дениел пожал плечами
"Я тебе не верю." настаивала Люс. "Посмотри мне в глаза и скажи, что я неправа. Что я ни разу в моей жизни не видела тебя до этой недели."

Глава 7
" Куда сейчас направляешься?", - спросил Кэм, снимая свои пластиковые солнцезащитные очки.
Он появился у входа Августина так внезапно, что Люси невольно встрепенулась. Или, может быть, он был там некоторое время, и она просто не заметила в спешке, пока добиралась до класса. В любом случае, ее сердце забилось быстрее и ладони вспотели.
"Мм, на занятия?"- ответила Люси, как-будто не видно, куда она еще могла направляться? Ее руки были заняты двумя тяжеленными книгами по исчислению и ее наполовину выполненным заданием по религии.
Это было подходящим моментом, чтобы извиниться за такой внезапный уход вчера вечером. Но она не могла заставить себя сделать это. Она уже так опаздывала. В душевой раздевалки не было горячей воды, поэтому, ей пришлось преодолеть весь обратный путь к общежитию. Каким-то образом, то, что случилось после вечеринки, не казалось больше важным. Она не хотела больше обращать внимание на свой уход – особенно сейчас, после того, как Даниэль заставил ее почувствовать себя настолько жалкой. Но она также не хотела, чтобы Кэм подумал, что она была груба с ним. Она просто хотела пройти мимо него и остаться наедине с самой собой, чтобы она могла двигаться дальше после этой череды затруднений сегодняшнего утра.
Вот только – чем больше Кэм смотрел на нее, тем менее важным казалась необходимость уйти. И тем меньше задевало гордость Люси отвержение ее Даниэлем. Как мог один взгляд Кэма сделать все это?
С его чистой, бледной кожей и черными, как уголь волосами, Кэм отличался от любого парня, которого она когда-либо знала. Он излучал уверенность, и не только потому, что он знает всех – и как достать что-либо – прежде чем Люси хотя бы выяснила, где ее урок. Как раз в этот момент, стоя снаружи скучного, серого здания школы, Кэм был похож на художественную черно-белую фотографию, а красный оттенок его очков придавал фотографии стиль Техно.
"Так ты на занятия?" Кэм театрально зевнул. Он заслонил вход и что-то в его забавной зевоте заинтересовало Люси, какую же безумную идею он задумал. Через его плечо была перекинута холщовая сумка и одноразовая чашка эспрессо между пальцев. Он отключил Ipod, но оставил наушники болтающимися на шее. Часть ее хотела знать какую песню он слушал, и где он достал запретный эспрессо. Игривая улыбка в его зеленых глазах дерзко звала.
Кэм сделал глоток с верхушки своего кофе. Подняв указательный палец, он сказал, -"Позволь мне поделиться своим девизом по поводу занятий в Мече и Кресте: Лучше никогда чем поздно."
Люс засмеялась, а Кэм сдвинул свои темные очки обратно на нос. Линзы были настолько темными, что она не смогла увидеть даже намека на его глаза.
"Кроме того." - улыбнулся он, сверкая аркой белоснежных зубов. "Это почти обеденное время, и я заслужил пикник."
Обед? Люси даже не завтракала. Но в животе урчало - и чем дольше она стояла рядом с Кэм, тем менее и менее привлекательной казалась идея получить взбучку от мистера Коула за пропуск последних двадцати минут утренних занятий.
Она кивнула в сторону сумки, которую он держал. "Там достаточно на двоих?"
Обнимая ее за талию, Кэм вел ее через городское население, мимо библиотеки и мрачного общежития. Около металических ворот кладбища он остановился.
"Я знаю, что это странное место для пикника", пояснил он, "но это лучшее место я знаю, исчезнуть из виду на некоторое время. Кампуса, в любом случае. Иногда я просто не могу дышать там. Он указал в сторону здания.
Люс не могла не согласитья с этим.У нее было чувство, что она выставлена на всеобщее обозрение и задыхается в этом месте. Но Кэм казался последним человеком, который страдал от синдрома новичка. Он был таким....собранным. После той вечеринки прошлой ночью, и сейчас с запрещенным, эспрессо в руке, она никогда бы не предположила, что он тоже чувствовал здесь себя неуютно. Или, что он выберет ее, чтобы излить душу.
За его головой, она осмотрела остальную часть захудалого кампуса. Со своего места она, не увидела особой разницы между видом перед воротами кладбища и за ними.
Люси решила пойти с ним. "Просто пообещай, что ты спасешь меня, если статуя упадет".
"Нет", сказал Кэм с серьезностью, которая начисто стерла ее шутку. "Этого не случится снова"
Ее взгляд упал на то место, где лишь несколько дней назад, она и Даниэль слишком приблизились к тому, чтобы и самим прекратить свое существование на кладбище. Но мраморный ангел, который опрокинулся на них, исчез, его пьедестал пустовал.
Давай же, сказал Кэм, потянув ее за собой. Они обходили участки заросшие сорняками, и Кэм повернулся к ней, чтобы помочь ей преодолеть насыпи из неизвестно кем вырытой земли.
В один момент, Люси почти потеряла равновесие и схватилась за одну из надгробий для того чтобы удержать себя. Это была большая, полированная плита с одной грубой, незавершенной стороны.
"Мне всегда нравилось это," сказал Кэм, показывая на розоватое надгробие под ее пальцами. Люси обошла кругом к передней части, чтобы прочитать надпись.
"Джозеф Милей," прочитала она вслух. «1821-1865. Смело служил в Войне Ущемлении прав и привилегий Севера. Пережил три пули и пять лошадей падших под ним, пока не нашел окончательный покой.»
Люся хрустнула костяшкам пальцев. Может быть, Кэму понравилось только потому что, этот полированный розоватый камень выделялся среди большинства серых? Или из-за сложных завитков на гребне вдоль вершины? Она взглянула на него, подняв брови.
"Да". Пожал плечами Кэм. "Мне просто нравится, что надгробие объясняет то, как он умер. Это правда, ты знаешь? Как правило, люди не хотят туда идти."
Люси отвернулась. Она все это слишком хорошо знала с загадочной эпитафии на надгробии Тревора
"Подумай, насколько интереснее это место было, если бы была навязана причина смерти каждого." Он указал на небольшую могилу несколькими участками ниже могилы Джозефа Милея. "Как, ты думаешь, она умерла?
"Хм, от скарлатины?" – предположила Люси, угадывая.
Она провела пальцами по дате. Похороненная здесь девушка, была моложе Люси, когда умерла. Люси не очень-то хотела углубляться в размышления о том, как это могло случиться.
Взвешивая услышанное, Кэм наклонил голову. "Возможно," сказал он. "Либо каким то таинственным образом сгорел сарай, в котором молодая Бетси, решила невинно "вздремнуть" с соседским парнем."
Люси начала было делать вид, что обиделась, но ожидающее (задумчивое) лицо Кэма ее рассмешило. Прошло много времени с тех пор, как она гуляла с парнем. Конечно, обстановка здесь была более жутковатой, чем обычные кинотеатры на парковке где она бывала, но таковы были студенты Меча и Креста. И хорошо это или плохо, Люси была одной из них сейчас.
Она последовала за Кэмом к чашеобразному углублению на кладбище и более декоративным гробницам и мавзолеям. На склоне выше, надгробные плиты казались, смотрящими вниз на них, будто Люси и Кэм были исполнителями в амфитеатре. Полуденное солнце светило оранжевым сквозь листья гигантского живого дуба на кладбище и Люси прикрыла глаза руками. Это был самый жаркий день за всю неделю.
"А вот этот парень," Кэм сказал, указывая на огромную могилу обрамленную колоннами коринфского ордера. "Наверняка, лицо, уклоняющееся от призыва на военную службу. Он задохнулся, когда рухнула балка в подвале его дома. Что только лишний раз доказывает, никогда не прячься от собрания Конфедерации".
"Так ли это?" Люси спросила. "Напомни мне, что делает тебя экспертом во всем этом?" Даже когда она дразнит его, Люси чувствовует странную честь, что находится с Кэмом. Он поглядывает на нее, чтобы убедиться, что она улыбается.
"Это просто шестое чувство". Он сверкнул большой, невинной улыбкой. "Или если тебе хочется седьмое чувство, или восьмое чувство, или девятое чувство, или что там дальше идет."
"Впечатляет." Она улыбнулась. "Я заплачу за чувство вкуса прямо сейчас. Я умираю от голода."
"К вашим услугам." Кэм вытащил одеяло из сумки и расстелил его в тени дуба. Он отвинтил термос и Люси почувствовала сильный запах эспрессо. Она обычно не пила кофе черным, но она увидела как он наполнил стакан льдом, долил сверху эспрессо и добавил нужное количество молока на верх. "Я забыл прихватить сахар," сказал он.
"Я не добавляю сахар". Она глотнула кофе латте, охлажденного кусочками сухого льда, ее первый восхитительный глоток кофеина за всю неделю, запрещенного в Мече и Кресте.
"Вот так повезло," сказал Кэм, раскладывая остаток пикника. Глаза Люси расширились, когда она смотрела, как он подготавливал еду: темно-коричневый багет, небольшой кружок плавленного сыра, терракотовая баночка оливок, миска яиц, приготовленных с прянностями, и два ярких зеленых яблока. Казалось невозможным, что бы Кэм смог уместить все это в свою сумку или, что он планировал съесть всю эту еду один.
"Где ты достал это?" Люси спросила. Делая вид, что сосредотачивается на отламывании куска хлеба, она спросила, "И с кем ты собирался на пикник до того как я пошла с тобой?"
"До того как ты пошла со мной?" Кэм рассмеялся. " Я струдом вспоминаю мою скучноую жизнь до тебя."
Люси наградила его самым едким взглядом, чтобы знал, что она нашла замечание невероятно дрянным ... и лишь немного очаровательным. Она откинулась на локтях на одеяле, скрестив ноги в лодыжках. Кэм сидел, скрестив ноги, лицом к ней, и когда он протянул руку к ней за ножом для сыра, то его рука коснулась, а затем остановилась на колене ее черных джинсов. Он посмотрел на нее, будто бы спрашивая, «так нормально»?
Когда она не дрогнула, он остался в таком положении, беря кусок багета из ее рук и используя ее ногу как столешницу, пока он намазывал треугольник сыра на хлеб. Ей нравилось ощущение его веса на себе, и в такую жару, это о чем-то говорило.
"Я начну с более легкого вопроса сначала," сказал он, наконец обратно садясь. "Я помогаю на кухне пару дней в неделю. Часть моего нового уровня допуска по соглашению в Мече и Кресте. Я должно быть "Возвращаю". Он закатил глаза. "Но я не возражаю этому. Я думаю, я люблю жару. Только, не считая сжигание жира". Он протянул свое перевернутое запястье, выставляя напоказ десятки мелких шрамов на его предплечье. "Профессиональный риск", сказал он небрежно. "Но я получил пропуск в кладовую".
Люси не удержалась, проводя пальцами по ним, бесконечно бледным припухлостям, постепенно сливающимся с его бледной кожей. Прежде, чем она почувствовала смущение за свое нахальство, Кэм схватил ее руку и сжал.
Люси смотрела на его пальцы, окружавшие ее руку. Она раньше не осознавала, насколько близко совпадали оттенки их кожи. В ландшафте загорелых южан, бледность Люси всегда заставляла ее чувствовать себя неловко. Но кожа Кэма была так поразительна, настолько заметна, почти металлическая, и теперь она осознала, что она, возможно, выглядела также для него. Ее плечи дрожали, и она чувствовала небольшое головокружение.
"Тебе холодно?" спросил он тихо.
Когда она встретилась с ними глазами, она поняла, что он знает, что ей не холодно.
Он придвинулся ближе на одеяле и понизил голос до шепота. " Сейчас, я полагаю, ты хочешь, чтобы я признал, что я видел через кухонное окно, как ты пересекала двор и сложил все это в надежде уговорить тебя прогулять урок вместе со мной?"
Это был один из тех моментов, когда она ловила бы лед в напитке, если бы он уже не растаял в этой застоявшейся сентябрьской жаре.
"И у тебя была заготовлена схема романтичного пикника," продолжила она, "На живописном кладбище? "
"Эй." Он пробежал пальцами по ее нижней губе. "Ты одна из тех, кто наводит на мысль о такого, рода романтике."
Люс отстранилась. Он был прав — она была самонадеянной... уже во второй раз в течении этого дня. Она чувствовала, как горят ее щеки, когда она попыталась не вспоминать о Даниэле.
"Я шучу," сказал он, качая головой из-за пораженного выражения на ее лице. "Как будто это не очевидно." Он пристально смотрел на стервятника, кружащего над большой белой статуей, в виде пушки. "Я знаю, что это не Рай ," сказал он бросив Люс яблоко, "но просто притворимся, что мы слышим песнь Смита. Но, по правде сказать, в этой школе это не особенно срабатывает."
Это мягко сказано.
"По моему," сказал Кэм, откинувшись на одеяле, "место не имеет значение."
Люс взглянула на него с сомнением. Она жалела, что он отклонялся назад, но она сама была слишком застенчива, чтобы пододвинуться к нему, когда он прилег на бок.
"Там, где я рос", - он остановился - " все не так сильно отличалось от стиля жизни в Мече & Кресте. Как результат, я получил иммунитет к окружающей меня среде."
"Не может быть". Люс встряхнула головой. "И если бы я вручила тебе билет на самолет до Калифорнии прямо сейчас, то ты не был бы рад, вырваться от сюда?"
"Ммм.. мало вероятно," сказал Кэм отправляя в рот приготовленное с пряностями яйцо.
"Я тебе не верю ." Толкнула его Люс.
"Тогда у тебя должно быть было счастливое детство."
Люси с аппетитом укусила упругое зеленое яблоко и слизала сок, который стекал по ее пальцам. Она вспомнила ненормальный список всех хмурых выражений лиц ее родителей, посещений врачей, а также школьных изменениях своего детства, черных тенях, висящих как пелена над всем. Нет, она не скажет, что у нее было счастливое детство. Но если Кэм не мог даже увидеть путь наружу из Меча и Креста, что-то более обнадеживающее на горизонте, то, возможно, его детство было хуже.
Что-то зашуршало под их ногами и Люси свернулась в клубок, когда толстая зелено-желтая змея скользнула мимо. Стараясь не приближаться, она перекатилась на колени и взглянула на змею. Не просто змея, а змея в процессе сбрасывания своей кожи. Полупрозрачная оболочка сходила с хвоста. Змеи были повсюду в Джорджии, но она никогда не видела линяющих.
"Не кричи," сказал Кэм, положив руку на колено Люс. Его прикосновение заставило Люс почувствовать себя безопаснее."Она уползет, если мы просто оставим ее в покое."
Это происходило не достаточно быстро. Люси очень сильно хотелось закричать. Она всегда ненавидела и боялась змей. Они были такими скользкими и чешуйчатыми и... " Фу". Она вздрогнула, но не смогла оторвать глаз от змеи, до тех пор пока та не скрылась в высокой траве.
Кэм ухмыльнулся, когда поднял сброшенную кожу и вложил в ее руку. Она (кожа) все еще чувствовалась живой словно влажная кожура на луковице чеснока, которую ее отец вытащил свежей из сада. Но это слезло со змеи. Ужасно. Она бросила ее обратно на землю и вытерла руки о джинсы.
"Да ладно, ты же не думаешь, что она могла тебе повредить?"
"Моя дрожь заставила ее уползти?" Люси уже почувствовала себя немного сконфуженной тем, как по детски она, наверное, выглядела.
"Как насчет твоей веры в силу преобразования? спросил Кэм, щупая сброшенную кожу. "Это то, ради чего мы здесь в конце концов."
Кем снял свои солнцезащитные очки. Его изумрудные глаза смотрели очень самонадеянно. Он принял нечеловечески тихую позу в ожидании ее ответа.
"Я начиная считать тебя немного странным", сказала она наконец, не удержавшись от крошечной улыбкой.
"О, только подумай, как много еще можно узнать обо мне" ответил Кем, наклоняясь ближе. Ближе, чем был, когда приползла змея. Ближе, чем она ожидала от него. Он протянул свою руку и медленно пропустил ее волосы сквозь пальцы. Люси напряглась.
Кэм был прекрасным и интригующим. Единственное, что она не могла разгадать, это когда она должна стать узелком нервов - как прямо - она до сих пор как-то чувствовала комфортно. Она хотела оказаться правой, где она была. Она не могла отвести глаза от его губ, которые были полны и розовые, и двигались ближе, даже заставляя ее испытывать головокружение. Его плечо слегка задело ее, и она почувствовала неизвестный трепет глубоко в грудной клетке. Она наблюдала, как Кэм раскрыл его губы. Потом она закрыла глаза.
"Вот ты где!" задыхающийся голос отвлек Люс в этот момент.
Люс раздраженно вздохнула и переключила свое внимание на Габбе, которая стояла перед ними, с собранными в большой хвост волосами, и усмешкой на лице.
"Я искала повсюду",
"Что за конец света?" Кэм злобно посмотрел на нее, тем самым заработав одобрение Люс.
"Кладбище было последним местом, о котором я подумала," - затараторила Габбе, перечисляя на пальцах. "Я проверила ваши комнаты в общежитии, затем под трибунами, затем —"
"Что тебе надо Габбе?", прервал ее Кэм, как сделал бы родной брат, как будто они знали друг друга очень давно.
Габбе моргнул, затем закусила губу. "Это все мисс София", - наконец сказала она, щелкая пальцами."Правда. Она была в бешенстве, когда Люс не появилась на занятии. Все твердила, что ты была самой перспективной студенткой из всех."
Люси не могла раскусить эту девушку. Неужели она говорила правду и просто следовала приказам? Неужели она насмехалась над Люси, чтобы произвести хорошее впечатление на учителя? Разве ей не достаточно иметь Даниэля в своих руках – теперь ей еще и Кэм был нужен?
Габбе должна была чувствовать, что помешала, но она просто моргала своими большими глазами и накручивала прядь светлых волос на свой палец. "Ладно, пошли", наконец сказала она, протягивая обе свои руки Кэму и Люс, чтобы помочь им подняться. "Давайте вернемся на занятие."
%*
"Люсинда вы можете занять третий стол", сказала мисс София, глядя на лист бумаги, когда Люс, Кэм и Габбе вошли в библиотеку. Ни тебе, где ты была?
Ни угрозы снижения баллов. Мисс София всего лишь, рассеянно посадила Люс за соседний с Пенни компьютерный стол библиотеки. Будто она даже не заметила, что Люс не было.
Люс стрельнула в Габбе укоризненным взглядом, но та только пожала плечами Люс и промямлила, "Что?"
"Гдетебяносит?" - потребовала Пенни, как только она села. Она казалась единственным человеком, который, заметил ее отсутствие.
Люс глазами нашла Даниэла, который практически зарылся в свой компьютер, за седьмым столом. Со своего места Люс могла увидеть, белокурый ореол его волос, и этого оказалось достаточно, чтобы ее щеки порозовели. Она сползла ниже на своем стуле, все померкло из-за воспоминания об их разговоре в тренажерном зале.
Даже после всех улыбок и смеха, и одного потенциального поцелуя с Кэмом, она не могла отречься от того, что чувствовала, когда она видела Даниэла.
Но они никогда не будут вместе.
Вот суть того, что он сказал ей в спортзале. После того, как она практически повисла на нем.
Отказ ранил ее слишком сильно и глубоко, в самое сердце, и она была уверена, все вокруг могли догадаться о том, что случилось, только взглянув на нее.
Пенни нетерпеливо постукивала карандашом по столу Люс. Но Люс не знала, как все объяснить. Ее пикник с Кэмом был прерван Габбе, до того как Люс даже смогла по-настоящему осмыслить происходящее. Или то, что должно было произойти. Было странным и то, что она не могла понять, почему все это было менее важным, чем то что у нее произошло в спортзале с Даниэлем.
Мисс София стояла в середине компьютерной лаборатории, щелкая пальцами в воздухе, как дошкольный учитель, чтобы привлечь внимание студентов. Звенья ее серебряного браслета звенели как колокольчики.
"Если кто-нибудь из вас когда-либо прослеживал собственное генеалогическое древо", воззвала она через шум толпы ", то вы знаете, какого рода сокровища покоятся в корнях".
"О боже избавьте меня от таких метафор," прошептала Пенни. "Или прибейте меня. Или то или другое."
"У вас будет доступ к интернету на двадцать минут, чтобы заняться исследованием своего генеалогического дерева," сказала Мисс София, включая секундомер. "Поколение составляет примерно от двадцати до двадцати пяти лет, ваша цель проследить, по крайней мере шесть поколений."
Вздох.
Услышанный вздох донесся от Даниэла, сидящего за седьмым компьютерным столом.
Мисс София повернулась к нему. "Даниэл? У тебя возникли проблемы с этим заданием?"
Он снова вздохнул и пожал плечами: "Нет, нисколько. Прекрасно. Мое генеалогическое дерево, должно быть интересным."
Мисс София насмешливо наклонила свою голову. "Я сочту это утверждение за восторженное одобрение." Обращаясь к классу, она добавила:"Надеюсь, вы найдете достаточно линий генеалогического дерева, для написания десяти – пятнадцати страничной исследовательской работы."
Прямо сейчас Люс не могла на этом сосредоточиться. Не тогда, когда есть столько вещей, которые нужно обдумать. Она с Кэмом на кладбище. Возможно, это не вписывается в стандартное определение романтичности, но для Люс это было даже предпочтительнее. Прогулять занятия, чтобы обойти все те могилы. Устроить пикник, на котором он напоил ее отлично приготовленным латте. Высмеял ее страх перед змеями. Ладно, она предпочла бы обойтись и без появления змеи, но по крайней мере Кэм был с ней милым. Милее чем Даниэл за всю прошедшую неделю.
Она не хотела признавать этого, но это было правдой. Она не интересовала Даниэла.
С другой стороны Кэм...
Она изучала его, сидящего за несколько компьютерных столов дальше нее. Он подмигнул ей, прежде чем начал стучать по своей клавиатуре. Значит, она ему нравится. Кэлли была бы не в состоянии молчать о том, насколько это было очевидным.
Прямо сейчас, ей захотелось позвонить Кэлли, сбежав из этой библиотеки и от исследования фамильного дерева. Рассказать о другом парне, который оказался более расторопным, - и может оказаться единственным, кто поможет ей забыть Даниэла. Но в Мяче и Кресте была эта ужасная телефонная политика, и все другие ученики вокруг нее, выглядели такими трудолюбивыми. Крошечные глаза мисс Софии критически осматривали класс, высматривая бездельников.

Глава 8
Когда Люси ответила на стук в ее дверь субботним утром, Пенни упала в ее объятия.
"Можно подумать, меня когда-нибудь осенит, что двери открываются вовнутрь", она извинилась, поправляя очки. "Надо запомнить, не прислоняться к глазку. Симпотичная нора, между прочим", добавила она, оглядываясь вокруг. Она подошла к окну над кроватью Люси. "Не плохой вид, исключить тюремную решетку и все."
Люси стояла позади нее, глядя на кладбище и стоявший на виду живой дуб, где она провела пикник с Кэмом. И невидимое отсюда, но ясно представляемое ею место, где была под той статуей с Дэниэлом. Ангел мщения, таинственно исчезнувший после.
Воспоминание взволнованных глаз Даниэля, когда он шептал ее имя в тот день, прикосновение их носов, то, что она чувствовала кончики его пальца на своей шее – все это заставило ее ощутить жар.
И жалость. Она вздохнула и отвернулась от окна, зная, что Пенни отойдет тоже.
Она поднимала вещи со стола Люси, внимательно все разглядывая. Пресс-папье в виде статуи свободы, которую папа привез с конференции в Нью-Йоркском университете, фотография ее мамы с забавным плохим перманентом, когда она была примерно возраста Люси, одноименный диск Люсинды Уильямс, который Келли вручила ей как прощальный подарок до того, как Люси услышала название Меч & Крест.
"Где твои Книги" спросила она Пенн, желая прекратить путешествие по своим воспоминаниям. "Ты сказала, что придешь заниматься".
Тогда Пенни начала перебирать ее гардероб. Люси смотрела, как она быстро потеряла интерес к вариациям дресс-кода - черным футболкам и кофтам. Когда Пенни направилась в сторону ящика комода, Люси шагнула вперед, чтобы перехватить ее.
"Ну, все, достаточно. Ищейка," сказала она. "Разве мы не должны провести исследование генеалогических деревьев?"
"Кстати о вынюхивании." Глаза Пенни блеснули. "Есть одно исследование, которым нам следует заняться. Но это не то, о чем ты думаешь."
Люси безучастно смотрела на нее. "Что?"
"Смотри" Пен положила свою руку на ее плечо. " Если ты правда хочешь знать о Дэниеле Григори
"Тсс!" прошипела Люси, подбегая закрыть дверь. Она высунула голову в коридор и огляделась по сторонам. Горизонт был чист. Но это ничего не значило. Люди в этой школе могли подозрительно появляться из ниоткуда. Особенно Кэм. Люси умерла бы если он или кто-либо другой узнал, что она влюблена в Дэниэла. Кроме Пенни.
Довольная, Люси заперла дверь и повернулась к своей подруге. Пен сидела, скрестив ноги, на краю кровати Люси. Она выглядела веселой.
Люси сцепила руки за спиной и ковыряла носком круглый красный коврик у двери. "С чего ты взяла, что я хочу что-либо знать о нем?"
"Поправь меня," сказала Пенни, смеясь. "А – совершенно очевидно, что ты пялишься на Дэниела Григори все время."
"Шшш" повторила Люси
"Б," сказала Пенни, не понижая голос. "Я видела на днях, как ты весь урок следила за ним на глазах у всего класса. Можешь отрицать – но ты совершенно не стеснялась. И В – не будь параноиком. Думаешь, я разболтаю это кому-то кроме тебя?"
Пенни была права.
"Я только говорю," она продолжала, " "предполагая, гипотетически, что ты хотела бы знать больше о каком-то неназванном лице, ты могла бы предположительно напасть на более плодотворный след". Пенни пожала одним плечом. "Понимаешь, если тебе помогут."
"Я слушаю", Люси сказала, опускаясь на кровать. Ее поиска в Интернете на днях хватило лишь на ввод, потом удаление, а затем снова ввод имени Данииля в поле поиска.
"Я надеялась, что ты это скажешь" сказала Пенни. " Я не взяла с собой книги, потому что я тебе дарю – она расширила свои глаза – тур с гидом по сверхзапрещенному подземному логову Меча и Креста службы записи!"
Люси поморщилась. "Я не знаю. Совать нос в файлы Даниэля? Я не уверена, что мне нужна еще одна причина, чтобы чувствовать себя как сумасшедшая преследующая его девчонка."
"Ха" рассмеялась Пенни. "И да, ты только что сказала это вслух. Давай, Люси. Это будет весело. Кроме того, что ещё ты собираешься делать в это прекрасное солнечное субботнее утро?"
Это был хороший день, именно такой хороший, который заставит тебя чувствовать себя одиноким, если у тебя не будет запланировано ничего веселого и походно-спортивного. В середине ночи, Люси почувствовала прохладное дуновение сквозь нее через открытое окно, и когда она проснулась сегодня утром, жара и влажность так и не исчезли.
Она раньше проводила эти золотые дни ранней осени, рассекая окрестности на велосипеде с друзьями. Это было еще до того, как она начала избегать лесных троп из-за теней, которые ни одна из других девочек не видела. До того, как друзья усадили ее в один прекрасный день во время каникул и заявили, что их родители не хотели, чтобы они не приглашали ее больше, на случай, если с ней опять случится инцидент.
По правде, Люси немного беспокоилась о том, как проведет свой первый уикенд в Мече и Кресте. Без уроков, без пугающих физических испытаний на пригодность, без социальных мероприятий по списку. Только 48 бесконечных часов свободного времени. Вечность. Она испытывала тошнотворное чувство тоски по дому все утро - пока не появилась Пенни.
"Ладно." Люси попыталась не смеяться, когда она сказала, "Веди меня к своему секретному логову.
Пенни почти подпрыгивала, когда вела Люси через истоптанный газон общежития к главному вестибюлю, возле входа в школу. "Ты даже не представляешь как долго я искала напарницу"
Люси улыбнулась, радуясь, что Пенни была больше сотредоточена на том, чтобы завести друга, чем на том, чтобы выяснить, что Люси, ну, вобщем ... испытывала к Даниэлю.
В конце студгородка, они прошли мимо нескольких детей бездельничающих на трибуне в чистом солнце позднего утра. Было странно видеть цвета на кампусе, на этих учениках, с которыми Люси так близко ассоциировала черный цвет. Но там был Роланд в известково-зеленых футбольных шортах, который вел мяч между ног. И Габби в ее пурпурной клетчатой рубашке на пуговицах. Жюль и Филлип – пара с пирсингом на языках – рисовали на коленях вылинявших джинсов друг друга. Тодд Хаммонд сидел отдельно от остальных детей на трибунах, читая комиксы в камуфляжной футболке. Даже собственные серые топ и шорты Люси казались более живенько, чем все, что она носила всю неделю.
Тренер Данте и "Альбатрос" дежурили на лужайке и установили два пластиковых стула и провисающий зонтик на газоне на окраине. В то время, когда они не курили свои сигареты на газоне, они могли бы спать за своими темными солнцезащитными очками. Они выглядели совсем скучно, так как они были в плену своей работы, как наказанье, они наблюдали.
Было много людей вне этого общественного места, но, когда она следовала вплотную за Пенни, она была рада не увидеть никого вовсе рядом с главным вестибюлем. Никто ничего не сказал Люси о хождении в зонах ограниченного доступа, или даже которые зоны были ограниченные, но она была уверена, Рэнди найдет соответствующее наказание.
"Что относительно красных?" Люс спросил, помня вездесущие камеры.
"Я просто вставила несколько нерабочих батареек в несколько из них по пути к твоей комнате", сказала Пенни, такой же бесстрастный тон кто-нибудь другой мог использовать, чтобы сказать:" Я только что заправила машину бензином".
Пенни окинула широким взглядом все вокруг, прежде, чем она подвела Люси к черному входу в главное здание и сделала три чрезмерных шага вниз к оливковой двери, которая не была видна с уровня земли.
"Это подвал эпохи Гражданской войны?" Люси спросила. Он выглядел как вход в такое место, где можно держать некоторых военнопленных.
Пенни вдыхала сырой воздух, картинно шмыгая носом. "Эта зловонная гниль дает ответ на твой вопрос? Здесь даже есть довоенная плесень." Она ухмыльнулась Люси. "Многие студенты душу продадут за возможность вдыхать этот легендарный воздух."
Люси попыталась не дышать носом как Пенни продемонстрировала целый склад ключей, висящих на огромном ремне (связке). "Моя жизнь была бы намного проще, если бы для этого была отмычка," сказала она, перебирая ключи и наконец вытаскивая тонкий серебряный ключ.
Когда ключ повернулся в замке, Люси почувствовала неожиданную дрожь волнения. Пенни была права- это лучше, чем состовлять ее генеалогическое древо.
Они шли небольшое расстояние по теплом, влажному коридору, в котором потолок был лишь на несколько сантиметров выше их голов. Затхлый воздух пах так, как будто кто-то умер там, и Люси была рада, что комната была слишком темна для того, чтобы отчетливо видеть пол. Когда Люси начала чувствовать клаустрофобию, Пенни достала другой ключ, который открыл маленькую, но более современную дверь. Они нырнули в нее, затем смогли встать на другой стороне.
Внутри офиса архива(учета) пахло плесенью, но воздух чувствовался гораздо прохладней и суше. Была кромешная тьма, за исключением бледного красного свечения знака ВЫХОД над ихними головами.
Люси разобрала силует Пенни,которая нащупывала в воздухе. "Где та веревка?" она проборматала. "Здесь."
Пенни уверенно дернула и включила висевшую на потолке лампочку, на металлической цепи. Комната была все еще тускливой(неяркой), но сейчас Люси не имела возможности увидеть, что цементные стены были также выкрашены в оливково-зеленый с тяжелым металлическим потолком и картотечные блоки. Полки были забиты множество картонных коробок с картотеками внутри, и проход между кабинками, казалось, тянулся бесконечно. Все было покрыто толстым шаром пыли.
Внезапно солнечный свет снаружи показался таким далеким. Хотя Люси знала, что она спустилась под землю лишь на один лестнечный проход, он также мог быть с милю. Она потерла голые руки. Если бы к ней снова явились тени, этот подвал был бы именно тем местом, где им следовало быть. Не было никаких признаков их, но Люси знала, что никогда не было достаточно хорошей причины, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Пенни, обеспокоенная мраком подвала, вытащила ножную табуретку в углу. "Ого, сказала она, потащив его за собой, когда она шла. "Что-то не так. Записи раньше были именно здесь ... Я полагаю, что они делали небольшую уборку, после моего последнего визита сюда.
"Как давно это было?"- спросила Люси.
"Приблизительно неделя..." Голос Пенни затих, поскольку она исчезла в темноте, позади высокой картотеки.
Люси не могла себе представить, что в Мече и Кресте, возможно, будут необходимы все эти ящики. Она подняла одну крышку и достала толстую папку, помеченную ИСПРАВИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ.
Она сухо сглотнула. Может быть, ей лучше было не знать.
"Студенты в Алфавитном порядке" позвала Пенни. Ее голос звучал приглушенно и издалека. "Е, Ф, Г... вот и он, Григори".
Люси следовала за звуком шелеста документов в узком проходе и скоро нашла Пенни с коробкой в руках,скорбившуюся под ее весом. Файл Даниэля был зажат у нее под подборотком.
"Он такой худой,"она сказала, подняв подбородок, чтобы Люси могла взять его. "Как правило, они гораздо больше..." Она посмотрела на Люси и закусила губу. "Хорошло, теперь я кажусь сумашедшей.Давай просто посмотрим что внутри."
В файле Даниэля был лишь один листок. Черно-белое отсканированное изображение, которое должно быть было фотографией со студенчиского билета, было приклеено в верхнем правом углу. Он смотрел прямо на камеру, на Люси, с слабой улыбкой на губах. Она не могла удержаться от ответной улыбки. Он выглядел так же, как в ту ночь, когда... чтож, она не могла совсем не думать об этом. Образ выражения его лица был таким четким в ее голове, но она не могла вспомнить, где она видела его.
"Боже, он, случайно, не выглядит точно так же?" - Пенни прервала размышления Люси. "И посмотри на дату. Эта фотография была сделана три года назад, когда он в первый раз приехал в школу Меча и Креста".
Это, должно быть, и было то, о чем Люси думала ... Даниэль тогда выглядел также, как и сейчас. Но она чувствовала, будто она думала – или собиралась подумать – о чем-то другом, только теперь она не может вспомнить, что это было.
" 'Родители: неизвестны,' " Пенни прочитала, с опиравшейся на ее плечо Люси. " 'Попечитель: детский дом Los Angeles County.' "
"Детский дом?" Люси спросила, ложа руку на сердце.
"Это все. Все остальное что написанно здесь это его ..."
"Криминальная история," закончила Люси. "Гуляние на общественном пляже после закрытия... вандализм с корзиной... неосторожный переход улицы."
Пенни вытаращила глаза на Люси и проглотила смех. "Красавчик Грегори арестован за неосторожный переход улицы? Признаюсь, это забавно."
Люси не понравилось изображение Дэниэла, арестованного ни за что. Ей нравилось еще меньше то, что согласно Мечу и Кресту, его жизнь включала не больше, чем этот список мелких преступлений. Все эти коробки с документами и это все что было о Дэниеле.
"Должно быть больше," она сказала.
Шаги над головой. Люси и Пенни подняли глаза на потолок.
"Главный офис," Пенни шепнула, натягивая ткань ее рукава, чтобы вытереть ее нос. "Это может быть кто угодно.Никто не собирается спуститься сюда,поверь мне."
Секундой позже, дверь в глубине комнаты скрипнула, и свет из зала осветил лестницу. Стук обуви стал спускаться вниз. Люси почувствовала схватку Пенни на спине ее рубашки, отталкивающую ее обратно к стене позади книжной полки. Они ждали, затаив дыхание и сжимая файл Даниэля в их руках. Они были пойманы.
Люси зажмурилась, ожидая наихудшего, когда навязчивый, мелодичный гул заполнил комнату. Кто-то пел.
"Дууу да да да дуу," женский голос напевал тихо. Люси вытянула шею между двумя ящиками с файлами и уидела худую пожилую женщину с небольшим фонариком, привязанным ко лбу, как у шахтера. Мисс Софи. Она несла два больших ящика, один на другом, так что только часть ее, которая была видна,- ее свнтящийся лоб. Ее воздушные шаги создавали впечатление, что коробки были наполнены перьями, а не тяжелыми файлами.
Пенни сжала руку Люси, когда они смотрели, как Мисс Софи ложила коробки с файлами на пустую полку. Она достала ручку и записала что-то в ее блокноте.
"Еще пара," сказала она, и что-то еще пробормотала под нос, что Люси не смогла услышать. Секундой позже, Мисс Софи скользнула вверх по лестнице, уйдя так же же быстро как и появилась. Гул шагов задержался на мгновение.
Когда дверь закрылась, Пенни громко выдохнула. "Она сказала, что есть еще. Она возможно вернется."
"Что нам делать?" Люси спросила.
"Ты поднимайся наверх по лестнице," Пенни сказала, показывая пальцем. "На верху поверни на лево и ты сразу же будешь в главном офисе. Если кто-то увидит тебя, можешь сказать, что искала ванную комнату."
"А ты?"
"Я положу папку Дениела на место и встречу тебя на трибунах. Мисс София ничего не заподозрит, если увидит только меня. Я спускаюсь сюда так часто, что это как моя вторая спальня".
Люси взглянула на файл Даниэля с небольшой болью сожаления. Она не была готова уйти. Как раз, когда она все же уговорила себя проверить файл Даниэля, она также начала думать о Кэме. Даниил был таким загадочным и, к сожалению, таким же было его дело. Кэм, с другой стороны, казался столь открытым и легко читаемым, что это заинтересовало ее. Люси стало интересно, что же она могла бы узнать о нем, чем он, может, не захочет поделиться. Но один взгляд на лице Пенни сказал Люси, что они были достаточно ограничены во времени.
"Если можно найти больше о Даниэле, мы найдем," Пенни заверила ее. "Мы будем продолжать искать." Она немного подтолкнула Люси к двери. "Теперь,иди."
Люси быстро двинулась вниз по коридору, а затем толкнула дверь на лестницу. Воздух на лестничной площадке был все еще влажным, но она могла чувствовать, как он очищался немного с каждым шагом, который она лелала. Когда она, наконец, обогнула угол на вершине лестницы, ей пришлось моргать и тереть глаза, чтобы приспособиться к яркому солнечному свету, наполнившему коридор. Она обогнула угол и прошла через белые двери в главном вестибюле. Там она застыла.
Два черных сапога с железными каблуками, скрещенные в лодыжках, подпирали и торчали из телефонной будки, выглядело это очень по-ведьмински. Люси поспешила к двери, надеясь не быть пойманной, когда она поняла, что сапоги с железными каблуками были прикреплены к паре змеиных легинсов, которые были прикреплены к неулыбчивой Молли. Крошечная серебряная камера лежала у нее в руке. Она подняла глаза к Люси, повесил трубку на ухо, и топнула ногами по полу.
"Почему ты выглядишь такой виноватой, Мясной Рулет?" она спросила, стооя ,положив руки на бедра. "Позволь мне угадать. Ты до сих пор планируешь проигнорировать мой совет держаться подальше от Даниэла."
Все это поведение типа «злой монстр» должен был быть чем-то подкреплен. Молли не могла узнать, где была Люси. Она ничего не знает о Люси. У нее нет основания, быть такой злой. С первого дня школы, Люси ничего не делала Молли – кроме попыток держаться подальше от нее.
"Ты забыла, какая адская катастрофа произошла в последний раз, когда ты пытались навязать себя парню, который не был заинтересован?" Голос Молли был острым, как нож. "Как там его звали? Тейлор? Трумэн?"
Тревор. Как Молли узнала о Треворе? Это был ее самый глубокий, темный секрет. Единственная вещь, которую Люси хотела – ей было необходимо – держать в тайне в Мече и Кресте. Теперь не только Олицетворение Зла все знает об этом, она не стыдилась заводить разговор об этом, жестоко, бесцеремонно – в центре главного офиса школы
Было ли это возможно, что Пенни соврала, что Люси была не единственным человеком, которого она посвятила в секреты офиса? Было ли какое-то другое объяснение? Люси приложила ее руки к груди, чуствуя себя такой больной и незащищенной...и необъяснимо виноватой, какой она чувствовала себя в ту ночь пожара.
Молли склонила голову. "Наконец," она сказала с облегчением. "Что-то доходит до тебя." Она повернулась спиной к Люси и пинком открыла переднюю дверь. Затем, как раз, когда она побрела наружу, она обернулась и взглянула на Люси. "Так что не делай с дорогоим старичком Даниэлем то, что ты сделала с, как там его имя, Кэпиш?"
Люси начала идти вслед за ней, но прошла только несколько шагов к двери, прежде чем она поняла, что она, вероятно, сломается, если пытается заговорить с Молли сейчас. Девочка была слишком жестокой. Затем, подсыпая соль в рану Люси, вниз с трибун спустилась Габби, чтобы встретить Молли в середине поля. Они были достаточно далеко, чтобы Люси не могла разобрать выражения их лиц, когда обе они повернулись назад, чтобы посмотреть на нее. Белокурая голова с конским хвостиком склонилась к черной, подстриженной под эльфа – самый отвратительный разговор с глазу на глаз, который Люси когда-либо видела.
Она сжала свои потеющие руки в кулаки, воображая Молли, проливающую все что она знала о Треворе Габби, которая немедленно убежит, чтобы рассказать новость Даниэлю. В мыслях об этом, боль распостранилась от кончиков пальцев Люси, до руки, и ей в грудь. Даниэль, возможно, был пойман, зевая по сторонам, но что из этого? Это было ничто по сравнению с тем, почему Люси была здесь.
"Береги голову!" крикнул чей-то голос. Это всегда было то, что Люси меньше всего любила слышать. Спортивное оборудование всех видов смешно мчалось справа на нее. Она вздрогнула, глядя прямо на солнце. Она ничего не могла видеть и не успела бы даже закрыть лицо, прежде, чем она почувствовала хлопок с одной стороны ее головы и услышала громкий звон в ушах. Ай.
Футбольный мяч Роланда.
"Хороший пас!" Роланд крикнул когда мяч вернулся прямиком к нему. Как будто она специально отбила его. Она потерла лоб и сделала несколько шатких шагов.
Рука коснулась ее запястья. Искры тепла заставили ее ахнуть. Она посмотрела вниз на загаревшие пальцы, затем вверх в глубокие серые глаза Даниэля.
"Ты в порядке?" - спросил он.
Когда она кивнула, он поднял бровь. "Если хочешь играть в футбол, могла бы сказать," он произнес. "Я был бы рад объяснить некоторые тонкости игры, как то, что большенство людей используют хрупкие части тела, чтобы отбить удар."
Он отпустил ее запястье и Люси полумала, что он тянулся к ней, чтобы погладить ударенную часть ее лица. На секунду, она замерла, затаив дыхание. Затем ее грудь опустилась, когда рука Даниэля отбросила назад его волосы от глаз.
И тут Люси поняла, что Даниэль подшучивал над ней.
А почему бы нет? На ее лице вероятно был отпечаток футбольного мяча.
Молли и Габби до сих пор смотрели – а теперь и на Даниэля – скрестив руки на груди.
"Я думаю, твоя девушка ревнует," сказала Люс, указывая на парочку.
"Которая?"- спросил он.
"Я и не думала, что они обе твои подружки".
"Я ни с одной из них не встречаюсь," просто сказал он. "У меня нет девушки. Я имел ввиду, которая из них по-твоему моя девушка?"
Люс была потрясена. А как же разговор шепотом с Габбе? И как насчет того, как девушки смотрели на них прямо сейчас? Даниэл лжет?
Он посмотрел на нее забавляясь "Кажется попадание в твою голову оказалось сильнее чем я думал.-Сказал он.-Давай прогуляемся тебе нужно немного воздуха
Люси попробовала отыскать насмешку в последней фразе Дэниеля. Он сказал, она пустоголовая, которой нужно побольше воздуха? Нет, это даже не имеет смысла. Она посмотрела на него. Как он может выглядеть таким искренним? И именно тогда, когда она привыкла к колкости Грегори.
Куда?" Спросила Люси осторожно. Потому что сейчас было бы слишком просто ощутить радость от того, что у Даниэля не было девушки, от его желания пойти куда-то вместе с ней. Здесь должен быть какой-то подвох.
Даниэль лишь покосился на девушек через поле. "Куда-нибудь, где за нами не будут наблюдать".
Люси договорилась с Пенни встретиться с ней на трибунах, но еще будет время, чтобы объяснить все позже, и, конечно, Пенни поймет. Люси позволила Даниэлю провести мимо впившихся взглядом девушек и рощицы полусгнивших персиковых деревьев, на заднюю часть старой церкви-спортзала. Они шли вверх по лесу великолепных искривленных живых дубов, которые, Люси никогда бы не догадалась, были спрятаны там. Даниэль, оглянулся, чтобы убедиться, что она шла за ним. Она улыбнулась, как будто в том, что она следовала за ним, не было ничего особенного, но, так как она пошла путем через корявые старые корни, она не могла не думать о тенях.
Теперь она собиралась в поросший кустарником лес, маленькие лучики солнечного света очень часто проникали сверху сквозь темноту под густой листвой. Зловоние изобилующей сырой грязи заполнило воздух, и вдруг Люси поняла, где-то рядом была вода.
Если бы она была таким типом людей, которые молятся, это был бы тот случай, когда она молилась чтобы тени держались подальше, только на время этого кусочка времени, когда она с Даниэлем, так что он не увидит какой сумасшедшей она иногда бывает. Но Люси никогда не молилась. Она не знала как это делать. Взамен, она скрестила пальцы.
"Лес начинается прямо здесь," Даниэль сказал. Они достигли поляны и Люси ахнула в изумлении.
Что-то изменилось, когда она и Даниэль шли через лес, нечто большее, чем просто болотистое расстояние от бесстрастно окрашенного Меча и Креста. Потому что, когда они вышли из-за деревьев и, стали на этой высокой красной скале, это было, будто они стояли в центре открытки, какие бывают на крутящихся металлических стеллажах в аптеке небольшого города, мечтательный образ идеалистического Юга, который больше не существует. Каждый цвет, котоый попадал Люси на глаза, был сверкающим, ярче, чем это казалось всего лишь с минуту назад. От кристально голубого озера чуть ниже их до плотного изумрудного леса окружающего его. Две чайки кружили в чистом небе над головой. Когда она встала на ноги, она смогла увидеть истоки солончаки рыжего цвета, та, которую она знала, уступала белой пене океана где-то за невидимым горизонтом.
Она взглянула на Даниэля. Он тоже выглядел блестяще. Его кожа казалась золотом на этом свете, глаза почти как дождь. Почувствовать их на ее лице было удивительно.
"О чем ты думаешь? спросил он. Он казался настолько более расслабленным теперь, когда они находились вдали от всех остальных.
"Я никогда не видела ничего столь прекрасного," сказала она, рассматривая нетронутую поверхность озера, чувствуя сильное желание нырнуть туда. Примерно в пятнадцати футах из воды виднелся большой, плоский, покрытый мхом камень. "Что это?"
"Я покажу тебе," сказал Даниэль, снимая свою обувь. Люси безуспешно пыталась не смотреть, когда он стянул свою футболку через голову, обнажая его мускулистый торс. "Пошли," он сказал, заставляя ее понять, что она выглядела как вкопанная. "Ты можешь плавать в этом," добавил он, указав на ее серый топ и обрезанные джинсы. "Я даже позволю тебе победить на этот раз."
Она рассмеялась. "По сравнению с каим разом? Все те разы я позволяла тебе победить?"
Даниэль начал кивать, но потом спохватился. "Нет. С тех пор как ты проиграла в тот день в бассейне."
На секунду, Люси захотела сказать ему почему она проиграла. Возможно они могли бы посмеяться над недоразумением Гебби-его-девушка. Но затем, руки Даниэля над головой и он находился воздухе, пререворачиваясь и затем погрузился в озеро с замечательным небольшим всплеском.
Это была одна из самых красивых вещей, которые Люси когда-либо видела. У него было изящество, подобное которому она раньше не видела. Даже всплеск оставил прекрасный звон в ее ушах.
Она так хотела быть с ним
Она стянула свою обувь и оставила ее под магнолией рядом с обувью Даниэля, затем встала на краю камня. Прыжок был около двадцати футов, такого рода высокие прыжки всегда заставляли сердце Люси замереть. В хорошем смысле.
Секундой позже его голова вынырнула на поверхность. Он улыбался, находясь в воде. " Не заставляй меня менять мое решение позволить тебе победить," он сказал.
Глубоко вздохнув, она направила пальцы над головой Даниэля, оттолкнулась вверх и начала падать. Падение длилось лишь доли секунды, но это были самые приятные ощущения, проплывая через солнечный воздух вниз, вниз, вниз.(??)
Всплеск.Вода сначала была шокирующе холодной, затем, секунлой позже, идеальной. Люси вынурныла чтобы вдохнуть, взглянула на Даниэля и начала баттерфляй(один из наиболее технически сложных и утомительных стилей плавания).
Она отлокнулась так сильно, что оторвалась от него. Она знала, что рисуется и надеется, что он смотрит. Она приближаться все ближе и ближе до тих пор когда ее рука коснулась камня - за мгновение до Даниэла.
Они оба тяжело дышали, когда поднимались на плоскую, нагретую солнцем, поверхность. Ее края были скользкими из-за мха, и Люси много времени искала за что схватиться. У Даниэля не было проблем с подъемом на камень однако. Он повернулся назад и дал ей руку, затем подтянул ее на место, где она могла поставить ногу.
К тому времени, когда она полностью вылезла из воды ,он лежал на спине, почти сухой. Только его шорты показывали что он был в озере. С другой стороны, мокрая одежда Люси прилипла к телу и с ее волос повсюду капало. Большенство парней воспользовались бы возможностью пожирать глазами мокрую девушку, но Даниэль лег на камень и закрыл глаза, как будто он давал ей время выжать одежду - либо из-за доброты, либо из-за отсутствия интереса.
Из-за доброты, она решила, зная что она безнадежный романтик. Но Даниэль выглядел таким проницательным, он должен был чувствовать хотя бы малую часть того,что чувствует Люси. Не только симпатию, нужду быть с ним когда все вокруг говорят держаться подальше, но и очень правдивое ощущение что они знают - действительно знают - друг друга от куда-то.
Даниэль внезапно открыл глаза и улыбнулся - такая же улыбка на фотографии в его файле. Ощущение дежа вю поглатило ее настолько, что Люси осела на камень.
"Что?" нервно спросил он.
Ничего
Люси.
"Я не могувыкинуть из моей головы, сказала она,поворачиваясь к нему лицом. Она не чувствовала равновесия. Лучше посидеть еще. "Это чувство, что я тебя знаю. То, что я знаю тебя давно".
Вода плескались о камни, брызгая на ноги Люс,которые болтались над краем. Было холодно и мурашки бегали по ее икрам. Наконец, Даниэль сказал:
"Разве мы не прошли уже через это?" Его тон изменился будто бы он пытался отшутиться. Он походил на Dover парня: самодовольный, скучающий. "Я польщен тем, что ты чувствуешь будто у нас связь, действительно. Но не нужно придумывать забытую историю, чтобы привлечь внимание парня к себе."
Нет. Он думал, что она врет об этом странном ощущении, от которого она не может избавиться, чтобы подобраться к нему? Она обидчиво стиснула зубы.
"Зачем мне это делать ?" спросила она, щурясь на солнце.
"Это ты мне скажи," сказал Дэниель . "Хотя нет, не говори. Это не принесет никакой пользы". Он вздохнул. "Послушай, я должен был сказать это раньше, когда я начал видеть знаки".
Люси села. Ее сердцебиение ускорилось. Даниэль видел знаки тоже.
"Я знаю я отряхнул(??) тебя в спортзале раньше," он произнес медлено, заставляя Люси наклонится ближе, как будто она могла заствить слова вырваться быстрей. "Лучше бы я сказал тебе правду."
Люси ждала.
"Я обжегся из-за девушки". Он опустил руку в воду, сорвал цветок лилии и раскрошил его в руках. "Той, которую я действительно любил, любил не так давно. Ничего личного, и я не хочу игнорировать тебя". Он взглянул на нее, и солнце попало на капельки воды в его волосах, делая их блестящими. "Но я также не хочу давать тебе надежду. Я совсем не ищу отношений с кем бы то ни было, не в ближайшее время."
ох
Она отвернулась в сторону все еще темно-синей воды, где они несколько минут назад смеялись и плескались. Озеро не выдавало больше никаких признаков веселья. Как и лицо Даниэля.
Ну, Люси тоже обожглась(??). Может быть, если она расскажет ему о Треворе и как ужасно все было, Даниэль раскроет ей свое прошлое.Но затем, она так же знала, что она не выдержит рассказ о его прошлом с кем-то другой. Мысли о нем с другой девушкой - она представляла Гэбби, Молли, улыбающиеся лица, большие глаза, длинные волосы - этого достаточно, чтобы ее тошнило.
Его грустная история о разрыве отношений должна была оправдать все. Но не оправдала. Даниэль был такой странный по отношению к ней с самого начала. Оттталкнул ее в первый день, даже до того как они познакомились, затем спас ее от статуи на следущий день. Сейчас он привел ее на озеро - наедине. Он был повсюду.
Голова Даниила была опущена, но глаза его смотрели на нее. "Не достаточно хороший ответ?" спросил он, словно знал, что она думает.
"Я думаю ты лжеш"-проговорила она
Все это не могло быть объясненно только разбитым сердцем, Люси знала. У нее был опыт по этой части.
Его спина была прислоненна к ее и он смотрел туда,откуда они пришли. Через некоторое время он горько усмехнулся. "Конечно есть вещи, о которых я не говорю тебе. Я почти не знаю тебя. Я не знаю, почему ты думаешь я тебе что-то должен." Он поднялся на ноги.
"Куда ты идешь?"
" Я должен вернуться назад" сказал он
"Не уходи," она шептала, но он, казалось, не услышал.
Она смотрела,как он набрал воздух и нырнул в воду.
Он вынырнул далеко и начал плыть к берегу. Он взглянул на нее один раз, примерно на полпути, и дал ей прощальную волну.
Затем ее сердце ускорилось, когда он сделал круговое движение над головой в прекрасном стиле батерфляй. Такой пустой, какой она чувствовала себя внутри, она не могла не восхититься этим. Так чисто, так непринужденно, это с трудом выглядело как плавание.
В мгновение ока он достиг берега, заставляя расстояние между ними казаться намного короче, чем это видела Лус. Он казалось так неторопливо плыл, что не было никакого способа, которым он, возможно, достигнет другой стороны, но быстро, если он действительно не рвался из воды.
Как срочно было для него убраться подальше от нее?
Она наблюдала – чувствуя запутанное смешение глубокого затруднения и еще более глубокого искушения – когда Даниэль самостоятельно выбирался на берег. Кусочек солнечного света пробивался сквозь деревья и создавал его силуэт, пылающий сияниием, и Люси пришлось щуриться, смотря на этот вид перед злазами.
Она задумалась, удар ли футбольного мяча повлиял на ее зрительное восприятие. Или то, что она думала, что видела, было миражом. Обман позднего послеобеденного солнечного света.
Она встала на скале, чтобы было лучше видно.

Глава 9
В понедельник вечером, мисс София стояла позади подиумом во главе наибольшей классной комнаты в Августине, пытаясь сделать теневых марионеток ее руками. Она собрала последнюю учебную сессию для студентов ее занятий по религии перед экзаменом на следующий день в середине семестра, и так как Люси уже пропустила целый месяц занятий, она полагала, что ей придется многое нагнать.
Что объясняет, почему она была единственной, кто притворялся, будь-то, записывает. Ни один из других студентов даже не заметил, что вечернее солнце, просачиваясь через узкие окна западной стороны, разрывало кафедру, сделанную Мисс Софи своими руками. И Люси не хотела обратить внимание на тот факт, что она уделяет внимание, тем, что встанет, чтобы закрыть пыльные шторы.
Когда солнце коснулось затылка Люси, она вдруг поняла, как долго она сидела в этой комнате. Она наблюдала за солнечным сиянием с восточной стороны, подобному гриве вокруг тоненьких волос м-ра Коула в то утро во время всемирной истории. Она перенесла душное полуденное тепло во время биологии с Альбатросом. Сейчас был почти вечер. Солнце обогнуло весь университетский городок, а Люси едва ли покидала этот стол. Ее тела было таким же одеревенелым, как металлический стул, на котором она сидела, ее ум, столь же притуплен, как карандаш, которым она уже давно перестала писать конспект.
Для чего были эти теневые марионетки? Неужели она и другие студенты были как пятилетки?
Но тогда она чувствовала себя виновной. Из всего факультета здесь. Мисс София была безусловно самой хорошей, даже когда мягко отведя Лус в сторону на днях, чтобы обсудить, как далеко продвинулась Лус в составлении своего генеалогического дерева. Лус должна была симулировать удивленную благодарность, когда мисс София натаскивала ее в течении часа инструкцией базы данных все снова и снова. Ей было немного стыдно, но разыгрывание из себя идиота было далеко не приятным делом, она была слишком занята, изучением определенного одноклассника мужского пола, чтобы посвятить любое время ее исследованию.
Теперь мисс София стояла в своем длинном черном платье, изящно скрещивая свои большие пальцы и поднимая руки в воздухе, готовясь к следующей позе. За окном облако пересекло (закрывало) солнце. Лус зонировал (рассматривала??), спину лектора, когда она заметила, внезапно появившуюся тень на стене позади мисс Софии.
"Как вы все помните из прочитанного вами в прошлом году "Потерянного рая", когда Бог наделил ангелов собственной волей, - мисс София говорила, дыша в микрофон, закреплённый на лацкане пиджака цвета слоновой кости; её тонкие пальцы двигались словно совершенные крылья ангела, - нашёлся один, который перешёл черту". Голос мисс Софии зазвучал драматично, и Люс наблюдала, как её указательные пальцы приподнимаются, превращая крылья ангела в рога дьявола.
Рядом с Люси кто-то пробормотал,""Большое дело, это самый старый обман в книге".
С момента, как мисс София начала свою лекцию, казалось, что по крайней мере один человек в комнате не соглашался ни с единым словом, которое она произносила. Возможно это было, потому что у Люс не было такого религиозного воспитания , как у остальных, или, возможно, это было, потому что она чувствовала жалость к мисс Софии, но она чувствовала растущее убеждение обернуться и утихомирить враждебно настроенных оппонентов.
Она была разбита. Утомлена. Голодна. Вместо того, чтобы спуститься вниз к обеду с остальной частью школы, двадцать студентов, записанных на занятия религии мисс Софии были поставлены в ивестность, что, если они посещали "необязательный" – грустный неправильно употребляемый термин, проинформировала ее Пенни – курс лекций, их еда будет предоставлена в классную комнату, где продолжалась лекция, чтобы экономить время.
Еда – не обед, даже не ланч, только основной поздний полудник – была странным опытом для Люси, которая не имела достаточно времени найти хоть что-нибудь, что она могла съесть в центральной столовой. Рэнди только ввезла телегу депрессивных сандвичей и нескольких кувшинов тепленькой воды.
Это было ассорти из сандвичей: с мясом, с майонезом, с сыром, и Люс с завистью наблюдала, как Пенн, чавкая, уплетает их один за другим, оставляя на кусках отпечатки зубов. Люс почти подобралась к бутерброду с колбасой, когда Кэм внезапно толкнул её плечом. Он разжал кулак и показал несколько свежих инжиров. Тёмно-фиолетовая кожица делала их похожими на драгоценности в его руке.
"Что это такое?" - спросила она улыбаясь.
"Ну, нельзя же жить на одном хлебе", - отозвался он.
"Не ешь их," - Габби появилась внезапно, вырвала инжиры из пальцев Люс и выбросила их в мусор. А ещё она прервала частный разговор и вложила в пустую теперь ладонь Люс горстку М&М'синок из торгового аппарата. В волосах Габби был цветной ободок, и Люс представила, как срывает его с головы девушки и выбрасывает в мусор.
"Она права, Лус." Арриана появилась, смотря с негодованием на Кулака (Кэма). "Кто знает, может они с наркотиками?"
Люси засмеялась над шуткой Аррианы, но когда больше никто не улыбнулся, она замолчала и сунула M&M's в свой карман, как раз, когда мисс София попросила всех занять свои места.
*
Несколько часов спустя они по-прежнему были заперты в классе, и мисс София едва-едва добралась от Зари создания до Войны на небесах. Они даже до Адама с Евой ещё не дошли. Желудок Люс протестующе урчал.
"И все мы знаем, кем был тот злой ангел, который боролся против Бога, не так ли?" - спросила мисс София, как будто читала детям в библиотеке книжку. Люс почти показалось, что весь класс сейчас хором детским голосками крикнет "Да, мисс София".
"Никто не знает?" - переспросила мисс София.
"Роланд!"-выдохнула Арриан
"Верно," - сказала мисс София, наклонив голову в праведном поклоне. Теперь её было едва слышно. - "Сейчас мы называем его Сатаной, но раньше он был известен и под другими именами - Мефистофель, Дьявол, кое-кто называл его Люцифером".
Молли, которая сидела перед Люс и вот уже целый час раскачивалась на стуле - видимо, специально с целью довести её до умопомешательства, - вдруг резко перебросила через плечо на парту Люс полоску бумаги.
Люс...Люцифер ...ничего общего?
Почерк у неё был неразборчивым, сердитым и размашистым. Люс увидела, как в насмешке поднялись скулы девушки. От голода накатывала слабость, и Люс начала яростно набрасывать ответ в конце записки Молли. То, что её назвали по имени Люсинды Вильямс, самой известной женщины-барда, почти отменённый концерт которой стал причиной первой встречи её родителей. То, что после него её мама нацепила на голову пластиковую чашку, но поскользнулась в грязи и очутилась прямо в руках её отца. Там она и оставалась целых двадцать лет. То, что в её имени есть какая-то романтика, а про длинноязыкую Молли этого не скажешь. И наконец то, что если кто во всей школе и походит на Сатану, так это не получатель записки, а тот, кто её отправил.
Её глаза сверлили затылок Молли: девушка недавно подстриглась как эльф и окрасила волосы в алый цвет. Люс уже собралась запустить в неё свёрнутой запиской и испытать тем самым характер Молли, когда мисс София привлекла её внимание к световому экрану.
Она подняла обе руки над головой ладонями вверх, а потом сложила их в виде чашки. Руки опускались, и тени от её пальцев на стене устроили настоящее представление: они были похожи на молотящие по воздуху руки и ноги, как если бы кто-то спрыгнул с моста или с крыши дома. Это было так причудливо, так страшно и так талантливо изображено, что Люси едва не пала духом. Но отвернуться она не могла.
"Девять дней и девять ночей, - продолжала мисс София, - Сатана и его ангелы падали, оказываясь всё дальше и дальше от Рая".
Её слова подтолкнули Люс на что-то. Она посмотрела через два ряда на Даниэля, который на пол секунды встретился с ней глазами, прежде чем спрятать своё лицо за компьютером. Но секундного взгляда было достаточно, чтобы он внезапно возвратился к ней: сон, который она видела прошлой ночью.
Он был о Даниэле и о ней, когда они были на озере. Но во сне, когда Даниэль простился с ней и нырнул в воду, Люси набралась смелости и нырнула за ним. Вода была теплой и настолько комфортно было, что она даже не чувствовала себя мокрой и вокруг нее плавали фиолетовые рыбы. Она плавала так быстро, что сначало думала,что это рыбы помогают ей быстрее доплыть до Даниэля и берега. Но вскоре рыбы начали темнеть и омрачать ее сон, больше она ничего не могла видеть. Рыба стала темной и потянула ближе и ближе пока Люси ничего не могла увидеть, она чувствовала, что падает вниз, в илистые глубины озера. Это не было проблемой дышать, это было проблемой, что она никогда не сможет подняться. Речь шла о потери Даниэля навсегда.
Тогда, снизу, появился Даниэль, его руки были распростерты, как паруса. Они разогнали теневую рыбу и обхватили Люси, вместе, вдвоем, они взлетели обратно на поверхность. Они прорвались сквозь воду, выше, выше, оставляя позади скалу и дерево магнолии, возле которого остались их ботинки. Секунду спустя они были уже так высоко, что Люси не могла видеть земли.
"И они приземлились," сказала Мисс Софья , положив руки на подиуме" в пылающих ямах ада".
Люси закрыла глаза и выдохнула. Это был только сон. К сожалению, это была ее реальность.
Она вздохнула и положила подбородок на руки, вспомнив, что так и не отправила ответ на записку Молли. Он по-прежнему была свёрнут в руке. Теперь он показался девушке глупым и опрометчивым. Лучше не отвечать, чтобы не дать Молли повода думать, будто ей удалось чем-то задеть Люс.
Бумажный самолётик спланировал на левое предплечье. Она взглянула в дальний левый угол класса, откуда Арриана со своего места изо всех сил ей подмигивала.
Я оторву тебя от мечтаний о Сатане. Куда это ты с ДГ носилась днём в субботу?
У Люс не было возможности поговорить наедине с Аррианой за целый день. Так откуда же Арриана знала, что Люси ушла с Даниэлем? В то время как мисс София была сосредоточена на представлении кругов Ада, Люс увидела, как Арриана посылает другой, отлично нацеленный, самолет ей на парту.
Молли тоже это увидела.
Она потянулась как раз вовремя, чтобы перехватить самолёт гладкими ногтями, покрытыми чёрным лаком, но Люс не собиралась позволить ей добиться своего. Она попыталась забрать у Молли самолёт, и тот громко треснул, разорвавшись посередине. Люси едва успела спрятать истерзанную записку в карман, прежде чем мисс София накинулась на них.
"Люсинда и Молли," - проговорила она, поджав губы и положив руки на кафедру. - "Надеюсь то, что вам так необходимо было обсудить при помощи неуважительного перекидывания записками, может быть озвучено перед всем классом".
Люс осенило. Если она не скажет, что-нибудь быстрее Молли, то та обязательно произнесет что-нибудь, что заставит Люс смутиться.
"М-Молли только сказала", пробормотала Люс, "что она не согласна с Вашей точкой зрения, об устройстве Ада. У нее своя точка зрения на этот счет."
"Отлично, Молли, если у тебя есть альтернативная схема устройства преисподней, я бы конечно, хотела о ней услышать".
"Какого чёрта", - выдохнула Молли. Она прокашлялась и поднялась. - "Вы описываете рот Люцифера как самое низкое место ада, именно поэтому все предатели оказываются именно там. Но мне кажется, - сказала она, выделив каждое слово, - я думаю, самое ужасное место в аду, - девушка долгим уничтожающим взглядом смерила Люс, - должно быть оставлено не для предателей, а для трусов. Для самых слабых, самых бесхребетных неудачников. Почему не предатели? Потому что они хотя бы сделали выбор. А трусы? Они просто сбегают, кусая ногти и боясь хоть что-нибудь сделать. И это хуже всего". - Она раскашлялась: - "Люсинда!", - и прочистила горло. - "Но это только моё личное мнение". - Девушка села.
"Спасибо, тебе, Молли,"-осторожно произнесла Мисс Софи, "Я уверена, что теперь мы все проинформированны"
А Люс нет. Она перестала слушать напыщенную речь Молли еще на середине, когда она почувствовала жуткое, болезненное ощущение в глубине своего желужка.
Тени. Она почувствовала их еще до того как увидела, пузырящиеся как смола в бочке. Темные щупальца обернулись вокруг ее запястья, и Люс смотрела на них в ужасе. Они пыталось пролезть ей в карман. Они тянулось к бумажному самолетику Арриан. Который она даже еще не прочитала! Она затолкнула свой кулаком глубже в карман, и используя два пальца и всю свою силу воли щипнула тень так сильно, как только смогла.
Случилась удивительная вещь: Тень отступила, отскочив назад как побитая собака. Это был первый случай, когда Люс смогла это сделать.
Оглядывая комнату, она встретилась глазами с Арриан. Голова Арриан была наклонена в сторону, а ее рот был приоткрыт.
Записка - она должно быть все еще ждет, когда Люс прочитает ее записку.
Мисс София убрала световой экран. "Думаю, моему артриту на эту ночь ада достаточно," - она рассмеялась, заставляя отупевших учеников смеяться вместе с ней. - "Если вы перечитаете семь критических эссе, которые я задала к "Потерянному раю", то, думаю, будете вполне готовы к завтрашнему экзамену".
Когда другие студенты бросились собирать свои сумки и покинули класс, Люс развернула записку Арриан:
Скажи мне, что он не грузил тебя чем-то типа "Раньше меня сожгли".
Ух. Ей определенно необходимо поговорить с Арриан и точно выяснить, что она знает о Даниэле. Но сначала ... Он стоял перед ней. Его серебряная пряжка светились на уровне ее глаз. Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в лицо.
Серые с фиолетовыми вкраплениями глаза Даниэла выглядели отдохнувшими. Она не говорила с ним в течение двух дней, с тех пор как он оставил ее на озере. Как будто время, проведенное им вдали от нее омолодило его.
Люс поняла, что она до сих пор держала записку Арриан развернутой на столе. Она сглотнула и сунула ее обратно в карман.
"Я хотел бы извиниться, за то что так внезапно оставил тебя в тот день", сказал Даниэль, и это носило странно формальный характер. Люси не знала, должна ли она была принять его извинения, но он не дал ей времени для ответа. "Я полагаю, что ты нормально добралась до суши ?"
Она попыталась улыбнуться. Ей пришло в голову рассказать Даниэлу о сне, который ей приснился, но к счастью она поняла, что это будет выглядеть очень странно.
" Что ты думаешь об обзорном уроке?" Даниэль выглядел каким-то отчужденным, жестким, будто бы они раньше никогда не говорили. Возможно, он шутил.
"Это была пытка," ответила Люси. Её всегда раздражало, когда умные девочки притворялись будто бы были не заинтересованы в чем-то, только потому, что считали, что именно это хочет услышать парень. Но Люс не притворялась; это и правда была пытка.
"Хорошо", сказал Даниэл, казалось он доволен ответом.
Ты ненавидиш это?
"Нет," сказал он загадочно, и Люс стало жаль, что она не притворилась более заинтересованной, нежели была на самом деле.
"Так... тебе понравилось," сказала она, желая сказать еще что-то, что-нибудь, только бы удержать его рядом. "Что именно тебе понравилось?"
"Возможно, "понравилось" это не то слово." После затянувшейся паузы, он сказал, "Это связанно с моей семьей... изучение этих вещей. Я предполагаю, что я не могу не чувствовать связи.
Минуту спустя он снова сосредоточился на Люси. .Память вернула ее в затхлый подвал архива, где она увидела одну страницу файла Даниэла. Файл, который утверждал, что Даниэль Григорий провел большую часть своей жизни в округе Лос-Анджелес в детском доме.
"Я не знала что у тебя была семья", сказала она.
"А ты должна была знать?"-Даниель усмехнулся.
Я не знаю.Я достаю тебя?
Вопрос в том, почему ты полагаешь, что знаешь что-либо о моей семье – или обо мне – или обо всем?
Люси почувствовала тяжесть в животе. Она видела предупреждение: вспышка тревоги наблюдалась во встревоженных глазах Даниэля. И она знала, что портила отношения с ним снова и снова.
"Даниэль." Роланд подошел и положил свою руку на плечо Даниэля."Вы хотите слоняться поблизости, чтобы видеть, есть ли другая годовая лекция или мы собираемя уходить?"
"Да," Даниэль говорил мягко, искося глядя на Люси. "Пойдемте отсюда".
Было очевидным, что она должна была убежать еще несколько минут назад. Прежде чем обнародовать любые детали дела Даниэля. Умный, нормальный человек избежал бы беседы или сменил тему на кое-что менее странное, или, по крайней мере, держал бы рот на замке.

Глава 10
"Чего ты ждешь?" спросила Пенни, меньше чем через секунду, после ухода Даниэла с Роландом. "Пойдем." Она потянула Люс за руку .
"Пойдём куда?" - спросила Люс. Её сердце всё ещё колотилось от разговора с Даниэлем - и от вида, как он уходит. Его словно изваянные плечи придавали ему роста.
Пенн легонько стукнула по голове Люс. "Эй! Библиотека, как я уже сказала в своей записке..." Она заметила пустое выражение лица Люс. "Ты не получила ни одну из моих записок?" Разочарованная, она ударила её ногой. "Но я протянула их Тодду, чтобы тот дал Кэму, а Кэм - тебе."
"Пони-Экспресс." Кэм вклинился перед Пенни и протянул Люс два свернутых клочка бумаги, зажатых между указательным и средним пальцами.
"Отдай их. Твоя лошадь умерла от истощения по дороге?" Пенни раздраженно, поймала записки. "Я дала тебе их почти час назад. Что так долго? Ты не читал их -"
"Конечно, нет." Оскорбленный, Кэм прижал руку к свое широкой груди. Он носил толстое черное кольцо на своем среднем пальце. "Если ты помнишь, Люс нарвалась на неприятности обмениваясь записками с Молли -"
"Я не обменивалась записками с Молли-"
"Несмотря на это," сказал Кэм потянув назад записку из рук Пенни, и передавая ее наконец Люс. "Я только преследовал твои интересы. Ждал подходящей возможности."
"Ладно, спасибо." Люс засунула записки в карман и пожала плечами Пенни, как бы говоря: что я могу сделать.
"Кстати о подходящем времени", сказал он, "Я выбирался на днях из школы, и увидел это." Он достал маленькую красную бархатную коробочку для ювелирных украшений и открыл ее, чтобы показать Люс.
Пенни толкнула люси в плечо, так она могла лучше видеть.
Внутри была тонкая золотая цепочка с маленьким круглым кулоном со змеей на конце.
Люс смотрела на него снизу вверх. Он смеется над ней?
Он дотронулся до колье. "После того дня я подумал, …я захотел помочь тебе взглянуть в лицо своему страху. " Сказал он, почти нервно боясь, что она может не принять колье. Может ли она его принять? "Шучу. Просто оно мне понравилось. Оно уникально, и напомнило мне о тебе."
Оно было уникальным. И очень красивым, и это заставило Люс почувствовать себя совершенно недостойной его.
"Ты ходил по магазинам"? опомнившись спросила она, потому что было легче обсуждать как Кэму удалось покинуть кампус, в место того, что бы спросить Почему мне? "Я думала, что суть коррекционной школы - в том, что мы все заперты здесь."
Кэм подняла свой подбородок, слегка сверкнув глазами. "Есть определенные способы", тихо сказал он. "Я покажу тебе как-нибудь. Я мог бы показать тебе сегодня вечером?"
"Кэм, милый", послышался голос за его спиной. Это была Габби, теребившая его плечо. Тонкая прядь её волос спереди была заплетена в французскую косу и завернута за ухо, как маленький превосходный обруч. Люси ревниво пялилась на него (обруч).
"Мне нужны твои организаторские способности," промурлыкала Габбе.
Люс осмотрелась вокруг и поняла, что в классе остались только четыре человека.
"Позже, будет небольшая вечеринка в моей комнате", сказала Габбе, прижавшись подбородком к плечу Кэма, обращаясь к Люс и Пенни. "Вы все придете, верно?"
Габби, чьи губы всегда сверкали липким блеском, и чьи светлые волосы никогда не могли упустить возможности влезть в разговор любого парня с Люс. Хотя Дэниэл сказал, что между ними ничего нет, Люс знала, что никогда не подружится с этой девушкой.
Но с другой стороны, ты не обязана любить кого-то, чтобы пойти на ее вечеринку, особенно, если некоторые другие люди, которые тебе нравятся, вероятно, будут там…
Или она должна принять предложение Кэма? Он действительно намекал на побег? Только вчера по классу пролетел слух, когда Жюль и Филлип, пронзившая-языки пара, не появились в классе мисс Софи. Они, видимо, пытались покинуть кампус посреди ночи, но тайное свидание пошло не так, и теперь они в некотором роде одиночной камеры, местонахождение которой не знает даже Пенн.
Самым странным было то, что мисс София, которая обычно не терпит шептаний, не стала прерывать яро сплетничающих учеников на своём уроке. Это было почти как факультет,
желающий показать ученикам худшие из возможных наказаний за нарушение любого из их диктаторских правил.
Люс сглотнула, глядя на Кэма. Он протянул её локоть, полностью игнорируя Габби и Пенн. "Ну что, малыш?" спросил он, прозвучав так очаровательно, как в классическом Голливуде, что Люс забыла обо всём случившемся с Жюль и Филлипом
"Извини". Вмешалась Пенни, отвечая за них обеих, и уводя Люс, ухватив ее за локоть. "Но у нас другие планы".
Кэм смотрел на Пенн, будто пытаясь выяснить, откуда она так внезапно появилась. Он мог почочь Люс почувствовать себя лучше, спокойнее. А она могла сойтись с ним путями, прямо после того, как Дэниэл заставил её чувствовать себя совсем по-другому. Но Габби всё ещё колебалась рядом с ними, а Пенн тянула всё сильнее, и Люс просто махнула рукой, сжимая подарок Кэма. "Угу, может, в следующий раз! Спасибо за ожерелье!"
Оставив сбитых с толку Кэма и Габби в классе позади, Пенн и Люс вышли из Августина (?). Её бросало в дрожь от того, что они были одни в темном здании так поздно, и Люс могла сказать, что Пенн чувствовала то же самое, по торопливым шлепкам её сандалий.
Снаружи дул ветер. Сова куковала на пальмовом дереве. Когда они прошли под дубами вдоль здания, усики всклокоченного испанского мха колыхались, как их запутанные пряди волос.
"Может быть, в следующий раз?" Пенни подражала голосу Люс. "Что это значит?"
"Ничего... Я не знаю." Люси хотела сменить тему. "Из-за тебя мы звучим слишком гордо, Пенн," сказала она, смеясь, пока они плелись вдоль общежитий (?). "Другие планы... Я думала, ты повеселилась на прошлой вечеринке."
"Если ты когда-нибудь прочтешь мои последние сообщения, то увидишь, почему у нас есть дела поважнее."
Люси вывернула карманы, снова обнаружила пять несъеденных M&M's и поделилась ими с Пенни, которая выразила свое мнение-Пенни, что она надеется,что они поступили из санитарной зоны, но всё равно их ела.
Люс развернула первую записку Пенни, который была похожа на фотокопию страницы одного из файлов подземного архива:
Габриэлль Гивенс
Камерон Бриэл
Люсинда Прайс
Тодд Хаммонд
Предыдущее местонахождение:
Все с северо-востока, за исключением Т. Хаммонда.
(Орландо, Флорида)
Арриан Алтер
Даниэл Григори
Мари Маргарет Зейн
Предыдущее местонахождение:
Лос Анжелес, Калифорния
Группа, в которой была отмечена Люсинда, прибыла в Меч & Крест 15 сентября этого года. Вторая группа прибыла 15 марта, на три года раньше.
"Кто такая Мари Маргарет Зейн?" указывая, спросила Люс.
"Всего лишь более добродетельная Молли", сказала Пенни.
Имя Молли Мари Маргарет? "Не удивительно, что она так недовольна миром," сказала Люси. "И где ты все это достала?"
"Стащила из одной из коробок мисс Софии на следующий день," сказала Пенн. "Это её почерк."
Люси посмотрела на неё. "Что это значит? Зачем ей записывать это? Я думала, все наши даты прибытия записаны в наших файлах."
"Так и есть. Я не могу это выяснить," сказала Пенн. "Я хочу сказать, даже если ты прибыла одновременно с ними, это не значит, что у вас есть что-то общее."
"Я не могу иметь меньше общего с ними," сказала Люс, представляя застенчивый взгляд Габби, всегда приклеенный к её лицу.
Пенн почесала подбородок. "Но когда Арриан, Молли и Дэниэл приехали, они уже знали друг друга. Думаю, они из одного и того же здания в Лос-Анджелесе."
Где-то здесь спрятан ключ к истории Дэниэла. Здесь должно быть что-то большее, чем (?) здание в Калифорнии. Но, вспоминая о его реакции, этот размытый ужас, что Люс хочет узнать о нём всё, это заставляло её чувствовать, что всё, что они с Пенн делали, было бесполезно и глупо.
"Что является причиной всего этого?" сказала внезапно Люси
"Зачем мисс София собирает всю эту информацию, никак не могу понять. Хотя мисс София приехала в Меч и Крест в один день с Арриан, Даниэлем и Молли..." Пенни замолчала. "Кто знает? Может, это ничего не значит. В архивах так мало упоминаний о Даниэле, и я решила, что должна показать тебе всё, что нашла. Таким образом, образец Б"
Она указала на вторую записку в руке Люс
Люс вздохнула. Часть её хотела закончить поиски и перестать смущаться Дэниэла. Другая её часть подталкивала познакомиться с ним поближе... что, как ни странно, было бы намного проще, если бы он не представил ей новых причин чувствовать себя растерянно.
Она взглянула на записку, фотокопию старомодной карты из каталога библиотеки
Григори, Д. Наблюдатели: Миф в Средневековье.
Европа. Пресса Серафимов, Рим, 1755.
Номер Р999.318 ГРИ.
"Звучит так как буд-то один из предков Даниэля был ученым," сказала Пенни глядя через плечо Люс
"Это, должно быть, то что он имел ввиду," сказала Люс себе под нос. Она посмотрела на Пенни. "Он сказал мне, изучение религии семейная традиция. Это должно быть то, что он подразумевал."
"Я думала, что он сирота -"
"Не спрашивай," сказала Люс обрывая ее. "Это щекотливая тема." Она провела пальцем по названию книги. "Что по поводу исследования?"
"Есть только один способ выяснить," сказала Пенн. "Даже если потом мы пожалеем об этом. Потому что это звучит как самая скучная из всех возможных книг. Всё же," добавила она, стряхивая пыль с рубашки, "Я взяла на себя смелость проверить каталог. Книга должна быть в архиве. Можешь поблагодарить меня позже."
"Ты хороша." улыбнулась Люс. Она поторопилась в библиотеку. Если кто-нибудь из семьи Дэниэла написал книгу, она просто не может быть скучной. Для Люс, по крайней мере. Но потом она посмотрела на другую вещь в руке. Бархатная коробочка с кулоном от Кэма.
"Как ты думаешь, что это значит? " Спросила она Пенни, как только они начали подниматься по лестнице, выложенной кафельной мозаикой, в библиотеку.
Пенни пожала плечами. "Твои чувства к змеям -"
"Ненависть, агония, крайняя паранойя, и отвращение," зачитала список Люс.
"Может это как... ладно, я раньше боялась кактусов. Не могла подойти к ним, эм... не смейся, ты когда-нибудь укалывалась одной из этих штук? Они остаются в твоей коже на несколько дней. В любом случае, однажды на мой день рождения папа подарил мне 11 кактусов. Сначала я хотела бросить ими в него. Но потом, ты знаешь, я использовала их. Я перестала трестись каждый раз когда была рядом с ними. В конце концов, это действительно работает".
"Итак ты хочешь сказать, что подарок Кэма", сказала Люс, "на самом деле очень милый."
"Я думаю, да," сказала Пенни. "Но если бы я знала что он без ума от тебя, я бы не доверила ему нашу частную переписку. Прости за это."
"Он не без ума от меня," начала говорить Люс, перебирая золотую цепочку внутри коробочки, при этом представляя, как она будет смотреться на ее коже. Она не расказала Пенни ничего о ее пикнике с Кэмом, поскольку – ну, ладно на самом деле она не знает почему.Это было связано с Даниэлем, и даже сейчас Люс до сих пор не могла понять на ком она остановится – или хочет остановиться – из них двоих.
"Ха". Хихикнула Пенни. "Что значит, тебе вроде как нравится он! И ты изменяешь Даниэлю. Я не поспеваю за тобой и твоими парнями."
"Как будто все это происходит с одним из них," сказала Люси хмуро. "Как ты думаешь, Кэм читал записки?"
"Если он это прочитал, и все равно подарил колье," сказала Пенни, " тогда он действительно твой."
Они вошли в библиотеку и тяжелые двойные двери закрылись за ними. Звук разлетелся по комнате. Мисс София выглянула из-за завалов бумаги на своем рабочем столе.
"О, здравствуйте, девочки," сказала она, сияя такой широкой улыбкой, что Люси снова почувствовала вину за невнимательность во время её лекции. "Надеюсь, вам понравился мой краткий обзор сессии!" практически пропела она.
"Очень." кивнула Люс, хотя никакой краткости не заметила. "Мы пришли посмотреть еще пару вещей перед экзаменом."
"Это правда (точно)", подхватила Пенни, "Вы вдохновили нас."
"Чудесно!" мисс София шелестела бумагами. "У меня есть дополнительный список чтения где-то. Я бы с радостью сделала вам копию."
"Замечательно" солгала Пенни, толкая Люси ближе к стелажам. "Мы скажем вам, если он нам понадобиться"!
За столом мисс Софии библиотека была пустой. Люс и Пенн искали номера, проходя стеллаж за стеллажом в сторону книг о религии. Энергосберегабщие лампы имели датчики движения и должны были включаться по очереди, когда они проходили, но работала лишь половина ламп. Люс поняла, что до сих пор держит за руку Пенн, а затем поняла, что не хочет отпускать её.
Девушки пришли в обычно кишащую учениками секцию, где горела лишь одна настольная лампа. Все остальные, видимо, были на вечеринке Габби. Все, кроме Тодда. Он сидел, положа ноги на стул напротив и, похоже, читал атлас мира, размером с кофейный столик. Когда девушки прошли мимо него, он посмотрел на них с выражением то ли одиночества, то ли потревоженности.
"Ребята вы припозднились," сказал он решительно.
"Как и ты," резко возразила Пенни, показав язык.
Когда расстояние между ними и Тоддом, стало в несколько полок, Люс подняла бровь на Пенни. "Что это было?"
"Что? " Надулась Пенни. "Он заигрывает со мной". Она сложила руки на груди, и отбросила коричневые локоны со своих глаз. "Как будто".
"Ты, что в четвертом классе?" поддразнила Люс.
Пенн ткнула Люс пальцем так сильно, что та подскочила бы, если б не хихикала. "Вы знаете кого-нибудь, кто стал бы копаться в семейной истории Дэниэла Григори вместе с вами? Не думаю. Оставьте меня в покое."
К тому времени они уже достигли заднего угла (?) библиотеки, где все 999 книг были расположены вдоль одной полки оловянного цвета. Пенн присела и провела пальцами по книжным корешкам. Люс почувствовала дрожь, будто кто-то пробежал пальцами по её шее. Она вытянула голову и увидела серую струйку. Не черную, как обычно бывали тени, а легче, тоньше. Так недоброжелательно.
Она широко раскрытыми глазами наблюдала, как тень длинной вьющейся прядью протянулась прямо к голове Пенн. Она снижалась медленно, переплетаясь и извиваясь, и Люс даже думать не хотелось о том, что может произойти, если она прикоснётся к подруге. Совсем недавно на физкультуре тени уже прикасались к ней - и она до сих пор чувствовала себя осквернённой, чуть ли не грязной от этого. Она не знала, что ещё они могут сделать.
Нервничая и дрожа, Люс вытянула руку, словно бейсбольную биту. Она глубоко вздохнула и качнулась вперёд. От ледяного прикосновения волоски на руках встали дыбом, девушка отбросила тень - и ударила Пенн по голове.
Пенни прижала руки к черепу, и посмотрела на Люси в состоянии шока."Что с тобой?"
Люс присела рядом с ней и распутала волосы Пенн. "Прости. Здесь была... Кажется, я видела пчелу... над твоей головой. Я запаниковала. Я не хотела, чтобы тебя ужалили."
Она чувствовала, каким неубедительным было это оправдание, и ждала, что подруга скажет ей, что она сумашедшая - что пчела забыла в библиотеке? Она ждала реакции Пенн.
Но круглое лицо Пенн смягчилось. Она взяла руку Люс в свои и потрясла её. "Пчелы тоже меня пугают," сказала она. "Я - жуткий аллергик. Ты только что спасла мне жизнь."
Это было, будто между ними появилась крепкая связь, только её не было, поточу что Люс была полностью поглощена тенями. Если бы был способ выбросить их из головы, отогнать тень, не затронув Пенн.
У Люс было сильное, неприятное чувство от этой светло-серой тени. Неоднородность теней никогда не утешала, но последние ввели её в ещё большее заблуждение. Неужели всё больше видов теней находят к ней дорогу? Или она лучше распознает их? А что насчет того странного момента на лекции мисс Софии, когда она помешала тени влезть в её карман? Она сделала это спонтанно и не ожидала, что её пальцы смогут противостоять тени, но они могли - она осмотрела стеллажи - по крайней мере, на время.
Она задавалась вопросом, не сделала ли она чего-нибудь, чтобы взаимодействовать с тенями. Конечно, за исключением того, что называть её действия по отношению тени, тянущейся к голове Пенн, "взаимодействием" - Люс знала, что это всего лишь эвфемизм. Холодная тошнота поднялась внутри, когда она поняла: то, что она теперь делает с тенями, больше похоже на... борьбу с ними.
"Как странно," - сказала Пенн от нижней полки. - "Она должна быть прямо здесь между Словарём Ангелов и этой ужасной книгой об адских муках Билли Грэхема". - Она взглянула на Люс. - "Но её нет".
"Я думала ты сказала-
"Так и было. Компьютер рассортировал всё, как было на полках сегодня днём, но сейчас поздно, чтобы проверять он-лайн."
"Спроси у Тодда," предложила Люс. "Может, он использует её в качестве обложки для его Плэйбоев"
"Ну и гадость," - Пенн всплеснула руками.
Люс знала, что пошутила лишь затем, чтобы хоть как-то уменьшить разочарование. Это здорово расстраивало. Она никак не могла узнать о Дэниеле ничего - всё время натыкалась на глухую стену. Она не знала, что найдет на страницах его супер-пупер-о-чём-бы-там-ни-было книги, но, по крайней мере, хоть что-нибудь она бы узнала о Дэниеле. Который просто обязан был оказаться лучше, чем никем.
"Побудь здесь," - сказала Пенн, вставая. - "Я пойду спрошу мисс Софию, не рылся ли кто-нибудь сегодня тут".
Люс наблюдала, как она медленно шла по длинному проходу к первому столу, и рассмеялась, когда Пенн резко прибавила скорость, проходя мимо Тодда.
Люс, в гордом одиночестве в дальнем углу, перебирала остальные книги на полках. Мысленно пробежавшись по всем ученикам школы Меча и Креста, девушка не смогла найти никого, кто мог бы быть причастен к исчезновению старой религиозной книги. Может быть. мисс София использовала эту книгу в качестве источника для своего обзора на уроке? Люс задавалась вопросом, как, должно быть, тогда чувствовал себя Дэниел, слушая лекцию библиотекаря о том, что во времена его детства, вероятно, спокойно обсуждалось за обеденным столом. Люс захотелось узнать, на что было похоже его детство. Воспитывался ли он в религиозном приюте? Или его детство было таким же, как её, когда единственными вещами, за которыми неукоснительно следили, были хорошие оценки и научные звания? Она хотела знать, не читал ли Дэниел сам эту книгу раньше, и что он о ней думал, и нравится ли ему самому писать. Она хотела знать, что он делает прямо сейчас на вечеринке у Габби, и когда у него день рождения, и какой размер обуви он носит, и думал ли он о ней хоть секунду.
Люс потрясла головой. Такой ход мыслей привёл её прямиком в Город Жалости, и теперь нужно было как-то оттуда выйти. Она вытянула с полки первую попавшуюся книгу - нисколько не привлекательный Словарь Ангелов в тканом переплёте - и решила отвлечься чтением, пока Пенн не возвратится.
Она добралась до павшего ангела Аббадоны, который жалел, что примкнул к Сатане, и всё время оплакивал своё решение, - зевнула, - когда пронзительный рёв ударил по ушам. Люс взглянула наверх и увидела красную вспышку пожарной сигнализации.
"Тревога. Тревога", монотонный автоматический голос объявил по громкоговорителю. "Была активизирована пожарная тревога. Эвакуируйте здание".
Люс задвинула книгу на полку и наклонилась к самым ногам. В Доувере они всё время проделывали нечто подобное. В конце концов дошло до того, что даже преподаватели привыкли к ежемесячным пожарным тревогам, так что пожарная охрана стала засчитывать учения только тогда, когда люди реагировали на них. Люс вполне могла представить, что администраторы в Мече и Кресте проделывают такой же трюк. Но, продвигаясь к выходу, девушка внезапно раскашлялась. Библиотеку действительно заволакивало дымом.
"Пенн?" позвала она, слыша своё эхо. Она знала, что будет заглушена пронизывающим криком тревоги.
Резкий запах дыма, немедленно возвратил её назад, в пламя той ночью с Тревором. Изображения и звуки заполнили её ум, вещи, которые она спрятала очень глубоко в своей памяти, они, возможно, были уже стерты. До этого момента.
Отвратительные белки глаз Тревора напротив оранжевого жара. Отдельные языки пламени, как огонь, распространялись через каждый его пальцев. Пронзительный, бесконечный крик, который звучал в её голове, как сирена, после того, как Тревор сдался. И всё это время она стояла и наблюдала, она не могла прекратить смотреть, будто бы замороженная, при высокой температуре. Она не была в состоянии даже двинуться. Она не была в состоянии сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему. Таким образом, он умер.
Она почувствовала, как чья-то рука схватила её за запястье и повернула, она ожидала увидеть Пенн. Это был Тодд. Белки его глаз были огромными, и он тоже кашлял.
"Мы должны выбираться отсюда", сказал он, дыша быстрее. "Я думаю, что сзади есть выход".
"А как же Пенн и мисс София?" спросила Люси. Она чувствовала слабость и головокружение. Она протерла глаза. "Они были там." Когда она указала на проход у входа, то увидела насколько толще был дым в том направлении.
Тодд сомневался всего секунду, но затем кивнул. "Хорошо," сказал он, держа её за запястье они сбежали вниз и направились к парадным дверям библиотеки. Они повернули вправо, где проход оказался с еще более толстым слоем дыма, затем, стоя перед стеной книг, они были лишены какого-либо способа бежать. Они оба стали задыхаться. Дым, который еще миг назад колебался чуть выше их голов, теперь давил ниже, около их плеч.
Даже наклонившись, они задыхались. Видно было только на несколько футов вперёд. Удостоверившись, что они с Тоддом держатся друг за друга, Люс закрутила головой, внезапно потеряв направление, откуда они вышли. Она потянулась и ощутила горячую металлическую полку одного из стеллажей. Она даже не могла разобрать буквы на корешках переплётов. Они в секции Д или О?
Ни единой подсказки, которые могли бы привести их к Пенн и мисс Софии, не было, как не было и подсказок, где выход. Люс ощутила волну панического ужаса, прошедшую по телу; из-за этого дышать стало ещё труднее.
"Они, должно быть, уже вышли через парадные двери!" - кричал Тодд, который был сам не совсем уверен в этом. "Мы должны возвращаться обратно!"
Люся прикусила губу. Если что-то случится с Пенни...
Она могла видеть только Тодда, стоящего прямо перед ней. Он прав, но каким путём возвращаться? Люс безмолвно кивнула и почувствовала, как он тащит её за руку.
Она долго шла, не зная, куда они направляются, но постепенно дым становился всё реже и реже. Наконец она увидела красный свет на табличке запасного выхода. Люс облегчённо вздохнула, пока Тодд возился с ручкой и наконец распахнул дверь.
Они очутились в холле, который Люс никогда прежде не видела. Тодд позади хлопнул дверью. Они задыхались и наполняли лёгкие чистым воздухом. Это было так вкусно! Люс захотелось вонзить в этот воздух зубы, пить его галлонами, купаться в нём. Они с Тоддом выкашливали дым из лёгких, пока не рассмеялись смущённым, успокаивающим смехом. Они смеялись, пока она не расплакалась. Но даже когда Люс перестала кашлять и плакать, слёзы всё ещё лились из глаз.
Как они могли стоять здесь и дышать этим воздухом, когда она даже не знала, что случилось с Пенн? Если Пенн не выбралась, если она осталась где-то внутри, то Люс опять подвела кого-то, о ком заботилась. Только на этот раз всё было бы намного хуже.
Она смахнула слёзы и наблюдала. как завиток дыма пробивается из трещины внизу двери. Они всё ещё не в безопасности. В конце холла была ещё одна дверь. Сквозь стекло в ней Люс видела ветви деревьев, колеблющиеся в ночи. Она выдохнула. Ещё немного, и они окажутся снаружи, далеко от этого удушающего дыма.
Если они поторопятся, то смогут обойти здание, выбраться к гдавному входу и узнать, всё ли в порядке с Пенн и мисс Софией.
"Пошли," - сказала Люс Тодду, который всё ещё сгибался и хрипел. - "Мы должны идти".
Он выпрямился, но Люс увидела, что он действительно держится из последних сил. Его лицо раскраснелось, глаза были дикими и слезились. Ей приходилось почти тянуть его к двери.
Она так сосредоточилась на том, чтобы уйти, что понадобилось много времени понять, что за тяжёлый, свистящий шум раздаётся позади них, заглушая сигнал тревоги.
Она взгялнула на водоворот теней. Они были самых разных оттенков: от серого до глубоко-чёрного. Девушка видела их только до потолка, но тени, казалось, распространяются и за его пределы, в незнакомое скрытое небо. Они обвивались и запутывались друг вокруг друга, но тем не менее каждая была отчётлива.
Среди них была одна лёгкая, сероватая, которую Люс уже видела раньше. Но теперь она уже не была в форме иглы, а выглядела как пламя спички. Она качалась вверх-вниз позади них в холле. Неужели девушка действительно оттолкнула ту аморфную темноту, которая угрожала Пенн? От воспоминаний зачесались ладони и поджались пальцы на ногах.
Тодд врезался в стену, как если бы холл внезапно решил напасть на них. Люс знала, что до двери ещё далеко. Она схватила руку Тодда, но потные ладони скользили. Тогда девушка изо всех сил вцепилась в его запястье. Он был бел как призрак, наклонился почти к самому полу, почти скукожился. Испуганный стон сорвался с его губ.
Из-за того, что дым теперь заполнял и холл?
Или из-за того, что он тоже может чувствовать тени?
Невозможно.
И всё же на его лице ясно были написаны мука и ужас. Сейчас, когда тени были прямо у них над головами, это было даже сильнее.
"Люс"? Его голос дрожал.
Ещё один рой теней поднимался прямо у них на дороге. Густое чёрное одеяло распространялось сквозь стены и не давало Люс увидеть дверь. Она посмотрела на Тодда - может ли он это видеть?
"Беги!" закричала она.
Сможет ли он вообще бежать? Его лицо было пепельно-белым, его глаза прикрыты. Он был на грани обморока. Но внезапно оказалось, что он несет ее на руках.
Или что-то несет их обоих.
"Что за черт? закричал Тодд.
Какое-то мгновение их ноги скользили по полу. Это было похоже на катание на волнах в океане, на лёгком гребне, который поднимает её всё выше и выше, наполняя тело воздухом. Люс не знала, куда её ведут - она даже дверь не видела, только переплетение чернильных теней вокруг. Парящих, но не трогающих её. Она должна была испугаться, но не стала. Как бы там ни было, но она ощущала, что что-то её защищает от теней, ограждает её - что-то жидкое, но непроницаемое. Что-то необъяснимо знакомое. Что-то сильное, но нежное. Что-то...
Едва ли не слишком быстро они с Тоддом оказались в двери. Ноги девушки снова оказались на полу, и она протиснулась наружу.
А потом встала, задушенная, задохнувшаяся, давящаяся.
Звенела ещё одна тревога. Но это было где-то далеко.
Ветер хлестнул её в шею. Они выбрались! Стоя на маленьком выступе, на лестничном марше, который вёл вниз, к лужайке, Люс думала, что слышит голоса где-то рядом, даже несмотря на то, что в голове всё было смутно и заполнено дымом.
Она обернулась, чтобы понять, что только что произошло. Как они с Тоддом умудрились выбраться через эту толстую чёрную непроницаемую тень? И что же их спасло? Люс чувствовала, что сейчас этого "чего-то" нет.
Ей почти хотелось вернуться и поискать его.
Но холл был тёмен, глаза всё ещё слезились, и девушка не могла понять, есть ли там ещё тени. Может быть, они ушли.
А потом в глаза ударил колючий сноп света, похожий на ствол дерева с ветвями - нет, на туловище с длинными руками. Пульсирующая, почти фиолетовая колонна света парила за ними. Абсурдно, но это почему-то заставило Люс подумать о Дэниеле. Она что-то видела. Девушка глубоко вздохнула и попыталась смахнуть дымные слёзы с глаз. Но свет не исчез. Она услышала, как её зовут по имени, успокаивают её, словно колыбельная посреди поля сражения.
Она не видела чтобы тень приходила
Оно врезалось в неё и Тодда, оторвало их друг от друга и подбросило Люс в воздух.
Она приземлилась в какую-то груду у подножия лестницы. Отчаянный всхлип сорвался с ее губ.

Глава 11
"Ты испугалась?"-спросил Даниель.Его голова была наклонина на бок,его мягкие волосы были растрепаны и стояли вихрем.Она находилась в его обьятиях.Его руки обвивали ее талию так нежно как шелк .Ее собственые руки обвились вокруг его шее
Она была испугана?Ох,конечно нет.Она была с Даниелем.Наконец.В его обьятиях.Еслиб она была испуганой?Она не могла быть увереной что чуствовала.Она не знала где находилась
Она могла чуствовать запах дожьдя.Но они оба.Она и Даниель были сухими.Она чуствовала на себе длиное белое шелковое платье спускаюшеся вниз по ее лодыжкам.Лус испытывала сожеление смотря на закат.Словно б она могла остановит уходяшее солнце.Так или иначе.Она знала.Эти уходяшие лучи солнца.Дрогоценны для нее так -же как последние капли воды в фляге.
"Ты будеш со мной?"-спросила она.Ее голос был почти как шопот.не громче низкого стона.Вокруг них было чисто.И никого не было.Рука Даниелья сильнее обхватила ее талию так что она могла ошушать аромат его кожи.Его дыхание
"Навсегда"-Прошептал он.Приятный звук его голоса наполнил ее
У него на лбу слева была небольшая царапина, но она тут же забыла об этом, стоило Дэниелу прикоснуться к её щеке и приблизить её лицо. Она отклонила голову и почувствовала, что всё её тело расслабилось в предвкушении.
В конце концов его губы коснулись ее губ с непреодолимым желанием, так что она не могла вздохнуть. Он целовал ее так, как будто она принадлежала ему, так естественно, как будто она была его давно утраченной половинкой, которую он наконец возвратил себе.
И тут пошел дождь. Вода намочила их волосы, стекала по лицам и попадала в рот. Дождь был теплым и опьяняющим, как и их поцелуй.
Люси протянула руку ему за спину, чтобы прижать его ближе и ее рука скользнула по чему-то бархатному. Она провела одной рукой по этому, затем другой, пытаясь определить где оно заканчивается, и затем взглянула в ярко светящееся лицо Даниэля.
Что-то развернулось за его спиной.
Крылья. Они медленно, и без усилий взмахивали, блестя и переливаясь под дождем. Ей показалось, что она видела их и прежде, или возможно, что-то похожее на них, когда-то.
"Даниэль" сказала она задыхаясь. Крылья захватили ее взгляд и ее разум. Они отражали в себе миллионы цветов, заставляя ее сердце сжаться. Она старалась смотреть куда угодно в другое место, но куда бы не падал ее взгляд, все что она могла видеть позади Даниэля было бесконечное розово-голубое закатное небо. Пока она не посмотрела вниз и это была последняя мысль.
Земля.
В тысяче футах под ними.
Когда она открыла глаза, было слишком ярко, ее кожа была слишком сухой, и у нее была острая боль в затылке. Небо пропало, в прочем как и Даниэл.
Еще один сон.
Но на этот раз, оставивший ее с болезненным чувством желания.
Она лежала на больничной койке, в комнате с белыми стенами. Слева от неё тонкая бумажная ширма, была задернута на половину, отделяя ее от суетящихся людей с другой стороны.
Люс осторожно коснулась ушибленного затылка и хныкнула.
Она попыталась стерпеть боль. Она не знала, где находится, но у нее было инстинктивное чувство, что она была вне стен Меча и Креста . Ее волнистое белое платье – она разгладила его края – было ничем иным, как больничной одеждой. Она почувствовала, как просыпается, ото сна, и все его части ускользают от нее - все кроме тех крыльев.Они были настолько реальными. Их прикосновение такое, бархатистое и воздушное. Ее желудок скрутило. Она сжала и разжала пальцы, ничего не нащупав, кроме пустоты.
Кто-то схватил и сжал ее правую руку. Люс быстро повернула свою голову и вздрогнула. Она предполагала, что она одна. Габбе сидела на краю синего выцветшего складного стула, досадно признавать, но казалось цвет стула, подчеркивал цвет ее глаз.
Люси хотела отстраниться, ну или на крайний случай, ожидала, что захочет отстраниться, но тогда Габби очень тепло улыбнулась ей, только это дало Люси почувствовать себя в безопасности и она поняла, что была рада оказаться не одна.
"Что из всего этого мне приснилось?" пробормотала она.
Габби рассмеялась. На столе рядом с ней стояла баночка с кремом для кутикулы, и она начала втирать белую, душистую, пахнущую лимоном субстанцию в ногти Люс. "Смотря что ты видела," - заметила она, массируя пальцы Люс. - "Но сны не стоит брать в голову. Я знаю, что если мир вокруг вдруг начинает переворачиваться вверх дном, ничто так не успокаивает, как маникюр".
Люси посмотрела вниз. Она никогда особо не ухаживала за ногтями, но Слова Габби напомнили ей о матери, которая всегда предлагала пойти в маникюрный салон, когда у Люси был плохой день.Пока Габбе медленно работала над ее пальцами, Люс удивлялась, как много она оказывается, упустила за эти годы.
"Где мы?"-спросила она
"Госпиталь Лиллватера"
Ее первая поездка за пределами кампуса, и она попала в больницу недалеко от дома ее родителей. В прошлый раз она была здесь, когда упала с велосипеда и ей наложили три шва на локоть. Ее отец был тогда с ней. Сейчас его здесь не было.
Как давно я здесь?" спросила она.
Габби посмотрела на часы на белой стене и сказала:" Они нашли тебя без сознания от того, что ты надышалась дыма, приблизительно около одиннадцати часов прошлой ночью. Это стандартная процедура, звонить в службу скорой помощи (Emergency Medical Services), когда они находят интернатского ребенка без сознания, но не беспокойся, Ренди сказал, что они собираются выпустить тебя отсюда очень скоро. Как только твои родители дадут согласие..."
"Мои родители здесь?"
"И полны заботы об их дочери, вплоть до растрепанных кончиков волос твоей мамы. Они находятся в коридоре, утопают в документах. Я сказал им, что я присмотрю за тобой.
Люс простонала, прижимаясь лицом к подушке, это снова вызвало у нее сильную боль в затылке.
"Если ты не хочешь их видеть.."
Но Люси простонала не из-за своих родителей. Ей до смерти хотелось их увидеть. Она вспомнила библиотеку, пожар и новый вид теней, становившихся все более ужасающими каждый раз когда они находили ее. Они всегда были темными и неприглядными, они всегда заставляли ее нервничать, но прошлой ночью казалось, как будто теням было что-то нужно от нее. А потом было еще что-то, поднимающая вверх сила, освободившая ее.
"Что ты там увидела?" спросила Геббе, склонив голову и махая рукой в воздухе перед лицом Люси. "О чем думаешь?"
Люс понятия не имела, из-за чего вдруг Габби стала к ней так добра. Помощница медсестры точно не походила на работу, которую она могла бы добровольно на себя взвалить, да и парней, ради которых она могла бы стараться, тут не наблюдалось. Габби не скрывала, что Люс ей не нравится. Но она и не появилась бы тут против своей воли, не так ли?
Но даже несмотря на то, что Габби была здесь, хоть как-то объяснить происшедшее прошлой ночью не удавалось. Ужасная, отвратительная встреча в холле. Ирреальное чувство, когда её проталкивали сквозь темноту. Странный, непреодолимый столб света.
"Где Тодд?", спросила Люси, вспоминая испуганные глаза мальчика. Она потеряла контроль над ним, полетела, а потом...
Бумажная занавеска внезапно отдёрнулась, и возникла Арриан на роликовых коньках и в красно-белой униформе конфетного офицера. Её короткие чёрные волосы были скручены на макушке в несколько маленьких шишечек. Она въехала, неся поднос с тремя кокосовыми орехами, украшенными разноцветными зонтиками и соломинками.
"Теперь пусти меня," - сказала она хрипло и в нос. - "Кладёшь лайм в кокос и пьёшь их вместе - оу, какие вытянутые лица. И чему же я помешала?"
Арриан повернулась, плюхнулась на кровать в ногах Люс и потянулась к кокосу с качающимся розовым зонтиком.
Габби подскочила и первой схватила кокос, фыркнув при виде содержимого. "Арриан, она едва-едва оправилась от травмы," - упрекнула она. - "И чтобы ты была в курсе, ты прервала наш разговор о Тодде".
Арриан выпрямилась. "Вот именно поэтому ей и нужно кое-что бодрящее," - заспорила она, притягивая к себе поднос, пока они с Габби уставились в кокос.
"Ну ладно," - сказала Арриан, - "я дам ей этот ваш старый скучный напиток". Она протянула Люс кокос с синей соломинкой.
Люс испытывала что-то вроде посттравматического шока. Где они достали всё это? Пустые кокосы? Коктейльные зонтики? Больше всего это было похоже на то, как если бы она вдруг умерла в исправительной школе, а очнулась где-нибудь в клубе.
"Где вы ребята достали все это?" спросила она. "Я имею в виду, спасибо, но..."
"Мы объединяем наши силы, когда нам нужно", сказала Арриан, "Роланд помогает."
Трое девушек сидели, пили ледяные сладкие напитки, пока Люс уже больше не могла выдерживать неизвестность. "Так что с Тоддом?.."
"Тодд," сказала Габби, прочищая горло. "Дело в том... он просто надышался дымом гораздо больше чем ты, дорогая"
"Да нет", спорила Ариана. "Он сломал шею"
Люс ахнула, и Габби запустила в Ариан своим коктейльным зонтиком.
"Что?" Спросила Ариан. "Люси может выдержать это. Если она узнает это в любом случае, зачем подслащать пилюлю?"
"Эти данные еще неизвестны", сказала Габби, выделяя каждое слово.
Ариан пожала плечами. "Люси была там, она должна была видеть"
"Я не видела что произошло с ним", сказала Люси. "Мы были вместе и затем каким-то образом разделились. У меня было плохое чувство, но я не знала" прошептала она. "Так он..."
"Покинул этот мир" сказала Габби мягко.
Люс закрыла глаза. Что-то холодное, не имеющее ничего общего с напитком, растекалось по телу. Она вспомнила сумасшедшую колотьбу Тодда по стенам, его потную руку в своей ладони, когда тени рычали на них сверху, ужасное мгновение, когда их разделило и она была слишком слаба, чтобы подойти к нему.
Он видел тени. Люси была уверена относительно этого теперь. И он умер.
После смерти Тревора, не было и недели, что прошла без письма ненависти, находящего свой путь к Люси. Ее родители сперва пытались проверять почту, прежде чем она могла читать ядовитые вещи, но слишком многие из них дошли до неё. Некоторые письма были написаны от руки, некоторые набранные , одно письмо было даже вырезано из журнала, стиль записки о выкупе. Убийца. Ведьма, они называли ее достаточно жестоким имена в написанном письме, которое вызвало достаточно много страданий, что держало ее взаперти дома все лето.
Она думала, что сделать как можно больше, чтобы уйти от этого кошмара: оставить прошлое позади себя, когда она пришла в Меч & Крест, уделяла особое внимание ее урокам, дружбе... Боже мой. У нее перехватило дыхание. "Что с Пенн"? спросила она, закусив губу.
"С Пенни все в порядке ", сказала Ариан. "Она на всех первых страницах рассказа, как свидетель начала огня. Она и мисс Софи обе вышли, пахнущими как дымовая яма Восточной Грузии, но не в худшем виде".
Люси выдохнула. Ну хоть какая-то хорошая новость. Но под тонкой как бумага больничной одеждой она вся тряслась. Конечно, скоро те же люди, которые приезжали к ней после смерти Тревора, объявятся снова. Не те, кто писал рассерженные письма. Доктор Санфорд. Надзиратель от полиции. Наконец, сами полицейские.
Так же, как и раньше, от неё будут ждать связного рассказа о происшедшем. Будут ждать, что она вспомнит мельчайшие детали. И, естественно, так же, как и раньше, она не сможет ничего вспомнить. Они всего минуту были рядом, а потом...
"Люс!" - Пенн ворвалась в комнату, держа в руках большой коричневый шар. Он растянулся настолько, что больше всего напоминал пластырь одной известной фирмы; синими наклонными буквами на его боку красовалось "Выпячивай это!". "Ну и как это называется?" - критически воззрилась она на трёх девушек. - "Типа вечеринка для тех, кто спит на ходу?"
Арриан расшнуровала ролики и вскарабкалась на крошечную кроватку рядом с Люс. В обеих кулаках она крепко сжимала кокосовые коктейли и положила голову на плечо Люс. Габби красила ногти на свободной от ореха руке Люс прозрачным лаком.
"Да", прокудахтала Арриан. "Присоединяйся к нам, Пенниливер. Мы просто хотели сыграть в Правду или Смерть. Мы позволим тебе быть первой."
Габби попыталась прикрыть смех изящно-притворным чиханием.
Пенни уперлась руками в бедра. Люс стало не удобно за нее, и она немного испугалась. Пенни выглядела довольно свирепой.
"Один из наших одноклассников умер вчера вечером," Пенни тщательно проговаривала. "И Люси, возможно, действительно причинили боль." Она покачала своей головой. "Как вы двое можете играть здесь в такое время?" Она понюхала. "Это алкоголь?"
"Ооооо", сказала Ариан, смотря на Пенн с серьезным лицом. "Он тебе нравился, не так ли?"
Пенни схватила подушку со стула стоящего за ней, и бросила ее в Арриан. Дело в том, что Пенни была права. Было странным, то как Габби и Арриан говорили о смерти Тодда… с такой легкостью. Как-будто они все время видели, как происходят подобные вещи. Будто их это трогало не так сильно, как затронуло Люс. Но они не могли знать, что Люс знала о последних минутах Тодда. Они не могли знать, почему она так болезненно все воспринимает сейчас. Она похлопала по ножке кровати Пенни и вручила ей, то что осталось в ее охлажденном кокосовом орехе.
"Мы вышли через задний выход, и затем —" Люси не смогла выговорить ни слова. "Что случилось с тобой и мисс Софи?"
Пенни с сомнением посмотрела на Ариан и Габби, но никто их них не двинулся, было неприятно. Пенни сдалась и присела на край кровати.
"Я просто пошла туда, чтобы спросить ее о-" Она взглянула на двух других девочек снова, затем проницательно посмотрела на Люси. "Вопрос, который у меня был. Она не знала ответа, но она хотела показать мне другую книгу".
Люси совсем забыла о ней, и о поисках с Пенни прошлой ночью. Казалось это все так далеко, и совсем не относилось к тому что произошло.
"Мы отошли на пару шогов от стола Мисс Софии" Пенн продолжала, " и я заметила краем глаза масивную вспышку света. Ну я имею ввиду, что я читала о самовозгорании, но это было..."
Все три девушки в едином порыве склонились к ней. История Пенн становилась просто сенсацией.
"Что то должно было привести к возгоранию" сказала Люси, пытая отобразить картинку стола Мисс Софии в уме." Но я не думаю что в библиотеке был еще кто-то".
Пенни покачала головой. "Там никого больше не было. Мисс София сказала, что должно быть было короткое замыкание в проводе одной из ламп. Но чтобы там ни произошло, у этого огня было много топлива. Он добрался и до всех ее документов." Щелкнуло она пальцами.
"Но она в порядке?" спросила Люс, перебирая пальцами край своей тонкой больничной одежды.
"В небольшом смятении, но в остальном всё в порядке," - сказала Пенн. - "Противопожарная система в конце концов включилась, но, думаю, многие её вещи сгорели. Когда ей сказали, что произошло с Тоддом, она, похоже, была слишком ошарашена, чтобы понять это".
"А может, мы все слишком ошарашены, чтобы понять это," - отозвалась Люс. На сей раз и Габби, и Арриан согласно кивнули. - "Ро... родители Тодда знают?" - спросила она, задаваясь вопросом, как же она объяснит всё это собственным родителям.
Она представила их заполняющих документы в фойе. Захотят ли они вообще ее увидеть? Свяжут ли они смерть Тодда со смертью Тревора….и проследят связь обеих ужасных историй с ней?
"Я слышала, как Ренди говорила с родителями Тодда," сказала Пенни. "Я думаю, что они подадут иск на школу. Его тело отправят обратно во Флориду сегодня позднее."
Что это было? Люс сглотнула.
"В Мече и Кресте будет поминальная служба по нему в четверг," тихо сказала Габбе. "Даниэл и я помогаем в ее организации."
"Даниэл?" повторила она, до того как взяла себя в руки. Она взглянула на Габби, и даже убитая горем, она не смогла не вернуться к своему первоначальному впечатлению от этой девушки: белокурой соблазнительницы с розовыми губами.
"Он был тем, кто нашел вас двоих вчера вечером," сказала Габбе. "Он на руках перенес тебя из библиотеки в офис Рэнди."
Дэниел нёс её? В его объ... его руки вокруг неё? Воспоминание о сне тут же вернулось, и ощущение полёта - нет, плавания - накрыло её с головой. Внезапно она почувствовала, словно прикована к этой кровати. Ей страстно захотелось вновь оказаться в том же небе, том же дожде, почувствовать его рот, зубы, язык, встречающийся с её языком. Лицо разгорелось, сначала от желания, а потом от мучительной невозможности всего этого; во всяком случае, до тех пор пока она бодрствует. Те великолепные, ослепительные крылья не были единственной фантастической вещью из её сна. На самом деле Дэниел всего лишь отнёс её в кабинет медсестры. Он никогда не захотел бы её, не стал бы брать её на руки, только не так.
"Мм, Люс, с тобой всё нормально?" - спросила Пенн. Она обмахивала разгоревшиеся щёки Люс коктейльным зонтиком.
"В порядке," сказала Люс. Она была не в состоянии выбросить из своей головы, те крылья. Забыть как ощущалось его лицо радом с ее. "Мне кажется, я уже почти выздоровела."
Габбе похлопала ее по руке. "Когда мы услышали о том, что случилось, мы умаслили Рэнди позволить нам навестить тебя," сказала она закатив глаза. "Мы не хотели, чтобы ты проснулась в одиночестве."
В дверь постучали. Люс ожидала увидеть взволнованные лица своих родителей, но никто не вошел. Габбе встала и взглянула на Арриан, которая даже не пошевелилась. "Вы ребята, оставайтесь здесь. А я все улажу."
Люс все еще не отошла от того, что они сказали ей про Даниэла. Несмотря на то, что это не имело никакого смысла, она хотела, чтобы это был он за дверью.
"Как она?" спросил кто-то шепотом. Но Люс все расслышала. Это был он. Габбе пробормотал что-то в ответ.
"Что это ещё за собрание?" - взревела где-то за дверью Ренди. Сердце Люс рухнуло в пятки: это означало, что время визитов истекло. - "Те хулиганы, кто будет выпрашивать разрешение и таскаться за мной по пятам, останутся после уроков. И нет, Григори, не суйте мне цветы, я взяток не беру. Марш все в автобус!"
Арриан и Пенн съёжились. услышав голос дежурной, а потом быстро полезли прятать кокосовые орехи под кровать. Пенн запихнула коктейльные зонтики к себе в пенал, а Арриан распылила в воздух какие-то духи с запахом мускуса и ванили. Она сунула Люс мятную жвачку.
Пенн поперхнулась, оказавшись в плавающем облаке духов, потом наклонилась к Люс и прошептала: "Когда вернёшься на своих двоих, мы обязательно найдём книгу. Думаю, нам обеим не помешает чем-то заняться, чтобы не давать себе думать об этом".
Люс благодарно сжала руку Пенн и улыбнулась Арриан, которая, впрочем, была слишком увлечена зашнуровыванием роликов, чтобы что-нибудь услышать.
Ренди неуклюже протиснулась в дверь. "Ещё одно сборище!" - пролаяла она. - "Просто невероятно".
"Мы уже..." - начала Пенн.
"Уходим," - закончила за неё Ренди. В руках она держала букет диких белых пионов. Как странно. Это же любимые цветы Люс. Их невероятно трудно достать здесь, да ещё цветущими.
Ренди открыла тумбочку под раковиной, заглянув туда на минуту, достала маленькую, пыльную вазу. Она наполнила её мутной водой из крана, всунула цветы, и поставила вазу на стол рядом с Люси. "Это от ваших друзей" - сказала она, " которые будут делать все, до отъезда"
Дверь была открыта настежь, и Люси могла видеть Даниэля, прислонившегося к раме. Его подбородок был поднят, а серые глаза были наполнены беспокойством. Он встретился взглядом с Люси и улыбнулся. Когда Даниэль убрал волосы с глаз, Люси увидела мелкие, темно-красные шрамы на его лбу.
Ренди проводила Пенн, Арриан и Гебби за дверь. Но Люси не могла оторвать взгляда от Даниэля. Он поднял руку в воздух и что-то беззвучно сказал, что означало "Прости" так она думала, как раз до того как Ренди вывела их.
"Я надеюсь они тебе не надоели," сказала Ренди, стоя в дверном проеме, с хмурым взглядом.
"О нет!" Люси покачала головой, понимая, насколько она полагается на лояльность Пенн и причудливая способность молниеносной Aрриан, тоже подымила настроения. Габбе, также была действительно добра к ней. И Даниил, хотя она едва видела его, сделал многое, чтобы восстановить ее спокойствие, о чем он может никогда не узнает. Он пришел, чтобы проведать ее. Он думал о ней.
"Хорошо," сказала Рэнди. "Поскольку приемные часы еще не закончены."
Снова, сердце Люси затрепетало, она так ждала встречи с ее родителями. Но там было просто оживленное движение на линолеуме, и вскоре Люси увидела крошечные черты мисс Софии. Яркое осеннее пончо было накинуто на худенькие плечи, а губы были выкрашены в яркий красный цвет. За ней шел короткий, лысый человек в костюме и два полицейских, один пухлый, а один худой, с лысеющей головой и скрещенными руками.
Пухлый офицер полиции был молод. Уселся на стуле рядом с Люси, затем - заметив, что никто не желает сесть - встал вновь и скрестил руки.
Лысый мужчина шагнул вперед и подал Люси руку. "Я Г-н Шульц, адвокат "Меча и креста"." Люси сухо пожала ему руку. "А вот этот офицер задаст вам несколько вопросов. Ничего из сказанного не будет использоваться в суде, им нужно лишь только уточнить все детали недавнего происшествия"
"И я настаиваю на том, чтобы находиться здесь во время допроса Люсинды," Мисс Софии добавила, приближаясь к Люси, чтобы погладить ее волосы. "Как ты, милая? прошептала она. "В состоянии шоковой амнезии?"
"Я в порядке"
Люси замолчала, поскольку она заметила еще две фигуры в дверном проеме. Она почти разрыдалась, когда увидела темную, кучерявую голову ее матери и большие черепаховые очки ее отца.
"Мама," прошептала она, слишком тихо, чтобы кто-нибудь еще расслышал. "Папа".
Они бросились к кровати, бросив свои вещи около нее и сжали ее руками. Она хотела бы обнять их так сильно, но чувствовала себя слишком слабой, чтобы сделать намного больше того, чем просто сидеть на месте и чувствовать тепло их прикосновения. Их глаза были такими же испуганными, как она чувствовала себя.
"Милая, что произошло?" спросила ее мама.
Она не сказала ни слова.
"Я сказал им, что вы невиновны," сказал Мисс Софья, и обращаясь к офицерам напомнила. "Суеверные обобщения отвратительны."
Конечно у них был несчастный случай Тревора в отчете, и конечно полицейские найдут это... замечательным в свете смерти Тодда. У Люс было достаточно практики общения с полицейскими, и она знала, что общение с ними оставляет лишь разочарование и раздражение.
Полицейский был худым, с длинными серыми от седины, бакенбардами. Ее открытый файл в его руке, казалось, требовал его полного внимания, потому что он ни разу не взглянул на нее.
"Мисс Прайс," сказал он с легким южным акцентом. "Почему вы и Мистер Хаммонд оказались в библиотеке в столь поздний час, тогда как все остальные студенты были на вечеринке?"
Люс взглянула на своих родителей. Ее мама нервно жевала губы, накрашенные губной помадой. А лицо ее отца было белое, как простыня.
"Я была не с Тоддом," сказала она, не понимая к чему клонит этот вопрос."Я была со своей подругой Пенни. И мисс София тоже была там. Тодд был в библиотеке сам по себе, что-то читал, и когда начался пожар, я потеряла Пенни, Тодд был единственным, кого я могла найти."
"Единственный кого вы смогли найти ... для того, чтобы сделать что-то с"?
"Подождите минуту." Г-н. Шульц шагнул вперед, чтобы прервать полицейского. "Это было несчастным случаем, смею Вам напомнить. Вы не доправшивайте подозреваемого."
"Нет, я хочу ответить" сказала Люси. В этой маленькой комнатке было столько народу, что она не знала куда смотреть. Она взглянула на полисмена."что вы имеете в виду?"
"Вы вспыльчивый человек Мисс Прайс? " Схватил он папку. "Назвали бы вы себя замкнутой?"
"Хватит", прервал ее отец.
"Да, Люсинда - серьезная студентка", добавила мисс София. "У нее не было никакой неприязни к Тодду Хэммонду. То что случилось, было несчастным случаем, не больше."
Офицер посмотрел в сторону открытой двери, словно желая увидеть мисс Софи за ней. "Да, мэм. Ну, в связи с событиями, которые произошли в школе , было бы не вполне уместно говорить о невиновности-"
"Я рассказала вам все, что знала," сказала Люс, комкая край простыни. "Мне нечего добавить".
Она сдерживалась, как могла, говоря медленно и четко, так, чтобы не вызвать новых вопросов у родителей, таким образом полицейский сможет сделать заметки. Она не дала волю своим эмоциям, которых, как казалось, ожидали все. И если также учитывать отсутствие теней - эта история имела очень большой смысл.
Они бежали к задней двери. Они нашли выход в конце длинного коридора. Ступени прекращались быстро, крутым выступом ,и она и Тодд обои бежали с такой скоростью, что они не могли остановиться, чтобы не упасть вниз по лестнице. Она потеряла его след, достаточно сильно ударившись головой и не проснувшись здесь, двумя часами позже. Это было все, что она помнила.
Она позволила им немного поспорить. Была только ее правдивая(точная) память о той ночи, которая зацепила ее саму.
Когда все закончилось, Г-н. Шульц наклонив голову к офицеру полиции и спросил, ли он доволен, и Мисс София широко улыбнулась Люси, словно вместе они достигнут что-то невозможное. Мама Люс глубоко вздохнула.
"Мы поразмышляем над этой ситуацией", сказал тонкий офицер, закрывая файл Люси с неким смирение, казалось, что он хотел, чтобы его поблагодарили за его службу(??).
Потом четверо из них покинули комнату и она осталась одна, с родителямию
Она наградила их хорошим взглядом заберите-меня-домой. Гуды ее матери дрожали, но ее отец только глотнул(сдерживался).
"Ренди заберет твои вещи в Меч & Крест после обеда", сказал он."Не выгляди столь шокированной, дорогая. Доктор сказал, что ты в порядке".
"Более чем прекрасно", сказала ее мама, но оно прозвучало сомнительно.
Отец погладил ее по руке."Мы увидем тебя в субботу. Еще несколько дней".
Суббота. Она закрыла глаза. День родителей. Она ждала его з тех пор, как прибыла в Меч & Крест, но сейчас все было испорчено смертью Тодда. Казалось, что ее родители жаждали покинуть ее. Они придерживались мнения, не желая иметь дело с действительность, чтобы поменять исправительную школу дочери. Это было достаточно нормально. Она не могла критиковать их, на самом деле.
"Сейчас немного отдохни, Люси," сказал ей отец, поцеловав ее в лоб. "У тебя, была долгая, трудная ночь."
"Но-"
Она была без сил. Она на мгновение закрыла глаза, и когда она их снова открыла , ее родители уже махали ей из дверного проема.
Она выхватила белый, пухлый цветок из вазы и медленно поднесла его к своему лицу, любуясь глубокими листьями и хрупкими лепестками, все еще сырыми от нектара в его середине. Она вдыхала мягкий, пряный аромат цветка.
Она попыталась представить себе, как бы они смотрелись в руках Даниэла. Теряясь в догадках, где он их достал, и с какой целью
Выбор цветка - был очень странным. Дикие пионы не росли в заболоченных местах Джорджии. Они даже не прижились бы к почве в саду ее отца, в Фондерболте.Более того, они не были похожи ни на какие пионы, которые Люс когда-либо видел прежде. Цветки были размером с ее ладони, сложенные вместе, а их запах напомнил ей о чем-то, смутном, неуловимом.

Глава 12
В туманных сумерках над кладбищем кружил гриф. Два дня прошло со смерти Тодда и Люси не могла ни есть, ни спать. Она стояла в черном платье без рукавов в котловине кладбища, где весь Меч И Крест собрался, чтобы отдать дань почтения Тодду. Как будто одной неживой длительной церемонии было достаточно. Тем более, что единственная церковь кампуса была превращена в плавательный бассейн и церемония была проведена на мрачном болотистом кладбище.
После несчастного случая школа была под строгой изоляцией, все вокруг молчали. Люси провела последние 2 дня, избегая взглядов других студентов, смотревших на нее с разной степенью подозрительности. Те, которых Люси не очень хорошо знала, казалось, смотрели на нее с легким оттенком страха. Другие, такие как Роланд и Молли, разглядывали ее другим более бесстыдным образом, будто в ее спасении было что-то мрачно увлекательное. Она терпела зондирующие глаза как могла в течение урока и была рада ночью, когда Пенни принесла кружку горячего чая с имбирем, а Арриана просунула грязные Mad Libs под дверь.
Она была в отчаянии, ей было сложно отвлечься, ожидая новой чистки её чувств. Потому-что знала что произойдет, во время визита с полицией или тенями. Или еще хуже с ними обоими.
В то утро, ПА объявил что Социал вечера будет отменен из уважения к близким Тодда, а также о том что классы будут отпущены пораньше для подготовки и прихода на кладбище в три часа. Как будто вся школа не была готова к похоронам.
Люси никогда не видела так много людей, собранных в одном месте кампуса. Рэнди стояла в центре группы в серой плиссированной юбке до щиколотки и толстых черных туфлях на резиновой подошве. Мисс София с затуманенными от слез глазами и мистер Коул с носовым платком стояли за ней в трауре. Миссис Тросс и тренер Дианте стояли в группе, одетой в черное, вместе с другими преподавателями и администраторами, которых Люси не видела раньше.
Студенты сидели в алфавитном порядке. Спереди Люси могла видеть Джоэла Бланда, парня, победившего в плавательной гонке на прошлой неделе, сморкающегося в грязный носовой платок. Люси была очень далеко в ряду "П", но она могла видеть Дэниела, к ее раздражению сидящего в ряду "Г" рядом с Габби на 2 ряда впереди. Он был одет безупречно в подогнанный черный пиджак в тонкую полоску, но его голова, казалось, была опущена ниже, чем у окружающих. даже со спины, Дэниел умудрялся выглядеть сокрушительно мрачным.
Люси подумала о белых пионах, которые он принес. Рэнди не позволила взять вазу с собой, когда она покинула лазарет, поэтому Люси отнесла их в свою комнату и поступила довольно изобретательно, отрезав верхнюю часть пластиковой бутылки с водой маникюрными ножницами.
Цветы были ароматными и успокоительными, но сообщение, которое они несли, было неясным.Обычно когда парень приносит вам цветы, вам не нужно пересматривать его чувства. Но с Дениэлем эти предположения всегда были плохой идеей. Было безопасней подумать, что он принес их ей потому что так, обычно мы делаем когда кто-то переживает травму.
Но все-таки: Он принес ей цветы! Если бы она сейчас наклонилась вперед на своем раскладном стуле и взглянула на общежитие, то сквозь металлические прутья на третьем окне слева, она почти могла их разглядеть.
"В поте лица твоего будешь ты есть хлеб,", оплачиваемый по часам служитель пел впереди толпы. "Доколе не возвратишься к земле. Ибо из нее ты взят, ибо прах ты, и к праху будешь ты возвращен."
Он был худым мужчиной около семидесяти лет, потерянный в огромной черной куртке. Его потрепанные спортивные туфли были протерты в шнурках; его лицо было бугристым и загорелым. Он говорил в микрофон, прикрепленному к старому пластиковому бумбоксу, все это выглядело словно из восьмидесятых. Исходивший оттуда звук был статичным и искаженным и едва доносился сквозь толпу.
Все в этой службе было недостаточным и совершенно неправильным.
Никто не отдавал дань уважения Тодду, присутствуя здесь. Весь мемориал казался более похожим на попытку научить студентов тому, какой несправедливой может быть жизнь. То что тело Тодда даже не было представлено очень многое говорило об отношеннии школы - или полном отсутствии такового - к покойному парню. Никто из них не знал его; никто никогда уже не узнает. Было что-то фальшивое в стоянии здесь в толпе, что-то ухудшалось теми немногими людьми, которые плакали. Все это заставляло Люси чувствовать то, что Тодд был даже более чужим, чем на самом деле.
Отпустим Тодда с миром. Пусть остальные двигаются дальше.
Белый филин ухал на высокой ветви дуба над их головами. Люси знала, что где-то поблизости гнездится все семейство с совятами. Она слышала испуганное уханье матери-совы каждую ночь на этой неделе, затем неистовое хлопанье крыльев филина, спускающегося на ночную охоту.
И потом все закончилось. Люси встала со стула, чувствуя слабость и несправедливость всего. Тодд был также невинен, как она виновна, несмотря на то, что она не знала.
Когда она последовала с другими студентами в одной колонне на так называемый прием, чья-то рука обхватила ее талию и потянула обратно.
Даниэль?
Но нет, это был Кэм.
Его зеленые глаза искали ее, и казалось, в них отразилось разочарование, от этого ей стало только еще хуже. Она закусила губу, чтобы не разразиться рыданьями. Взгляд Кэма не мог заставить ее расплакаться – просто она была сильно эмоционально истощена, балансируя на грани обморока. Она закусила губу, так сильно, что почувствовав вкус крови, вытерла свой рот рукой.
"Эй," сказал Кэм, погладив ее волосы. Она вздрогнула. У нее все еще была шишка там, где она ударилась головой о ступеньки. "Не хочешь пойти куда-нибудь и поговорить?"
Они пошли с другими по траве на прием в тени одного из дубов. Стулья были установлены практически один на другой. Поблизости складной карточный столик был усеян штабелями засохшего печенья, вытащенного из внешних коробок, но все еще лежащего в своих внутренних пластиковых оболочках. Дешевые пластиковые бокалы для пунша были наполнены густой красной жидкостью и привлекли несколько мух также, как это мог сделать труп. Это был такой жалкий прием, что мало кто из других студентов беспокоился о нем. Люси увидела Пенни в черном юбочном костюме, пожимающую руку министру. Даниэль не смотрел на них всех, нашептывая что-то Габби.
Когда Люси повернулась обратно к Кему, его палец легко скользил по её ключице, затем задержался на шее. Она вдохнула и почувствовала, как вся покрывается гусиной кожей.
"Если тебе не нравится колье,"-сказал он, наклоняясь к ней,-"я могу подарить тебе что-то другое."
Его губы были так близко, почти, касаясь ее шеи, что Люс пришлось прижать руку к его плечу, и отступить назад.
"Мне правда понравилось", сказала она, думая о коробочке, лежащей у неё на столе. Она покоилась как раз возле цветов Даниэля, и Люс потратила полночи, смотря взад и вперед между ними, взвешивая подарки и скрытые намеренья за ними. Кем был настолько открытым, что его было легче вычислить. Как будто он был алгеброй, а Даниэль вычислением. Она всегда любила вычисление, которое иногда требовало более часа, чтобы выяснить ответ.
"Я считаю колье великолепным," сказала я Кэму. "У меня просто не было, еще возможности надеть его."
"Прости," сказал он, поджав губы. "Я не должен на тебя давить".
Его темные волосы были зачесаны назад и теперь показывали большую часть лица чем обычно. Это заставляло его выглядеть старше, взрослее. В том, как он смотрел на неё было что-то напряженное, его большие зеленые глаза изучали её, как будто бы он одобрял, то, что видел внутри неё.
"Мисс София сказала, что даст тебе отдохнуть из-за этих последних дней. Я знаю, она права, тебе пришлось многое пережить. Но ты должна знать, как много я о тебе думал. Все время. Я хотел увидеть тебя."
Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони и Люси почувствовала подступившие слезы. Ей пришлось пережить так много. И она чувствовала себя ужасно от того, что собиралась плакать, не из-за Тодда, смерть которого имела значение, и должна иметь еще большее значение, но по эгоистичным причинам. Потому что прошедшие два дня вернули слишком много прошлой боли о Треворе и ее жизни до Меча и Креста, вещей, с которыми, она думала, она покончила и не сможет объяснить больше никому. Еще больше теней, чтобы оттолкнуть.
Казалось, будто Кем чувствовал это, или, по крайней мере, что-то похожее, потому что он обнял её, положил голову Люс на свою сильную, широкую грудь, и стал покачивать её.
"Все хорошо"-сказал он"Все будет хорошо"
И возможно, она ничего не должна была объяснять ему. Казалось чем расстроенней она себя чувствовала, тем доступнее становился Кем. Что, если этого было достаточно: стоять здесь, в руках кого-то, кто заботился о ней, позволить его простой привязанности успокоить её на какое-то время.
Это было слишком тяжело выдержать.
Люси не знала, как отодвинуться от Кема. Он всегда был таким милым. И он ей нравился, и все же по причинам, которые заставляли её чувствовать себя виноватой, он был добр с самого начала, что раздражало её. Он был настолько прекрасным, и участливым, и в точности тем, в ком она должна бы нуждаться сейчас. Это было точно... но он не был Даниэлем.
Вдруг возле её плеча появилась пища ангелов- кекс. Люси узнала наманикюренную руку, которая держала его. "Там есть пунш, который нужно выпить," сказала Габби, давая еще один кекс Кему. Он впился взглядом в его матовую поверхность. "С тобой все в порядке?" Габби спросила Люс.
Люс кивнула. Впервые, Габби появилась точно тогда, когда Люси хотела спастись. Улыбнувшись друг другу, Люс приняла кекс в знак благодарности. Затем сделала маленький сладкий укус.
"Пунш звучит отлично," сказал Кэм, скрипя зубами. "Почему бы тебе не принести нам пару стаканчиков, Габби?"
Габбе закатила глаза на Люси. «Сделай добро одному человеку, и он начнёт обращаться с тобой как с рабом.»
Люси рассмеялась. Кэм немного вышел за рамки, но для Люси было очевидно, чего он добивался.
"Я принесу выпить," сказала Люс, готовая наконец свободно вдохнуть. Она подошла к столу с пуншем и стала рассматривать муху на его поверхности, когда кто-то прошептал ей на ухо.
"Ты хочешь уйти отсюда?"
Люси повернулась, готовясь уже произнести какое-нибудь оправдание для Кэма, что нет, она не может сбежать, не сейчас, и не с ним. Но тот,кто протянул руку и прикоснулся к ее запястью большим пальцем не был Кэмом.
Это был Даниэль.
Она начала понемногу таять. В среду была её очередь для телефонного разговора, но только десять минут, и она отчаянно хотела услышать голос Келли, голоса её родителей. Поговорить о чем-то, что происходило за пределами этих железных ворот, о чем-то, кроме однообразия двух последних дней.
Но уйти отсюда? С Даниэлем? Она кивнула.
Кэм возненавидит ее, когда он увидит, что она уходи, и он увидит.Он будет смотреть на нее. Она чувствовала затылком взгляд его зеленых глаз. Но, все равно, она должна идти. Она вложила свою руку в руку Даниэля. "Пожалуйста".
Все остальные разы, когда они прикасались, будь то случайно, или один из них не вырывался - обычно Даниэль - поток тепла, который Люси всегда чувствовала, мог перерасти в нарастающий в быстром темпе жар. Не в этот раз. Люси посмотрела на руку Даниэля, держащую ее руку, ее телу хотелось большего. Больше тепла, больше покалывания, больше Даниэля. Было почти - не совсем - так же хорошо, как она чувствовала во сне. Она едва могла чувствовать ее ноги движущейся под ней, только ощущение потока от его прикосновения.
Казалось, она только моргнула, а они уже были у ворот кладбища. За ними, далеко, остальная часть похоронной процессии была уже не видна, так как двое из них оставили её позади.
Внезапно Даниэль остановился и без предупреждения отпустил её руки. Она задрожала, снова холод.
"Ты и Кэм, сказал он, позволяя словам повиснуть в воздухе как вопрос. "Вы много проводите времени вместе?
"Похоже,тебе эта идея не очень нравится", сказала она, мнгновенно почувствовав себя глупой из-за того, что пывается разыграть из себя скромницу. Она лишь только хотела поддразнить его ревнивой интонацией, но его лицо и его тон был чересчур серьезными.
"Он не-" Начал говорить Дэниель. Он смотрел на красно-хвостого ястреба находившегося в дубе над их головами. "Он не достаточно хорош для тебя".
Люси слышала уже раньше, как люди говорили это множество раз. Это было то, что все всегда говорят. Не достаточно хорош. Но, когда слова сорвались с губ Даниэля, они прозвучали важно, даже каким-то образом правдиво и значимо, не рассеянно и пренебрежительно, как в прошлом ля нее всегда звучала эта фраза.
"Чтож," сказала она тихим голосом, " тогда кто?"
Даниэль опустил руки на пояс. Он долго смеялся про себя. "Я не знаю," наконец сказал он. "Это тяжелый вопрос."
Не совсем такой ответ ожидала услышать Люси. "Не то чтобы было так трудно," сказала она, пряча свои руки в карманы, потому что ей хотелось потянуться к нему. "быть достаточно хорошим для меня."
Глаза Даниэля выглядели так, как будто они падали (?), вся синева, которая была в них мгновение назад превратилась в глубокий темно-серый. "Нет," сказал он. "Нет, это тяжело."
Он потер лоб, и когда он сделал это, его волосы откинулись назад на секунду. Достаточно надолго. Люси увидела ссадины на лбу. Они уже зажили, но Люси могла сказать, что они были новыми.
"Что случилось с твоим лбом?" спросила она, потянувшись к нему.
"Я не знаю", отрезал он, отталкивая ее руку, достаточно сильно, чтобы она отступила назад. "Я не знаю, откуда это".
Он выглядел более обеспокоенным этим, чем Люси, что удивило ее. Это ведь была всего лишь маленькая царапина.
Позади них послышались шаги по гравию. Они оба обернулись.
"Я же говорила тебе, я не видела ее," говорила Молли, скидывая руку Кэма, когда они поднялись на кладбищенский холм.
"Пошли," сказал Даниэль, ощущая все, что она чувствовала - она была почти уверена в этом - еще до того, как она кинула на него обеспокоенный взгляд.
Она знала, куда они собирались идти, как только последовала за ним. За церковь-спортзал и в лес. Также, как она ожидала его позу со скакалкой прежде, чем она увидела его разминку. Также, как она знала об этих порезах, прежде чем их увидеть.
Они шли в одинаковом темпе, с шагами одинаковой длины. Их ноги ступали по траве в одно и то же время, каждый раз, пока они не добрались до леса.
"Если ты придешь в какое-то место боле одного раза с тем же человеком," сказал Даниэль, говоря больше сам с собой, "Думаю, оно уже не будет лишь твоим уединением."
Люси улыбнулась, гордясь, поняв, о чем Даниэль говорил: он никогда раньше не был на озере с кем-то еще. Только с ней.
Когда они преодолели лес, она почувствовала прохладу в тени под деревьями, на своих обнаженных плечах. Пахло так же, как всегда, как пахло большинство прибрежных лесов штата Джорджия: ароматом дубовой мульчи, что Люси привыкла ассоциировать с тенями, но теперь она связывала это с Даниэлем. Она не должна чувствовать себя в безопасности в любом месте после всего, что только что произошло с Тоддом, а рядом с Даниэлем, Люси чувствовала, как она дышит свободно впервые за много дней.
Она должна была поверить, что он привел ее сюда из-за того, как он сбежал от нее так неожиданно в последний раз. Как-будто им необходима была вторая попытка, чтобы сделать все правильно. То, что началось, как и их некоторого рода первое свидание, обернулось Люси ощущением жалости к себе (?). Даниэль должно быть знал об этом и чувствовал себя плохо из-за своего стремительного ухода.
Они достигли дерева магнолии, которое ознаменовало смотровую точку на озеро. Солнце оставило золотой след на воде, где она заканчивалась за лесом на западе. Все выглядело совершенно по-другому в вечернее время. Весь мир, казалось, светится.
Даниэль прислонился к дереву и наблюдал, как она смотрит на воду. Она встала рядом с ним под восковыми листьями и цветами, которые должны были быть мертвыми и опавшими в это время года, но выглядели так же чисто и свежо, как цветение весной. Люси вдохнула мускусный запах, и почувствовала себя ближе к Даниэлю, чем у нее на то были причины, и ей понравилось, что чувства, казалось, возникли из ниоткуда.
"В этот раз мы одеты не совсем подходяще для плавания," сказал он, указывая на черное платье Люси.
Она теребила изящный разрез подола платья на коленях, представляя шок ее мамы, если она уничтожит хорошее платье из-за того, что она и парень хотели поплавать в озере. "Возможно мы могли бы просто опустить наши ноги воду?"
Даниэль махнул рукой в сторону красного крутого скалистого пути, который вел к самой воде. Они перелезли через толстые, рыжевато-коричневые камыши и озерную траву и витые пни живых дубов, используемые для равновесия. Здесь, берег озера перешел в гальку. Вода выглядела так тихо, она почувствовала, что она почти могла ходить по ней.
Люси скинула свои черные балетки и скользнула по усеянной лилиями поверхности пальцами ног. Вода была холоднее, чем это было в другой день. Даниэль взял нить озерной травы и начал заплетать ее толстые стебли.
Он посмотрел на нее. "Ты когда-нибудь думала о том, чтобы выбраться отсюда..."
"Все время," сказала она со стоном, предполагая, что он подразумевал, что он думал тоже. Конечно, она хотела бы очутиться так далеко от Меча и Креста, насколько это возможно. Каждый хотел бы. Но она старалась, по крайней мере, сохранить ее мысли от выхода из-под контроля, к фантазиям о ее и Даниэля заговоре о побеге.
"Нет," сказал Даниэль, " Я имею ввиду, рассматривала ли ты действительно переход куда-нибудь еще? Просила ли родителей о переводе? Просто ... Меч и Крест не кажется наиболее подходящим вариантом для тебя."
Люси села на камень напротив Даниэля и обняла свои колени. Если он полагал, что она брак среди учащихся полных браков, она не могла избавиться от ощущения, некоторой оскорбленности.
Она прочистила горло. " Я не могу позволить себе такую роскошь, серьезно рассматривать возможность быть где-нибудь еще. Меч и Крест "- Она помолчала," вполне возможно, последняя попытка для меня".
"Да ладно," сказал Даниэль.
"ты не знаешь-"
"Я знаю." вздохнул он. "Всегда есть еще одна попытка, Люси."
"Это очень пророчески, Даниэль," сказала она. Она могла чувствовать, как ее голос нарастает. "Но если ты так заинтересован в избавлении от меня, что мы делаем? Никто не просил тебя тащить меня сюда с собой".
"Нет," сказал он. "Ты права. Я подразумевал, что ты не такая, как здешние люди. Должно быть лучшее место для тебя."
Сердце Люси забилось быстрее. Так как оно обычно билось когда рядом Даниель. Но это было другое. Вся эта сцена бросала её в пот.
"Когда я пришла сюда, сказала она: "Я дала себе обещание, что я не скажу никому о моем прошлом, или что я сделала чтобы посадить себя в это место."
Даниэль опустил голову на руки. "О чем ты говоришь, не имеет никакого отношения к тому, что случилось с тем парнем»
"Ты знаешь о нем?" Лицо Люси исказилось. Нет. Как Даниэль мог знать? "Что бы Молли ни сказала тебе..."
Но она знала, что было слишком поздно. Даниэль был тем, кто нашел ее с Тоддом. Если Молли сказала ему что-нибудь о том, как Люси также была причастна к другой загадочной смерти в пожаре, она не могла себе представить как объяснить это.
"Слушай," сказал он, беря ее руки в свои. "То, что я говорю, не имеет никакого отношения к той части твоего прошлого."
Она едва ли могла поверить в это. "Тогда, связано ли это с Тоддом?"
Он покачал головой. " Это связано с этим местом. Это касается вещей..."
Прикосновение Даниэля шевельнуло что-то в ее памяти. Она начала думать о диких тенях, которые она видела в ту ночь. О том, как они так сильно изменились, с тех пор, как она прибыла в эту школу - от скрытой, тревожной угрозы до почти повсюду встречающегося теперь, полномасштабного террора.
Она была сумасшедшая - должно быть это Даниэль почувствовал в ней. Может быть, он думал она симпатичная, но он знал, в глубине души она была серьезно нарушена. Вот почему он хотел, чтобы она ушла, так что у него не будет искушения увлечься кем-то, вроде нее. Если это было то, о чем думал Даниэль, значит, он не знал и половины.
"Возможно, это связано с странными черными тенями, котрые я видела той ночью, когда Тодд умер?" Она сказала, надеясь шокировать его. Но как только она сказала эти слова, она знала, ее целью было не шокировать Даниэля еще больше ... а целью было, наконец, кому-то рассказать. Не было похоже, что ей было что терять.
«Что ты сказала?» медленно спросил он.
"Ну, ты знаешь," сказала она, пожав плечами сейчас, пытаясь преуменьшить то, что она только что сказала. "Один раз в день или около того, меня посещают эти темные вещи, которые я называю тенями".
"Не будь милой", сказал Даниэль сухо. И хотя его тон задел, она знала, что он был прав. Она ненавидела то, как ложно небрежно она звучала, когда на самом деле она вся была покрыта ранами. Но должна ли она сказать ему? Могла ли она? Он кивнул, чтобы она продолжала. Его глаза, казалось, тянулись и вытягивали слова из нее.
"Это длится на протяжении последних двенадцати лет", она признала, наконец, с глубоким содроганием. "Раньше это происходило только ночью, когда я находилась рядом с водой или деревьями, но теперь ..." Ее руки дрожали. "Это практически не прерывается".
"Что они делают?"
Она бы подумала, что он просто посмеивается над ней, или пытается заставить ее продолжить, чтобы он мог пошутить на ее счет, вот только его голос охрип, и его лицо побелело.
"Обычно они появляются, колеблясь прямо вот здесь". Она протянула руку к затылку Даниэля и пощекотала его, демонстрируя. На этот раз она не просто пыталась физически быть рядом с ним - на самом деле это было единственным способом, который она знала, чтобы объяснить. Тем более с тех пор, когда тени начали посягать на ее тело таким ощутимым, физическим способом.
Даниэль не дрогнул, и она продолжила. "Потом иногда они становятся действительно наглыми, сказала она, двигаясь к коленям и расположив свои руки на груди. "И они проходят прямо сквозь меня". Теперь она смотрела прямо на его лицо. Ее губы дрожали и она не могла поверить, что она на самом деле открыла кому-то, не говоря уже о Даниэле, ужасные вещи, которые она видела. Ее голос упал до шепота, и она сказала: "В последнее время, они, похоже, не успокаиваются, пока они"-она сглотнула-"не заберут чью-то жизнь и не собьют меня с ног.
Она слегка толкнула его в плечи, не намереваясь затрагивать его вовсе, но легкого прикосновения ее пальцев оказалось достаточно, чтобы сбить Даниэля с ног.
Его падение оказалось для нее таким неожиданным, что она случайно потеряла равновесие и приземлилась в запутанную кучу прямо на него сверху. Даниэль лежал плашмя на спине, глядя на нее широко открытыми глазами.
глаза
Она не должна была говорить ему об этом. И вот она, лежит сверху, и только что раскрыла свою самую сокровенную тайну, из-за которой ее можно назвать сумасшедшей.
Как она может хотеть так отчаянно поцеловать его в такой момент?
Ее сердце колотилось невероятно быстро. Затем она сообразила: Она чувствовала оба их сердца, стремящихся друг к другу. Своего рода отчаянный разговор, который они вели без слов.
"Ты действительно видишь их?" - прошептал он.
"Да", прошептала она, желая подняться и вернуться назад. Однако, она не могла оторваться от груди Даниэля. Она пыталась прочитать его мысли - что бы подумал любой нормальный человек о таком признании. "Дай угадаю", угрюмо сказала она, "сейчас ты уверен, что мне пора в психушку".
Он выбрался из под нее, оставив ее лежащей, практически лицом на скале. Ее взгляд продвигался от его стоп, к его ногам, затем к его торсу, остановившись на его лице. Он смотрел на лес.
"Этого раньше никогда не случалось," сказал он.
Люси поднялась на ноги. Ей было унизительно, лежать там одной. Плюс, это походило на то, что он вообще не слышал, о чем она ему говорила.
"Чего никогда не случалось? До чего?"
Он развернулся к ней и обхватил ее щеки руками. Она затаила дыхание. Он был так близко. Его губы были очень близко к ее губам. Люс щипнула себя за бедро, чтобы удостовериться, что на сей раз, она не спит. Она бодрствовала.
Затем он стремительно рванул в сторону. Он стоял перед ней, учащенно дыша, крепко прижав руки к телу.
"Расскажи еще раз, что ты видела."
Люси повернулась лицом к озеру. Прозрачная голубая вода нежно окутывала берег, и она захотела нырнуть. Это то, что делал Даниэль последнее время, когда был слишком напряжен. Так почему же и ей не сделать этого?
"Ты можешь быть удивлен, узнав это", сказала она. "Но меня совершенно не увлекает сидеть здесь и разговаривать о том, насколько я безумна". Особенно с тобой.
Даниэль не ответил, но она чувствовала на себе его взгляд. Когда она наконец осмелилась посмотреть на него, выражение его лица было волнующим и печальным -
его зрачки были сведены к уголкам глаз и их исключительная мрачность была самой грустной вещью, которую Люси когда-либо приходилось видеть. Она чувствовала себя, как будто она каким-то образом разочаровывает его. Это было ужасное
признание. Почему Даниэль должен выглядеть таким измученным?
Он шагнул ей навстречу и наклонился так, чтобы его глаза смотрели прямо в ее. Люси с трудом могла это выносить. Однако, сдвинуться с места было еще труднее. Что бы не нарушило это состояние, это должен был сделать Даниэль - который, закрыв глаза, приближался все ближе, наклоняя свою голову к ее. Его губы разомкнулись. У Люси затаилось дыхание.
Она закрыла глаза и наклонила свою голову к его, приоткрыв губы.
И ждала.
Поцелуй, ради которого она умирала, все не наступал. Она открыла глаза потому, что ничего не происходило, за исключением шороха веток. Даниэль ушел. Она удрученно вздохнула, хотя и не была удивлена.
Было странным, что она почти могла видеть путь, по которому он вернулся в лес. Как будто она была своего рода охотником, который мог бы по малейшему вращению листа отыскать дорогу к Даниэлю. Не считая того, что это совсем было на нее не похоже, след, оставленный Даниэлем, был несколько больше, яснее, и в то же время, менее уловимым. Будто фиолетовое свечение освещало его путь через лес.
Похожее на то, которое она видела при пожаре в библиотеке. Она что-то видела. Она оперлась на камень и на мгновение посмотрела в сторону, потирая глаза. Вернув взгляд, ничего не изменилось: только как будто она смотрела через неправильно подобранные очки, дубы и грунт по ними, и даже пение птиц на ветках, все казалось дрожащим и не четким. И все это не просто дрожало - купаясь в лучах тусклого фиолетового света, оно казалось излучает едва уловимый шум.
Она испугано обернулась, боясь встретиться лицом с этим, испуганная тем, что это могло означать.Что-то происходило с ней, и она не могла никому рассказать об этом. Она старалась сосредоточиться на озере, но даже оно становилось темнее и все менее различимо.

Глава 13
Люси могла расслышать свои конверсы, ударяющиеся о мостовую. Она чувствовала моросящий ветер, бьющий о ее черную футболку. Она практически могла чувствовать вкус горячей смолы от свежевымощенной парковки. Но когда она субботним утром обвила руками двух, прижатых друг к другу, созданий около входа в "Меч и Крест", все это было забыто.
Она никогда в своей жизни не была настолько рада обнять своих родителей.
Многие дни она жалела о том, насколько холодным и отстраненным все было в больнице, и она не собиралась совершать ту же ошибку снова.
Они оба пошатнулись когда она врезалась в них. Ее мама начала хихикать, а отец похлопал ее по спине ладонью в своем стиле жесткого парня. Его огромная камера висела у него на шее. Они выпрямились и держали дочь на расстоянии вытянутой руки. Казалось они хотели как следует рассмотреть ее, однако как только они сделали это их лица опустились. Люси плакала.
"В чем дело, дорогая?", спросил отец, прислоняя свою руку к ее голове.
Ее мама принялась рыскать в своей гигантской голубой сумочке в поисках платочков. Широко раскрыв глаза, она протянула один прямо к носу Люси и спросила, "Мы вместе теперь. Все хорошо, правда?"
Нет, все не было прекрасно.
"Почему вы не забрали меня домой на следующий день?", спросила Люси, снова чувствуя злость и боль. "Почему вы позволили им привезти меня сюда?".
Ее отец побледнел. "Каждый раз, когда мы разговаривали с директором, он говорил, что у тебя все отлично, ты снова занимаешься. Воспаленное от дыма горло и небольшая шишка на голове - мы думали это все". Он облизнул губы.
"Было что-то еще?", спросила ее мама.
Одного взгляда на родителей было достаточно, чтобы понять, что у них уже был этот спор. Мама умоляла бы увидеть ее снова. Жесткий отец Люси настаивал бы на своем.
Не было способа объяснить им, что случилось той ночью и через что она прошла с того момента. Она вернулась назад к занятиям, хотя и не по своей воле. И физически она была в порядке. Это все приходило через день - эмоционально, психологически, романтически - она не могла чувствовать себя более разбитой.
"Мы просто стараемся следовать правилам", объяснял отец Люси, пожимая своей рукой ее шею. Ее вес менял положение всего ее тела и делал неудобным стоять прямо, но прошло столько времени с тех пор, когда она была так близка с людьми, которых любила, что не посмела отойти. "Потому что мы желаем тебе только лучшего", добавил ее папа, "мы были вынуждены принять слова этих людей на веру" - он указал на жуткие здания вокруг кампуса так, как будто они представляли собой Рэнди, директора Удела и остальных - "т.к. они знают о чем говорят".
"Нет, не знают", сказала Люси, бросив взгляд на низкопробные здания и пустые земли. До сих пор, все в этой школе ей было непонятно.
Взять, например, Родительский день. Они придавали столько значения тому, насколько повезло студентам иметь возможность увидеть их собственную плоть и кровь. И хотя до обеда оставалось всего десять минут, машина родителей Люси была единственной на парковке.
"Это место - полная ерунда", сказала она, стараясь звучать достаточно цинично, чтобы родителей охватил беспокойный взгляд.
"Люси, дорогая," сказала мама, поглаживая её волосы. Люс могла сказать, что мама не привыкла к такой короткой длине. Её пальцы подчинялись материнскому инстинкту, так как следовали за признаком прежних волос Люс, вниз, по спине. " Мы только хотим хорошо провести с тобой день. Папа взял все твои любимые продукты."
Ее отец робко держал разноцветное лоскутное одеяло и что-то вроде сплетенной из прутьев корзины, походившей на чемодан, которую Люси никогда раньше не видела. Обычно когда они выбирались на пикник, все было гораздо более обыденно - бумажные пакеты для продуктов и старая разорванная простыня, небрежно брошенная на траву рядом с речкой около их дома.
"Маринованная окра?", спросила Люси голосом, очень похожим на ее голос в детстве. Никто не мог сказать, что ее родители не постарались.
Ее отец кивнул. "И сладкий чай, и лепешки с белой подливкой. И крупа из чеддера с халапеньо, все как ты любишь", сказал он, "и ее кое-что".
Мама Люси взяла свой кошелек с большим запечатанным красным конвертом, и протянула его Люс. В течение короткого момента, она почувствовала боль в животе, когда вспомнила все те письма, которые вынуждена была получать. Псих-убийца. Девочка-смерть.
Но когда Люси увидела почерк на конверте, её лицо озарилось широкой усмешкой.
келли
Она разорвала конверт и вытащила открытку с черно-белой фотографией на лицевой стороне с изображением двух девушек, укладывающих волосы. Внутри каждый дюйм открытки был исписал крупным игривым почерком Келли. Также там было несколько небрежно исписанных отрывных листков бумаги потому, что на открытке просто не хватило места.
Дорогая Люси,
Так как времени на телефонные разговоры у нас сейчас смехотворно мало (Можешь попросить чуточку больше? Это просто нечестно), приходится прибегать к старомодным способам и заниматься написанием эпических писем. Взаперти ты узнаешь все мельчайшие подробности всего, что со мной случилось за последние две недели. Нравится тебе это или нет...
Люси прижала конверт к груди, все еще усмехаясь, стремясь поглотить письмо, как только ее родители отправятся домой. Кэлли не отказалась от нее. И ее родители сидели рядом с ней. Прошло слишком много времени с тех пор, как Люси чувствовала такую любовь. Она протянула руку и пожала руку отца.
Вопиющий свисток заставил обоих родителей подпрыгнуть. "Это просто звонок к обеду", объяснила она; казалось, они успокоились. "Ладно, есть кое-кто, с кем я хочу вас познакомить".
Так что они пошли от раскаленной, туманной парковки в сторону студгородка, где проводилась Церемония открытия Дня родителей. Люси начала смотреть на кампус глазами ее родителей. Она обратила внимание на заново провисшую крышу главного офиса, а также на болезненный, перезрелый запах гниения персиковой рощи рядом со спортзалом. На то, как кованные железные ворота кладбища были покрыты оранжевой ржавчиной. Она поняла, что всего за пару недель, она полностью перестала замечать многое противное глазу в Мече и Кресте.
Ее родители смотрели больше ужасаясь. Ее отец махнул рукой в сторону умирающей виноградной лозы, обматывающей свои дряхлеющие останки вокруг расколотого забора у входа в студгородок.
"Это лозы Шардоне," сказал он, морщась, потому что, когда растение чувствовало боль, он тоже ее чувствовал.
Ее мать прижала свой бумажник обеими руками к груди, с торчащими локтями - позиция, которую она принимала, когда оказывалась в районе, где она думала, ее могли ограбить. И это они даже не видели еще "красные лампочки". Ее родители, которые были категорически против маленьких вещиц, как приобретенная Люси веб-камера, возненавидят идею постоянного наблюдения в ее школе.
Люси хотела бы защитить их от всех зверств Меча и Креста, потому что она выяснила, как управлять, а иногда даже как обходить здешнюю систему. Буквально на днях, Арриан провела ее через такую полосу препятствий, как пробежка через кампус, чтобы пройти мимо всех "мертвых красных", батареи которых разрядились или были хитро "заменены", эффективно создавая слепые пятна в школе. Ее родители не должны знать обо всем этом, им всего лишь необходимо провести хороший день с ней.
Пенни свесила ноги с трибуны, где она и Люси собирались встретиться в полдень. Она держала крепкое консервированное пиво (??).
"Пенни, это мои родители, Генри Дорен Прайс," сказала Люси, показывая. "Мам, пап, это-"
"Пенниуезер Ван Сайкл-Локвуд," формально сказала Пенни, протягивая пиво (?) двумя руками."Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам на ланч."
Всегда вежливые родители Люси ворковали и улыбались, не задавая лишних вопросов о том, где семья Пенни, на которые у Люси не было времени, чтобы объяснить.
Это был еще один теплый, ясный день. Кислотно-зеленые ивы перед библиотекой мягко качались на ветру, и Люси привела своих родителей в такое место, где ивы загораживали большую часть пятен копоти и разбитых при пожаре окон. Когда они разложили одеяло на сухой лужайке, Люси оттащила Пенни в сторону.
"Как ты?" спросила Люси, зная, что если бы она была той единственной, которая была вынуждена просидеть целый день, приветствуя всех родителей, кроме своих, она бы нуждалась в огромной поддержке.
К ее удивлению, голова Пенни счастливо закивала. "Это уже намного лучше, чем в прошлом году! сказала она. "И это все благодаря тебе. Я бы ни с кем сегодня не была, если бы не появилась ты.
Комплимент застал Люси врасплох и заставил ее окинуть взглядом площадку, чтобы увидеть, как все остальные проводили мероприятие. Несмотря на все еще полупустую парковку, День родителей, казалось, медленно наполнялся.
Молли сидела на одеяле неподалеку, между мужчиной с лицом мопса и женщиной, жадно обгладывающей ножку индейки. Арриан присела на трибуне, шептавшаяся с старшей девушкой-панком с гипнотизирующими ярко-розовыми волосами. Скорее всего, ее старшая сестра. Они обе поймали взгляд Люси и Арриан усмехнулась и помахала ей рукой, потом повернулась к другой девушке что-то нашептывая.
С Роландом была огромная компания людей, которые организовали обеденный пикник на большом покрывале. Они смеялись и шутили, а некоторые младшие дети бросали едой друг в друга. Они, казалось, хорошо проводили время, пока початок кукурузы гранатой не полетел и почти ослепил Габби на один глаз, которая шла через студгородок. Она сердито посмотрела на Роланда, так как она вела человека, который выглядел достаточно старым, чтобы быть ее дедом, потрепав его локоть, когда они шли к ряду стульев расположенных на открытом пространстве лужайки.
Даниэль и Кэм заметно пропали, и Люси не могла представить, как бы выглядели их семьи. Такая же рассерженная и растерянная, какой она была после того, как Даниэль бросил ее во второй раз на берегу озера, она по-прежнему умирала от желания поймать взгляд любого его родственника. Но потом, вспоминая тонкий файл Даниэля в комнате архивов, Люси задумалась, поддерживал ли он контакт с кем-либо из его семьи.
Мать Люси разделяла крупу (?) чеддера на четыре тарелки, а ее отец покрывал сверху горки свежим нарезанным халапеньо. После одного укуса, во рту Люси все горело, как раз так, как она любила. Пенни, казалось, была незнакома с типичной для штата Джорджия пищей, на которой Люси выросла. Она выглядела практически была в ужасе от маринованной окры, но как только она откусила, она наградила Люси удивленной улыбкой одобрения.
Мама и папа Люси привезли с собой по одному из любимых блюд Люси, даже пралине из ореха-пекан из семейной аптеки внизу квартала. Ее родители счастливо чавкали по обе стороны от нее и, казалось, радовались тому, что могли занять свои рты чем-то другим, нежели разговорами о смерти.
Люси должна была наслаждаться временем проводимым с ними, и смыть все это прочь ее любимым сладким чаем Джорджии, но она чувствовала себя дочерью-самозванцем, за то, что притворяется будто этот райский обед был нормальным для Меча и Креста. Весь день был такой фальшивкой.
На звук коротких, слабых аплодисментов Люси посмотрела на трибуны, где Рэнди стояла рядом с Директором Юделом, человек, которого Люси никогда не видел во плоти раньше. Она узнала его по необычному тусклому портрету, который висел в главном вестибюле школы, но теперь она видела, что художник был весьма щедрым. Пенни уже сказала ей, что директор школы появляется на кампусе только один день в году - в День родителей - без исключений. В противном случае, он был отшельником, который не покидал свой особняк на острове Тайби, даже тогда, когда погибал студент в его 
Рядом с ним стояла Рэнди, подбоченившись с ногами в белых чулках. На ее лице была размазана безгубая улыбка, а директор школы промокал его большой лоб салфеткой. У обоих были свои маски сегодня, но, как казалось, они отнимали много сил у них.
"Добро пожаловать на 159-й ежегодный Родительский День в Мече и Кресте," сказал директор Юделл в микрофон.
"Он шутит?" Люс шептала Пенни. Было тяжело представить Родительский День в довоенный период.
Пенн отвела взгляд. "Конечно оговорился. я говорила ему взять новые очки для чтения."
У нас есть долгий и нескучный день (??) с семьей распланированный для вас, начинающийся с этого неспешного пикник-ланча.
"Обычно мы получаем только 19 минут "бросила Пенн в сторону родителей Люси, которые напряглись.
Люси улыбнулась поверх головы Пенн и произнесла "Она дурачится."
"Далее вы выберите себе занятие. Наш личный биолог м-с Иоланда Тросс выступит с увлекательной лекцией в библиотеке на тему местной флоры Саванны, найденной на территории кампуса. Тренер Данте будет контролировать серию дружественных семейных гонок отсюда с лужайки. А г-н Стэнли Коул предложит историческую экскурсию по кладбищу ценному нашими героями. Это будет очень напряженный день. И да, "сказал директор Юделл с зубастой улыбкой до ушей", вы будете проверены по этому.
Это была как раз та правильно подобранная вежливая и избитая шутка, которая заслужила некоторый приглушенный смешок из сгустка пришедших членов семей. Люси закатила глаза на Пенни. Эти гнетущие попытки изобразить добродушное посмеивание, значительно все прояснили, что все здесь для того, чтобы чувствовать себя лучше при оставлении своих детей в руках факультета Меча и Креста. Прайсы тоже рассмеялись, но продолжали смотреть на Люси в поисках ключа к тому, как справиться с этим самим.
после ланча другие семьи вокруг убали их пикники и ушли по разным углам. Люси чувствовала что очень немного людей на самом деле учавствовали в устроенных школой развлечениях. никто не последовал в библиотеку с мисс Тросс, и только Габби и её дедушка влезли в мешок из под картошки на другом конце поля
Люси не знала, где Молли, Арриан или Роланд были украдкой с их семьями, и она все еще не видела Даниила. Она знала, что ее собственные родители будут разочарованы, если они не увидят ничего из кампуса и не примут участие в любых запланированных событиях. После экскурсии мистер Коул, казался, наименьшим из зол и Люс предложила собрать их остатки, и присоединиться к нему на кладбище.
Когда они проходили мимо, Арриан спрыгнула с верхней трибуны как гимнаст соскакивает с перекладины. Она приземлилась прямо перед родителями Люси.
"Приииивет" Она мурлыкала, создавая впечатление самой чокнутой девочки.
"Мама и папа," сказала Люси, пожимая плечами: "Это моя хорошая подруга Арриан".
"А это," Арриан указала на высокую девушку с ярко-розовыми волосами, которая медленно спускалась по ступенькам с трибун, "- моя сестра, Аннабель."
Аннабель проигнорировала протянутую руку Люси и вместо этого потянула ее в свои раскрытые руки, крепко обнимая. Люси могла почувствовать, как их кости хрустят в унисон. Сильные объятия длились достаточно долго для Люси, чтобы она задалась вопросом, что это означало, но когда она уже стала чувствовать себя некомфортно, Аннабель отпустила ее.
"Очень приятно с вами познакомиться," сказала она, беря Люси за руку.
"Взаимно," сказала Люси, покосившись на Арриан.
"Вы тоже идете в тур с мистером Коулом"? Люси спросила Арриан, которая тоже смотрела на Аннабель, как на сумасшедшую.
Аннабель уже было открыла рот, но Арриан быстро перебила ее. "Ну уж нет," сказала она. "Такого рода мероприятия для полных лузеров." Она взглянула на родителей Люси."Без обид."
Аннабель пожала плечами. "Может быть у нас будет возможность встретиться попозже!" крикнула она Люси прежде, чем Арриан оттянула ее прочь.
"Они показались милыми," сказала мама Люси своим "прощупывающим" голосом, который она использовала, когда хотела услышать от Люси объяснения чего-либо.
хм.. почему эта девушка так с тобой? спросила Пенн
Люси взглянула на Пенни, затем на родителей. Неужели она действительно должна оправдываться перед ними за то, что она кому-то могла понравиться?
"Люсинда!" позвал мистер Коул, махая с другой стороны кладбищенских ворот. "Идт сюда!"
Мистер Коул пожал обоимиз её родителей руки дружественно и даже похлопал Пенн по плечу.Люс было трудно решать какой ей следовало быть более раздраженной по отношению к мистера коула учатию в родительском дне или делать вид что относится к его фальшивому шоу с энтузиазмом. но затем он начал говорить и удивил её
"Я готовлюсь к этому дню весь год, прошептал он. "Шанс вывести студентов на свежий воздух и рассказать о многих чудесах этого места, о, мне это так нравиться. Это наиболее близко к настоящему путешествию, в которое может попасть учитель исправительной школы. Конечно, никто ни разу не появлялся на моих экскурсиях в прошлые годы, что делает вас участниками моей вступительной экскурсии."
"Чтож, мы польщены," прогудел Папа Люси, одарив г-на Коула широкой улыбкой. Люси сразу же поняла, что это говорила не только ненасытная до разговоров о Цивильной Войне сторона папы. Он явно чувствовал, что мистер Коул был legit (?). А ее отец лучше всех разбирался в людях.
Уже два человека начали спускаться вниз по крутому склону при входе на кладбище. Мама Люси оставила корзинку для пикника у ворот и одарила Люси и Пенн одной из ее избитых улыбок.
Мистер Коул махнул рукой чтобы привлечь их внимание. "Во-первых, немного о мелочах. Вы" он поднял брови-"можете угадать самый старый элемент этого кладбища?
Хотя Люси и Пенни посмотрели вниз на ноги, избегая его взгляда, как они обычно делали во время урока - отец Люси стоял на носочках, чтобы взглянуть на некоторые из больших статуй.
"Сложный вопрос!" мистер Коул заорал, хлопая по богато украшенным коваными железным воротами. "Это передняя часть ворот была построена при первоначальном владельце в 1831 году. Говорят, его жена, Эламена, имела прекрасный сад, и она хотела чтобы что-то держало Гвинейских кур подальше от ее помидоров. Засмеялся он себе под нос. "Это было до войны. И прежде чем водосточная яма. Сместилась!"
Когда они шли, мистер Коул трещал о факте за фактом о строительстве на кладбище, историческом фоне, на котором оно была построено, и "художнике", он даже свободно использовал термин - кто придумал скульптуру крылатого зверь в верхней части монолита в центре основания. Отец Люси засыпал мистера Коула вопросами, а мама Люси пробегала руками по вершинам некоторых из самых красивых надгробий, бормоча "О, я" каждый раз, когда она останавливалась, чтобы прочитать надпись. Пенн скользила после матери Люси, возможно, желая, чтобы она была присоединена к другой сем
Вот где я отсиживала мое первое задержание...
А здесь, упал мраморный Ангел, который почти обезглавил меня...
А здесь, мальчик реформатор школы, которого вы никогда не одобрите, позвал меня на странный пикник в моей жизни,
"Кэм", позвал мистер Коул, когда он вел экскурсию возле монолита.
Кэм стоял с высокий брюнетом в черном бизнес костюме. Ни один из них не слушал мистера Коула или видели партию, которую он вел во время тура. Они говорили спокойно и жестикулировали в очень запутанной форме возле дуба, так, как Люси видела драматический жест ее учителя, когда студенты блокируют сцена в спектакле.
"Ты и твой отец поздно прибыли в наш тур"? Мистер Коул спросил Кэма, на этот раз более громко. "Ты пропустил большую часть его, но есть еще интересный факт или два я уверен,которые я могу рассказать".
Кэм медленно повернул голову в их сторону, а затем обратно на собеседника,которого казалось это забавляло. Люс не думала, что человек с его классически высоким, темным, красивым и хорошим внешним видом и огромными золотыми часами, был достаточно старым, для того, чтобы быть отцом Кэма. Но, возможно, он просто хорошо выглядел в свои годы. Глаза Кама поедали голую шею Люси, и он казался немного разочарованным. Она покраснела, потому как она чувствова, что ее мама заметила всю эту сцену и интересовалась тем, что происходит.
Кем проигнорировал мистера Коула и приблизился к маме Люс, он поднес её руку к своим губам, прежде чем кто-то успел их представить. "Должно быть вы сестра Люс," сказал он небрежно.
Слева от нее, Пенн взяла ее за локоть и прошептала так, что только Люси могла услышать: "Пожалуйста, скажи мне кого-то еще тошнит".
Но мама Люси, казалась, несколько ослепленной, таким образом, что поставило Люси и ее отца, в немного неудобное положение.
"Нет, мы не можем остановиться на тур," сказал Кэм, подмигивая Люси и раскачиваясь так же, как подходящий отец Люси. "Но он был так счастлив" Он взглянул на каждом из трех из них, за исключением лишь Пенн "встретить Вас здесь. Пойдем, папа."
"Кто это был?" Мама Люси прошептала, когда Кэм и его отец, или кто бы он ни был, скрылась в стороне кладбища.
"О, лишь один из поклонников Люси", сказала Пенн, пытаясь улучшить настроение, но сделала совершенно противоположное.
"Один из"? Отец Люси посмотрел на Пенн.
В конце дня, Люси заметила первые несколько седых усов на бороде ее отца. Ей не хотелось тратить последние мгновения сегодняшнего дня, чтобы убедить ее отца не волноваться о мальчиках из ее реформаторской школы.
"Это ничего не значит, папа. Пенн шутит."
"Мы хотим, чтобы ты была осторожна, Люсинда", сказал он.
Люси думала о том, что Даниил предложил — абсолютно настоятельно — на днях. Что возможно она не может больше находиться в Мече & Кресте вообще. И вдруг ей так захотелось, чтобы донести это до ее родителей, чтобы просить и умолять их забрать ее далеко отсюда.
Но это была та память о Данииле, что заставляла Люси держать язык за зубами. Захватывающее прикосновение его кожи к ее, когда она толкнула его вниз, на озере, то, как его глаза иногда были самыми печальными, которые она знала. Это было абсолютным сумасшедствием и абсолютно правильным, что это, возможно, стоит весь этот ад в Мече & Крест только, чтобы потратить немного больше времени с Даниилом. Просто, чтобы увидеть, а вдруг что-то может выйти.
"Я ненавижу прощания", мать Люси вздохнула, прерывая мысли дочери, что бы обнять её. Люси посмотрела на часы, и расстроилась. Она не понимала как быстро прошел, и родителям пришла пора уходить.
"Позвонишь нам в среду?" спросил отец, целуя её в обе щеки, как это делали родственники с Франции.
Так как они обратно направились вверх к стоянке, родители Люси взяли ее за руки. Каждый из них еще раз обнял Люси и выдал новую порцию поцелуев. Когда они пожали руку Пенн и пожелали ей успехов, Люси увидела видеокамеру, которая крепилась в разбитом окне вызова, в постовой будке на выходе. Там должны были быть красные датчики движения, потому-что камера следила за каждым их движением. Только этого не было в туре Арриан.Родители Люси ничего не заметили, возможно это было к лучшему!
Они шли прочь, оглядываясь дважды, что бы помахать девушкам, которые стояли у главного входа в вестибюль. Папа завел его старую, черную Chrysler New Yorker и опустил окошко.
" Мы любим тебя", он крикнул так громко, что Люси смутилась бы, если бы ей не было так грустно их видеть.
Люси помахала. Она прошептала "спасибо," за пралине и окра.За то что провели весь день здесь. За принятие Пенни под свое крыло, без лишних вопросов. За то что вы меня все еще любите, не смотря на то что я вам причинила.
Когда задние фонари исчезли за поворотом, Пенни постучала по спине Люс. "Я думаю, что я пойду, навещу своего отца." Она ковыряла землю носком ботинка, смущенно подняв взгляд на Люс. "Есть шанс, что ты захочешь пойти со мной? Если нет, я пойму, видишь ли, предполагается, что мы еще раз пойдем -" Она указала своим большим пальцем в глубину кладбища.
"Конечно, я пойду," сказала Люс.
Они пошли вокруг периметра кладбища, оставаясь на оправе. пока они не достигли дальневосточного угла, где Пенн остановилась перед могилой.
Она была скромной, белой, и покрытой слоем желтовато-коричневых сосновых игл. Пенн опустилась на колени, и стала вытирать ее до чиста.
СТЕНФОРД ЛОКВУД, простая надгробная надпись, ЛУШИЙ ОТЕЦ В МИРЕ.
Люси могла слышать пронизывающий голос Пенн за этой надписью, и она почувствовала как слезы подкатили к ее глазам. Она не хотела, что бы Пенн видела это - в конце концов, родители Люси были живы. Если кто и должен был плакать сейчас, так это... Пенн плакала. Она пыталась не показывать этого, тихо хлюпая носиком и вытирая слезы оборванным краем свитера. Люси опустилась на колени, чтобы помочь ей справиться с болью. Она обняла подругу и держала ее так крепко, как могла.
Тогда Пенни отодвинулась, поблагодарив Люс, сунув руку в карман, она вытащила письмо.
"Я обычно пишу ему что-нибудь", пояснила она.
Люси хотела оставить Пенн с отцом, по-этому она встала, шагнула назад, и отвернулась, направляясь вниз по склону в сторону центра на кладбища. Её глаза были все еще будто застеклены, но ей показалось что она может видеть кого-то на вершине монолита. Да. Парня, который обнял руками колени. Она не могла вообразить как он туда забрался, но он был там.
Он выглядел ожесточенным и одиноким, как будто он провел там весь день. Казалось, он не замечал ни Люс, ни Пенни. Казалось, он вообще никого не замечал. Люс не было необходимости подходить ближе, чтобы понять, кому принадлежат эти фиолетово-серые глаза.
Все это время Люс искала объяснение тому, почему файл Даниэля был настолько редок, какие тайны содержала в себе отсутствующая в библиотеке книга его предка, о чем он задумался в тот день, когда она спросила о его семье. Почему он так пылок и одновременно холоден с ней … всегда.

Глава 14
Дождь лил весь день во вторник. Черные как смоль облака накатывали с запада и сбивались над кампусом, все это не помогало прояснить мысли Люси. Ливень пришел неравномерыми волнами - моросящий, затем проливной, затем град - до тех пор, пока все не сужалось, чтобы начаться снова и снова. Студентам даже не было позволено выходить наружу во время перерывов, и к концу урока вычислений Люси стала сходить с ума.
Она поняла это, когда ее записи изменили направление от теоремы о среднем значении и стали выглядеть больше как это:
15 Сентября: вступительный "фак" (жест) от Д.
16 сентября: падение статуи, рука на голове, защищающая меня ( поочередно нащупывающая выход); немедленный уход Д.
17 сентября: Возможно неправильно понятый кивок Д. как предложение пойти на вечеринку Кэма. Тревожное открытие отношений Д. и Г. (ошибка?)
Изложено как начало довольно неловкого списка. Просто он был таким страстным и неприветливым. Возможно, он чувствовал то же самое к ней - хотя, под давлением, Люси утверждала бы, что любая странность с ее стороны была лишь в ответ на абсолютную таинственность с его стороны.
Нет. Это был как раз тот тип аргументов по круговой, которым она не хотела заниматься. Люси не хотела играть в игры. Она просто хотела быть с ним. Только она не знала почему. Или как с этим быть. Или действительно, что значит быть с ним. Все, что она знала, это то, что несмотря на все, он был единственным, о ком она думала. Единственным, о ком она заботилась.
Она думала, что если бы отследила каждый раз, когда они были вместе, и каждый раз, когда он отстранялся, она бы могла найти причины непредсказуемого поведения Дэниела. Но ее список пока только расстраивал ее. Она смяла страницу в комок.
Когда наконец прозвенел звонок, распустивший всех на день, Люси выбежала из класса. Обычно она ждала Арриану или Пенни, чтобы идти с ними, страшась момента, когда их пути разойдутся, потому что потом Люси была наедине со своими мыслями. Но сегодня, для разнообразия, ей не хотелось никого видеть. Она с нетерпением ждала этого времени для себя. Она знала только один безошибочный способ отвлечься от Дэниела: долгое, трудное, уединенное плавание.
В то время, как другие студенты стали возвращаться в общежитие, Люси натянула капюшон своего черного свитера и ринулась под дождь, стремясь добраться до плавательного бассейна.
Как только она спрыгнула со ступенек Огастина (Августин?), она натолкнулась на что-то высокое и темное. Кэм. Когда она толкнула его, гора учебников в его руках пошатнулась, затем упала на мокрый асфальт, глухо стукнув несколько раз. Он был в черном капюшоне, натянутом на голову, наушники ревели в ушах. Наверно он тоже не увидел, как она шла. Они оба были в их собственных мирах.
"Ты в порядке?" спросил он, ложа руки ей на спину.
"Все хорошо," ответила Люси. Она едва споткнулась. Это были рассыпавшиеся учебники Кэма.
"Ну теперь, когда мы свалили книги друг другу, то следующим шагом для наших рук будет случайно коснуться, пока мы их собираем?"
Люси рассмеялась. Когда она передала ему одну из книг, он взял ее за руку и сжал. Дождь пропитал его темные волосы, и крупные капли собрались на его длинных густых ресницах. Он выглядел действительно хорошо.
"Как сказать 'смущенный' по Французски?" спросил он.
"Хм .. gene," начала говорить Люс, сама чувствуя себя немного смущенной. Кэм все еще держался за ее руку. "Подожди, это разве не ты, получил А на экзамене по французскому вчера?"
"Ты заметила?" спросил он. Его голос звучал странно.
"Кэм," сказала она, "все в порядке?"
Он наклонился к ней и смахнул капельку воды, которая как она чувствовала стекала по ее переносице. Единственное прикосновение его пальцев заставило ее вздрогнуть, и она не смогла удержаться от мысли, о том, как хорошо и тепло ей будет в его объятиях, как тогда, когда он обнял ее у памятника Тодду.
"Я думал о тебе", сказал он. "Жаждал тебя увидеть. Я ждал тебя у памятника, но кто-то сказал мне, что ты ушла."
У Люс было чувство, что он знает с кем она ушла. И что он хотел, что бы она это поняла.
"Мне очень жаль," сказала она, стараясь перекричать, раскаты грома.
"Давай выбираться из этого дождя." Кэм потянул ее обратно к крытому входу Огастина.
Люси посмотрела через его плечо в сторону спортзала и хотела быть там, а не здесь или где-либо еще с Кэмом. По крайней мере, не сейчас. Ее голова была переполнена слишком многими запутанными импульсами, и ей нужно было время и пространство вдали от всех, чтобы разобраться с ними.
"Я не могу," сказала она.
"как насчёт позже?Как насчёт сегодня вечером?"
"Несомненно, позже, хорошо."
Он просиял. "Я приду к тебе в комнату."
Он удивил ее, притянув к себе, лишь на краткий миг, и целуя нежно в лоб. Люси мгновенно успокоилась, как будто получила укол чего-то. И прежде чем она смогла почувствовать что-либо еще, он отпустил ее и быстро пошел обратно в сторону общежития.
Люси покачала головой и медленно пошлепала в спортзал. Очевидно ей требовалось разобраться в большем, чем только в Дэниэле.
Возможно, будет неплохо, даже весело, провести время с Кэмом поздно вечером. Если бы дождь перестал, он бы вероятно повел ее в какую-нибудь секретную часть кампуса и был бы харизматичным и великолепным в своей манере.Он заставлял ее чувствовать себя особенной. Люси улыбнулась.
С тех пор как она последний раз была в Нашей Фитнес-леди (как окрестила Арриан тренажерный зал), обслуживающий персонал школы начал борьбу с Кудзу. Они оборвали зеленое покрывало растительности от большей части фасада здания, но только наполовину, и зеленые лозы, как щупальца болтались по всей двери. Люси пришлось наклониться и пройти под несколькими длинными усиками, чтобы можно было попасть внутрь
Тренажерный зал был пуст, и капание капелек воды было тихим по сравнению с грозой снаружи. Большинство фонарей были выключены. Она не спрашивала, можно ли ей было приходить заниматься в спортзал после закрытия, но дверь была не заперта, и, в конце концов, там не было никого, чтобы остановить ее.
В тусклом коридоре, она прошла мимо старых латинских свитков в витринах, и миниатюрные мраморные репродукции пиеты. Она остановилась перед дверью в зал, где она столкнулась с Даниэлем прыгающим на скакалке(очень извиняюсь если бред,я просто не успела прочитать начало). Знак. Это было бы прекрасным дополнением к ее списку:
18 сентября:Д обвиняет меня в преследовании его
Затем через два дня:
20 сентября: Пенн убеждает меня действительно начать следить за ним. Я согласилась.
Черт. Она была в черной дыре ненависти к самой себе. И все же она не могла остановиться. В середине коридора, она застыла. Вдруг она поняла, почему целый день чувствовала себя еще больше снедаемой Даниэлем, чем обычно, и даже гораздо меньше спорила о Кэме. Она мечтала о них обоих прошлой ночью.
Она блуждала в пыльном тумане, держа кого-то за руку. Она повернулась, думая, что увидит Дэниэла. Но несмотря на то, что губы, сжимавшие ее, были утешительные и нежные, они были не его. Они были Кэма. Он одаривал ее мягкими бесчисленными поцелуями, и каждый раз Люси смотрела на него, его яростные зеленые глаза были открыты тоже, они сверлили ее насквозь, спрашивая о чем-то на что она не знала ответа.
Затем Кэм исчез, туман растворился, а Люси была плотно обнята руками Дэниэла, все так, как ей хотелось бы. Он опустил ее вниз и поцеловал так яростно, как будто он был зол, и каждый раз, когда его губы отрывались от ее даже на полсекунды, ее охватывала яростная жажда, заставляя кричать. На этот раз, она знала, что у него были крылья, и она обернула их вокруг тела, как одеяло. Она хотела прикоснуться к ним, сложить их вокруг себя и Даниэла полностью, но в скором времени легкое бархатное прикосновение начало исчезать отступая назад. Он перестал целовать ее, смотрел ей в лицо, ожидая реакции. Она не понимала странного жгучего страха, нарастающего внизу живота. Но он там был, накаляя тело все больше и больше, внезапно страх стал настолько нестерпимо жгучим, что она просто не могла его вынести. Именно в этот момент боли и отчаяния она проснулась. Последнее что увидела Люси - страх сжег ее изнутри дотла, безжалосно превращая в пепел.
Она проснулась вся в поту - ее волосы, подушка, пижама все было влажным и внезапно ей стало так холодно. Она лежала, дрожа, совсем одна до первого утреннего света.
Люси потерлась о пропитанные дождем рукава, чтобы согреться. Ну конечно, сон оставил ее с пылающим огнем в сердце и дрожью в костях, от которой она не смогла избавиться весь день. Именно поэтому она пришла сюда поплавать, чтобы попытаться избавиться от этих чувств и освежиться.
Тем временем ее черный спидометр был уже настроен и она не забыла взять очки. Она распахнула дверь в бассейн и встала на платформу для прыжков с высоты, вдыхая влажный воздух со скучным запахом хлора. Не отвлекаясь на других студентов или на трель свистка тренера Дианте, Люси могла почувствовать присутствие чего-то еще в церкви. Чего-то почти святого. Возможно так казалось, потому что плавательный бассейн был такой великолепной комнатой, даже с дождем, проливающимся сквозь трещины витражей. Даже с незаженными свечами на красной стороне алтаря. Люси попыталась представить, как выглядело это место до того, как бассейн заменил церковные скамьи., и она улыбнулась, ей понравилась идея поплавать над молящимися головами.
Она опустила защитные очки и прыгнула. Вода была теплой, намного теплее дождя, и раскаты грома снаружи звучали невинно и далеко, когда она погрузилась головой в воду.
Она оттолкнулась и начала медленную разминку кролем.
Ее тело быстро ослабло, и через несколько кругов Люси увеличила скорость и стала плавать в стиле баттерфляй. Она чувствовала как горели все ее конечностино преодолевала боль. Это было именно то чувство, которое она испытала проснувшись. Точное попадание в цель.
Если бы она могла просто поговорить с Даниэлом… По нормальному поговорить, без попыток помешать ей и пытаться уговорить ее перевестись в другую школу или внезапных исчезновений еще до того, как она успеет к нему подойти. Это могло бы помочь. Хмм…В принципе ей нужно просто связать его и засунуть кляп в рот, может быть хотя бы тогда он станет ее слушать.
Но что бы она даже сказала? Все, о чем она могла говорить, это чувства, которые она испытывала к нему, которые, если бы она думала о нем, не имели бы ничего общего с любым из их действий.
А что если она сможет вернуть его обратно на озеро? Он был бы единственным, кто знал об этом, озеро стало бы их личным местом. На этот раз она смогла бы привести его туда, и она была бы очень осторожной, чтобы не сделать ничего, что могло бы вывести его из себя - Это не работало.
Дерьмо. Она делает это снова. Она должна была просто поплавать. Только поплавать. Она будет плавать до тех пор, пока не устанет настолько, что не сможет думать ни о чем кроме бассейна и плавания, особенно о Дэниэле. Она плавала и плавала,но вдруг -
"Люс!"
Пока ее не прервала, Пенни, стоявшая на краю бассейна.
"Что ты здесь делаешь? спросила Люс, откашливаясь от воды.
"Это что ты здесь делаешь?" повторила Пенни. "С каких пор, ты добровольно тренируешься? Мне не нравится эта твоя новая черта."
"Как ты меня нашла?" Пока Люси не сказала это вслух, она не осознала, что это звучит слишком грубо, будто она пытается избегать Пенни всеми способами.
"Кэм мне сказал," сказала Пенни. "У нас была целая беседа. Это было очень странно. Он хотел знать, все ли у тебя в порядке."
"Это очень странно," согласилась Люс.
"Нет," сказала Пенни, "что было действительно странно, это то, что он подошел ко мне, чтобы поговорить. Мистер популярность ... и я. Нужно ли мне излагать и дальше мое изумление? Дело в том, он был на самом деле очень милым."
"Ну, ладно он милый." Люс стянула свои очки через голову.
"С тобой," сказала Пенни. "Он настолько милый, что выбрался из школы, чтобы купить тебе, то ожерелье, которое ты никогда не носишь."
"Я одевала его однажды", сказала Люси. И это было правдой. Пять ночей назад, когда во второй раз Дэниэл оставил ее в замешательстве на берегу озера, она осталась один на один с освещенной тропинкой, по корой он ушел в лес. Она не никак не могла выбросить эту картинку из головы и заснуть. Поэтому она и одела ожерелье. Она заснула прижимая его к ключице, и проснулась с его теплом на своей руке.
Пенни помахала тремя пальцами перед Люс, будто бы говоря Привет? Как ты к этому относишься....?
"Мое отношение к этому," наконец сказала Люс, "заключается в том, что я не настолько поверхностна, чтобы искать парня, который покупал бы мне подарки."
"Не так поверхностна, да?” съязвила Пенни. "Тогда я настоятельно советую тебе сделать, не поверхностный-список, почему ты так относишься к Дэниэлу. Значит, это не потому что у него прелестнейшие маленькие серые глаза или Ooh, как пульсируют его мышцы на солнце!!!".
Люси была сломлена высоким фальцетом Пенн и тем, как она держала руки прижатыми к сердцу. "Он просто заставляет меня...", сказала она, не глядя на Пенни. "Я не могу это объяснить".
"Неужели он заслужил того, что бы ты его игнорировала?", покачала головой Пенн
Люси не сказала о времени которое она провела вместе с Даниелем, о временах, когда она видела вспышку заботы, он заботился о ней. По-этому Пенн не могла понять чувств Люси. Они были слишком личные, и слишком сложными, что бы ей объяснить.
Пенн присела перед Люси. "Смотри, причина почему я пришла, и нашла тебя, состояла в том что бы затянуть тебя в библиотеку для продолжения миссии "Даниэль"!"
"ты нашла книгу?"
"Не совсем", сказала Пенн, протягивая руку, чтобы помочь Люси выйти из бассейна. "Шедевр мистера Григори по-прежнему таинственно отсутствует, но я как бы разсортировала абонентов, взломав поисковую систему литературы мисс Софии, и всплыла пара вещей. Я думала, тебе они могут показаться интересыми.
"Спасибо", сказала Люси, поднимаясь с помощью Пенни. "Я постараюсь не быть слишком назойливой по отношению к Даниэлю".
"Все", сказала Пенн. "Просто поторопись обсохнуть. Мы здесь без дождя, но снаружу дождь, а у меня нет зонтика."
Уже почти сухая и снова в своей форме, Люси следовала за Пенни в библиотеку. Часть передних стендов была заграждена полицейской лентой, так что девочки проскользнули через узкий проход между карточным каталогом и справочной секцией. Все еще пахло будто костер, и сейчас, благодаря разбрызгивателям и дождю, появился запах плесени.
С начала взгляд Люс упал туда, где теперь стоял уже опаленный стол мисс Софии, возле идеального круга на старом кафельном полу библиотеки. В радиусе пятнадцати футов ничего не было. Ничего, кроме того, что подозрительно осталось неповрежденным.
Библиотекаря не было на своем месте, но раскладной стол был прямо напротив опаленного стола. Стол был удручающе голым, за исключением новой лампы, банки с карандашами и серого блокнота с записками-наклейками.
Люси и Пенни состроили друг другу гримасу, прежде чем они продолжили путь назад к компьютерным классам. Когда они прошли раздел обучения, где они последний раз видели Тодда, Люси взглянула на свою подругу. Пенни смотрела вперед и высоко держала голову, но когда Люси протянула свою руку и сжала ее ладонь, Пенни было довольно трудно сжать ее в ответ.
Они подтянули два стула к компьютеру, и Пенни ввела своё пользовательское имя. Люси огляделась по сторонам, чтобы убедится, что никого больше нет рядом.
На экране высветилась красная надпись об ощибке.
Пенни застонала.
"Что?"-спросила Люси.
"После четырех, необходимо специальное разрешение на доступ к Интернету".
"Вот почему, здесь никогда никого нет по вечерам."
Пенни начала рыться в своем рюкзаке. "Куда я подевала этот пароль?" Пробормотала она.
"Там мисс София," сказала Люс махнув рукой, останавливая библиотекаршу, которая переходила по проходу в черной блузке и коротких ярких зеленых штанах. Ее мерцающие сережки доходили до плеч, а в ее волосы был воткнут карандаш. "Сюда," громко прошептала Люс.
Мисс София покосилась на них. Ее бифокальные очки сползли на нос, ее руки были заняты, в каждой руке у нее было по кипе книг, из-за чего она не могла поправить свои очки. "Кто там?" выкрикнула она, подходя ближе.
"О, Люсинда. Пенниуивер," устало сказала она. "Привет."
"Мы тут задаемся вопросом, не сможете ли вы ввести пароль, чтобы мы воспользовались компьютером," спросила Люс, указывая на сообщение об ошибке на экране.
"Вы ведь не станете выходить в социальные сети, нетак ли? Эти сайты разработаны самим дьяволом."
"Нет, нет, это серьезное исследование", сказала Пенни. "Которое вы бы одобрили".
Мисс София перегнулась через девочек, чтобы разблокировать компьютер. Порхая пальцами по клавиатуре, она ввела длинный пароль, который Люс ни за чтобы не разглядела. "У Вас есть двадцать минут," сказала она категорически, уходя.
"Этого должно хватить," прошептала Пенни. "Я нашла статьи критиков про объект нашего Наблюдения, таким образом, пока мы не разыскали книгу, по крайней мере, мы сможем узнать о чем она."
Люс показалось, что за ее спиной кто-то стоит и обернувшись она увидела, что мисс София вернулась назад и теперь стоит у нее за спиной. Люс подпрыгнула. "Извини," сказала она. "Я не знала, что ты меня так испугаешься."
"Нет, я - единственная кто должен сожалеть", сказала мисс София.Её улыбка почти заставила глаза исчезнуть. "После пожара стало так трудно. Но у меня нет причины, чтобы вылить все моё горе на двух моих самых многообещающих учеников.
Ни Люси, ни Пенни даже не знали, что сказать. Одно дело успокоить друг друга после пожара. А вот успокоить школьного библиотекаря казалось немного не в их сфере.
"Я пытаюсь делать все как раньше, но ..." Мисс Софи замолчала.
Пенн нервно посмотрела на Люси. "Ну,нам бы не помешала помощь с исследованиями, если, конечно, Вы..."
"Я могу помочь!" Мисс Софи отодвинула третий стул. "Я вижу, вы ищете информацию о Стражах, сказала она через плечо. "Григорис были очень влиятельным кланом. Я просто видела это в папской базе данных. Позволь мне посмотреть, что я смогу найти".
Люси чуть не подавилась карандашом, за который она грызла. "Извините, Вы сказали Грегорис?"
"О, да. Историки обнаружили их ещё в среднивековье.Они были..."она сделала паузу, в поиске подходящих слов. "род клустеров, если выразится языком современых неспециалистов. они относятся к определённому виду фольклорa падших ангелов.
Она протянулась к компьютеру между девочками и Люси снова удивилась, насколько быстро ее пальцы помчались по клавиатуре. Поисковая система пыталась докопаться до сути, подтягивая статью за статьей, первичный источник за первичным источником, все о Григорис. Семья Дэниэла была везде, заполнив собой весь экран. Люси чувствовала себя немного легкомысленной.
Изображение из ее сна снова вернулось: расправляя крылья, ее тело накалялось, пока она не истлела в пепел.
“А что существуют разные виды ангелов"? спросила Пенни.
"Да, конечно - это большой объем литературы," сказала Мисс Софи пока распечатывала текст. "Есть люди, которые стали демонами. И те, кого Бог оставил с собой. И есть даже те, кто общался со смертными женщинами. Наконец ее пальцы остановились. "Очень опасные особи".
"А эти Стражники имеют здесь какое-либо отношение к Даниэлу Григори?" :спросила Пенни
Мисс Софи поджала свои лиловые губы. "Вполне возможно. Я и сама задумывалась, но вряд ли нам стоит лезть в дела других учеников, не правда ли?" Ее бледное лицо нахмурилось, как только она посмотрела на часы. "Ну, я надеюсь, что дала вам достаточно,для того чтобы начать работу над вашим проектом. Не буду больше отнимать у вас время". Она указала на часы на экране компьютера. "У вас осталось всего лишь 9 минут”.
Когда она вернулась к передней части библиотеки, Люси наблюдала за грацией мисс Софьи. Она могла бы балансировать с книгой на голове. Она казалась была счастлива, чтобы помочь девушкам в их исследование, но в то же время, Люси не знала, что делать с информацией, которую она только что получила о Данииле.
Пенни уже усердно писала заметки в блокнот.
"Восемь с половиной минут" - сообщила она Люси, протягивая ручку и бумагу ей. "Здесь так много информации, что восьми с половиной минут не хватит. Начинай писать."
Люси вздохнула и сделала, как ей сказали. Это была скучная академическая веб-страница с тонкой голубой каемкой на бежевом фоне. В верхней части текста крупными буквами написан заголовок : Клан Григори.
Прочитав имя Люси почувствовала как тепло разливается по коже.
Пенни постучала по монитору ручкой, привлекая внимание Люси к их задаче.
Григори не спят. Вполне возможно; Даниэль всегда выглядел усталым. Они, как правило, молчаливы. Надо проверить. Иногда говорить с ним трудно, словно как сквозь зубы. В восьмом веке, издан указ -
Экран выключился. Их время истекло.
"Сколько получилось?" спросила Пенни
Люси подняла свой лист бумаги. Жалкий. Она даже не помнила каракули которые написала: пернатые края крыльев.
Пенни взглянула на неё. "Да, я вижу, ты собираешься стать отличным помощником исследования", сказала она, улыбаясь. "Может быть, позже мы сможем теоретизировать игру Маш".
Она подняла свой листок с гораздо большим количеством записей. "Хорошо, у меня достаточно, чтобы привести нас к нескольким другим источникам".
Люси сунула бумагу в карман рядом с основным списком который она завела после всех встреч с Даниэлем. Она начала превращаться в своего отца, который не хотел находиться слишком далеко от своего уничтожителя бумаг. Она наклонилась, чтобы посмотреть в мусорную корзину, и увидел пару ног идущих по проходу к ним.
Походка ей была знакома как своя собственная. Поднимаясь обратно она ударилась головой об компьютерный стол.
"Ой", простонала она, потирая то место, где она ударилась головой.
Даниэль замер на расстоянии нескольких футов. Выражение его лица говорило, что последнее, что ему хотелось бы прямо сейчас, так это натолкнуться на нее. По крайней мере, он появился после того, как компьютер выкинул их из системы. Ему не нужно было знать, что она преследовала его более активно, чем он уже думал.
Но Дениэл казалось смотрел сквозь неё; его фиолетово-серые глаза пристально смотрели поверх её головы, на что то или кого то другого.
Пенни положила руку на плечо Люси и повернула ее к человеку, стоящего за ней. Кэм склонился над Люси и ухмылялся. Сверкнула молния и Люси практически прыгнула на руки Пенни.
"Это только шторм."- сказал Кэм, потрепав её по голове. "Это пройдет скоро. Досадно потому что ты выглядишь такой привлекательной когда напугана"
Кэм потянулся вперед. Он коснулся пальцами её плеча и начал двигаться вдоль её руки, вплоть до ее кисти руки. Ее глаза закрылись, она чувствовала себя так хорошо, и когда она открыла глаза, в руке была небольшая рубиновая бархатная коробочка. Кэм приоткрыл её, хоть и на секунду, Люси увидела вспышку золота.
"Откроешь это позже," сказал он. "Когда будешь одна."
"Кэм..."
"Я приду к тебе в комнату".
"Можем мы -" Люс посмотрела на Пенни, которая с очевидным интересом уставилась на них, как зачарованный зритель в кинотеатре, на переднем ряду.
Наконец выйдя из транса, Пенни махнула рукой. "Ты хочешь, чтобы я ушла. Я уйду."
"Нет, останься," сказал Кэм мило, милее, чем Люс того ожидала. Он повернулся к Люс. "Я пойду. Но увидимся позже - ты обещаешь?"
"Конечно" - она поняла что начинает краснеть.
Кэм взял ее за руку и толкнул ее и коробку внутри переднего левого кармана джинсов. Это была плотная посадка, он заставил ей почувствовать дрожь пальцев опущенных на бедра. Потом он подмигнул, и повернулся на каблуках.
Перед тем, как у нее была возможность отдышаться, он удвоил шаг. "Одна последнее вещь", сказал он, двигая плавно рукой сзади ее головы и подходя к ней ближе.
Ее голова наклонилась назад, его наклонилась вперед, его рот был на ней. Его губы были такими же плюшевыми, как они казались раньше, Люси ненадолго пристально посмотрела на них.
Он не был глубоким, просто лёгкий поцелуй, но Люси чувствовала, это гораздо сильнее. Она не могла дышать от шока и трепета и общественный потенциал просмотра этого очень длинного, очень неожиданно,
"Что... Я.."
Голова Кама был резко отдалилась и он оказался скрюченным, его челюсти были сжаты.
Даниэл стоял прямо за ним, потирая свое запястье. "Убери от нее свои руки."
"Не расслышал тебя," сказал Кэм, медленно выпрямляясь.
О. Боже. Мой. Они подерутся в библиотеке. Из-за нее.
Затем, за одно точное движение, Кэм бросился к Люси. Она закричала, поскольку его руки обхватили её.
Но руки Дэниэля были быстрее. Он ударил Кэма резко, и оттолкнул его от компьютерного стола. Кэм проворчал, когда Дэниэль схватил его за волосы и прижал его голову к полу.
"Я сказал тебе, держать твои грязные руки подальше от нее, ты чертов кусок дерьма."
Пенн завизжала, схватила пинал с карандашами, и на цыпочках отошла к стене. Люси наблюдала, как она подбросила свой темно желтый пинал один раз, второй, третий раз в воздух. В четвертый раз, он подпрыгнул достаточно высокой, чтобы привлечь внимание маленьких черных камер ввинченные в стену. Хит направил объектив камеры влево в сторону стеллажей с научной литературой.
К тому времени, Кэм отбросил Даниила, и они кружили друг против друга, их ноги скрипели на полированном полу.
Даниэль начал втягиваться прежде, чем Люси поняла, что Кэм сдался. Но Даниэль все еще не уклонялся достаточно быстро. Кэм приземлился как от нокаута, ударив Даниэля чуть ниже глаза. Даниэль отлетел назад с такой силой что оттолкнул Люси и Пенн от компьютерного стола. Он обернулся и пробормотал невнятное извинение прежде, чем ринулся обратно.
"Боже мой, стой!" взмолилась Люс , прежде чем тот прыгнул на голову Кэма.
Даниэль атаковал Кэма, нанося шквал ударов по плечам, и по щекам его лица.
"Ну что приятно", проворчал Кэм, поворачивая свою шею из стороны в сторону как боксер. Все еще напряженно, Даниэль обхватил шею Кэма своими руками. И сжимал.
Кэм ответил , отбросив Даниэля спиной на высокие полки книг. Грохот раздался в библиотеке громче грома снаружи.
Дэниэл хмыкнул и отпустил. Он упал на пол с глухим стуком.
"Что еще у тебя, Григори?"
Люс зашаталась, думая, что он не может встать.Но Дэниэл быстро пришел в себя.
"Я покажу тебе," прошипел он. "Снаружи". Он подошел к Люси, а потомотстранился. "Ты останешься здесь."
Тогда мальчики ушли из библиотеки через задний выход, который Люс использовала в ночь пожара. Она и Пенн замерли на своих местах. Они смотрели друг на друга с открытыми ртами.
"Идём", сказала Пенн, волоча Люси к окну, что выходило на общий двор(??) Они прижали свои лица к стеклу, стирая туман от дыхания.
Дождь капал с листьев. Снаружи было темно, за исключением света льющегося из библиотечного окна. Окно было грязным, в пятнах, ничего не было видно, абсолютно ничего.
Две фигуры вывалились во двор. Оба моментально намокли. Они ругались с минуту, затем начали ходить по кругу, сжимая кулаки.
Люси навалилась на подоконник и смотрела, как Кэм сделал первый шаг к Даниилу и ударил его плечом. Затем нанес удар по ребрам.
Даниэль перевернулся, схватив его за бок. Вставай. Люси заставляла его двигаться. Она чувствовала, как она пинала саму себя. Каждый раз, когда Кэм пошел на Даниэля, она чувствовала это всеми костями.
Она не могла стоять и смотреть.
Даниил споткнулся на минуту", Пенн сказала после того, как Люси отвернулась. "Но он ударил прямо и полностью в лицо Кэма. Неплохо!"
"Ты наслаждаться этим?" спросила ужаснувшись Люс.
Мой папа и я любили смотреть, UFC, сказала Пенн. "Похоже, что у обоих из этих парней было некоторое серьезное смешанное военное художественное обучение. Прекрасный крест, Дэниэл!" Она застонала. "Эх, мужчина".
"Что?" Люси выглянула снова. "Он ранен?"
"Успокойся," сказала Пенни. "Кто-то пришел чтобы остановить драку. Как раз в то самое время, когда Даниэль приходил в себя."
Пенни была права. Похоже, г-н Коул бежал по территории кампуса. Когда он подошел туда, где ребята дрались, он стоял и смотрел на них на минуту, почти загипнотизированный тем, как они бились.
"Сделай что-нибудь",прошептала Люси , чувствуя себя нехорошо.
Наконец, мистер Коул схватил каждого мальчика за шиворот. Трое из них боролись минуту, пока, наконец, Даниэль остановился. Он вытянул его правую руку, потом ходил по кругу и плюнул несколько раз в грязь.
"Очень привлекательно, Дэниэл," сказала Люс саркастически. За исключением, что это было таковым.
Теперь выговор от мистера Коула. Он махнул рукой безумно на них, а они стояли с опущенными головаи. Кэм впервые был замкнут. Он трусцой побежал с поля в сторону общежития и исчез.
Мистер Коул положил руку на плечо Даниэля. Люси до смерти хотелось знать, о чем они говорили, будет ли Даниэль наказан. Она хотела пойти к нему, но Пенн остановила ее.
"Все за украшение. В любом случае, что тебе дал Кэм?"
Г-н Коул ушел и Дэниэл был один, стоя в свете фонаря над головой, глядя на дождь.
"Я не знаю",сказала Пенни, отойдят от окна. "Чем бы это не было, я этого не хочу. Особенно после этого". Она вернулась к компьютерный стол и вытащила коробку из кармана.
"Если ты не хочешь, я хочу," сказала Пенни. Она открыла коробочку, затем бросила смущенный взгляд на Люс.
Глава 15
Это было так давно, когда Люсси хорошо выглядела в зеркале. Она никогда не обращала внимание на свое отражение - карие глаза, небольшие, ровные зубы; толстые ресницы, и густые черные волосы. Это было тогда. До лета прошлого года.
После этого ее мама отрезала все её волосы, Люсси начала избегать зеркала. Нетолько из-за ее короткой стрижки; Люси не думала, что ей понравится, кем она стала, таким образом она не хотела видеть любое доказательство. Когда она мыла руки в ванной комнате, то опускала взгляд вниз. Отворачивала голову, когда проходила мимо тонированных стёкал, и избегала пудрениц с зеркалами.
Но за двадцать минут до того, как она должна была встретиться с Кэмом, Люс стоял перед зеркалом в пустой ванной девочек в Огастине(??) Она подумала что выглядит нормально. Ее волосы наконец выросли, и вес начинал ослаблять некоторые из ее завитков. Она проверила свои зубы, затем распрямила плечи и посмотрела в зеркало, как будто она смотрела Кэму в глаза. Она должна была сказать ему кое-что, кое-что важное, и она хотела удостовериться, что она могла сосредоточить взгляд, который потребовался, чтобы он отнесся к ней серьезно.
Он не был в классе сегодня. Ни на одном не было Даниэля, Люс предположила, что Г-н Коул дал им обоим какой-то испытательный срок. Или это или они залечивали сваи раны. Но у Люси не было сомнений, Кэм будет ждать ее сегодня.
Она не хотела видеть его. Нисколько. Размышление о его кулаках, врезающихся в Даниэля, сжало живот. Но это была ее вина, они воевали в первую очередь из-за неё. Она привлекла внимание Кэма, и сделала ли она это, потому что она была смущена или польщена, или самый крошечный заинтересованный вид не имел значения. То, что имело значение, было то, что она была откровенной с ним сегодня: не было ничего между ними.
Она глубоко вдохнула, отдернула(?) свою рубашку вниз на бедра, и распахнул дверь ванной.
Приближаясь к воротам, она не могла видеть его. Но тогда, было трудно видеть что-нибудь вне строительной зоны в месте для стоянки автомобилей. Люс не вернулась к школьному входу, так как они начали реконструкцию там, и она была удивлена тем, как сложно они должны были маневрировать через разорванные места для стоянки автомобилей. Она обошла выбоины(??) и попыталась нырнуть под радаром строительной команды, отсылая пары асфальта, которые никогда, казалось, не рассеивали.
Не было никакого признака Кэма. В течение секунды она чувствовала себя глупой, почти как она поверила в какую-то шутку. На высоких металлических воротах вздулись пузыри с красной ржавчиной. Люс рассмотрела их в плотной роще древних деревьев через дорогу. Она хрустнула костяшками, вспоминая то время, когда Даниэль сказал ей, что он ненавидит, когда она так делает. Но он не должен был этого видеть, что она сделала; ни кого не было. Тогда она заметила свернутый листок бумаги со своим именем. Он лежал на толстых серых стволах дерева магнолии рядом со сломанным телефонным - автоматом.
Я спасаю тебя от Социального вечера(??). В то время как остальная часть наших одноклассников организует гражданскую войну,(??) печально, но факт: ты и я будем кататься. Черный седан с золотым номером принесет тебя ко мне. Думаю, мы смогли бы немного подышать свежим воздухом.
Люс закашляла от паров. Свежий воздух был одной вещью, но черный седан, забирающий её из кампуса? Чтобы приводить ее к нему, подобно он был некоторым сортом монарха, кто мог только договориться о прихоти для женщины? Где был он?(??)
Ни что из этого не было частью ее плана. Она согласилась встретить с Кэмом только, чтобы сказать ему, что он торопится, и она действительно не могла увидеть, чем она связывает себя с ним. Хотя она никогда не сказала бы ему — каждый раз, когда его кулак ударял Даниэля той ночью, кое-что в ней вздрогнуло и начало кипеть. Ясно, она должна была вернуть эту небольшую вещь Кэму. У нее было золотое ожерелье в виде змеи в кармане. Пришло время отдать его.
Кроме того теперь она чувствовала, глупо полагать, что Кэм просто хотел поговорить. Он, конечно, припрятал что-то в рукаве(?). Он был таким парнем.
Звук замедляющихся колёс, заставил Люс повернуть ее голову. Черный седан вкатился на стоянку перед воротами. Тонированные опущенное стекло со стороны водителя и волосатая рука вышла и подняли приемник от телефона – автомата за воротами. Через минуту, приемник захлопнулся назад в его колыбель, и водитель только оперся на свой рожок.(??)
Наконец, большие стонущие металлические ворота разошлись и автомобиль, который потянуло вперед, останавливаясь перед нею. Двери мягко открылись. Она действительно собиралась сесть в этот автомобиль и кто-знает-где встречаться с ним?
Последний раз, когда она стояла возле этих ворот было при прощании с родителями. Скучая по ним, прежде чем они бы даже вырвались, и она махнула от этого места, рядом с разбитым окном вызова внутри ворот и она вспомнила, она заметила одну из наиболее высокотехнологичных камер безопасности.Вид детектора движения на ней, увеличивался при каждом ее движение. Кэм не мог выбрать худшего места для того, чтобы автомобиль забрал ее.
Вдруг она увидела в подвале одиночную камеру. Сырые цементные стены и тараканы подбегали к ногам. Никакого реального света. Слухи были по-прежнему распространенными через кампус об этой паре, Жюль и Филиппа, который не видел бы, так как они тайком уходили. Разве Кэм думала Люси хотел видеть ее так сильно, что бы она рисковала просто ходить за пределами кампуса на виду у красных?
Автомобиль еще стоял на проезжей части перед ней. Через минуту водитель- спортивный мужчина в солнцезащитных очках с толстой шеей и редеющими волосами протянул руку. В ней был небольшой белый конверт. Люси колебалась перед тем как сделать второй шаг вперед, чтобы взять у него из рук.
Канцелярские принадлежности Кэма. Тяжелая, сливочная карту из слоновой кости с его именем в декадентской оправе с золотом в нижнем левом углу.
Должен был упомянуть прежде, камера. Лично убедись. Я позаботился о ней, как я позабочусь о тебе. Увидимся скоро, я надеюсь.
Камера? Он имел в виду-? Она отваживалась взглянуть на красную. Он сделал это. Черный круг клейкой ленты был обмотан чисто по линзе камеры. Люс не знала, как эти вещи работали или как долго оно продержится, чтобы узнать, но фантастическим способом, она была освобождена, что Кэм придумал, чтобы позаботиться об этом. Она не могла вообразить Даниэля, думающего так.(??)
Этим вечером и Кэлли и ее родители ожидали телефонного звонка. Люс прочитала письмо Кэлли на десять страниц три раза, и она запомнила все смешные подробности из уикенда ее подруги до Nantucket(),но она до сих пор не знала, как ответить на любые вопросы Кэлли о ее жизни в Мече & Кресте. Если она повернулась и пошла внутрь, чтобы поднять трубку телефона, она не знала, как она начала бы догонять Калли или ее родителей на странном, темном завихрении, которое построили несколько дней наза.(??) Легче не сказать им вообще, или только когда она закончит всё это.
Она скользила в шикарный бежевый кожаный салон седана и застегнула ремень. Водитель привёл машину в движение без слов.
"Куда мы едем?" спросила она его.
"Небольшое болото вниз по реке. Г. Брилу нравится местный цвет. Просто отдохните и расслабитесь. Вы увидите.
Г. Брил? Кто был этим парнем? Люси никогда не любила говорить, чтобы расслабиться, особенно когда было похоже на предупреждение не задать больше вопросы. Тем не менее, она сложила руки на груди, выглянула в окно и постаралась забыть тон водителя, когда он называл ее "мед".
Через тонированные окна машины деревья снаружи и серая асфальтированная дорога под ними выглядели коричневыми. На повороте, развилка которого на Запад вела к Тандерболту, черный седан повернул на восток. Они ехали по берегу вдоль реки. Время от времени, когда их путь приближался к реке, Люси могла видеть противную коричневую воду, протекающую рядом с ними. Через двадцать минут машина остановилась перед видавшей виды прибрежной закусочной.
Она была сделана из серой, трухлявой древесины и с опухшей, пропитанной водой вывеской над передней дверью, на которой можно было прочитать название СТИКС, написанное от руки красной краской неровными буквами. Вязанка пластиковых рекламирующих пиво вымпелов были привязаны к деревянной балке под железной крышей, бесталанная попытка представления веселья. Люси изучала изображения из шелка на пластиковых треугольниках - пальмы и загорелые девушки в бикини с бутылками пива в их зазывающих улыбающихся губах - и задумалась, когда в последний раз в этом месте ступала нога настоящей живой девушки.
Два взрослых панк-рокера курили, сидя на скамейке, повернутой в сторону воды. Усталые Мохауки опустили свои пожилые лбы, а их кожаные куртки имели уродливый, грязный вид того, что они продолжали носить с тех пор как панк вошел в моду. Пустое выражение на их смуглых, вялых лицах сделало всю сцену еще более печальной.
Болото, которым заканчивалось двухполосное шоссе, начало затоплять асфальт, и дорога в некотором роде пропадала в болотной траве и грязи. Люси никогда не была настолько далеко в речных болотах.
Так как она сидела, неуверенная что дальше делать после выхода из автомобиля, и вообще было ли это хорошей идеей. Парадная дверь стукнула и Кэм появился на улице. Он придержал дверь и переступил порог.Она знала, что он не может видеть ее через затемненное окно автомобиля, но он поднял свою руку и помахал ей.
"Ничего не происходит," Люси пробормотала перед тем, как поблагодарить водителя. Она открыла дверь, и была встречена порывом соленого ветра, когда она поднялась по трем ступенькам деревянного крыльца закусочной.
Небрежно отброшенные волосы Кэма открывали лицо и он спокойно смотрел своими зелеными глазами.Один рукав его черной тениски был закатан к плечу и Люс могла видеть классный рельеф его бицепса. Она коснулась золотой цепочки в ее кармане. Помни, почему ты здесь.
Лицо Кэма не выказывало никаких признаков борьбы накануне, что немедленно заставило ее подумать, не было ли признаков на лице Даниэля.
Кэм посмотрел на нее вопрошающе, проведя языком по своей нижней губе. "Я как раз подсчитывал, сколько утешительных напитков мне понадобятся, если ты подведешь меня сегодня", сказал он, раскрывая руки для объятия. Люси шагнула в них. Кэм был таким человеком, которому было трудно сказать "нет", даже когда она не была полностью уверена, что он просил.
"Я бы не подвела тебя, сказала она, и сразу почувствовала себя виноватой, зная, что ее слова вырвались из чувства долга, а не по тому,что бы предпочел романтик Кэм. Она была там только потому, что собиралась сказать ему, что не хочет связывать себя с ним. "Так что же это за место? И с каких это пор у тебя есть служебный автомобиль?
"Держись со мной, детка," сказал он, кажется, приняв ее вопросы за комплименты, как-будто ей нравилось быть приглашенной в забегаловку, в которой пахло как из сточной трубы.
Она была не приспособлена к такого рода вещам. Кэлли всегда говорила Люси не могла быть по-жестокому честна, и именно поэтому она застревала в столь многих гнусных ситуациях с парнями, которым она должна была бы просто сказать нет. Люси дрожала. Она должна была скинуть этот камень с сердца. Она полезла в карман и вытащила кулон. "Кэм".
"О, боже, ты взяла его с собой." Он взял ожерелье из ее рук и развернул ее вокруг. "Позволь, я помогу его тебе надеть ."
"Нет, погоди.."
"Оно", сказал он. "Оно действительно идет тебе. Взгляни". Он повел ее вдоль скрипящих деревянных половиц к окну бара, где число полос разместил знаки для шоу. СТАРЫЙ младенец. Капала с ненавистью. Крекерный домик. Люси предпочла бы изучить любой из них, чем смотреть на свое отражение. "Видишь?
Она не могла действительно разобрать свои особенности в испачканном грязью оконном стекле, но золотой кулон мерцал на ее теплой коже. Она потрогала его рукою. Он был прекрасен. И таким отличительным, со своей стороны крошечная скульптурно-извивающейся змея до середины. Это не походило ни на что, что Вы могли бы увидеть на рыночных прилавках, где местные жители торговали вразнос переоцененными ремеслами для туристов, подарков Джорджии, сделанных в Филиппинах. Позади ее отражения в окне небо было богатого цвета Оранжевого фруктового мороженого, разбитым тонкими линиями розвого облака.
"О прошлой ночи...," Кэм начал говорить. Она смутно видела, его розовые губы в зеркале, через плечо.
"Я хотела поговорить с тобой о прошлой ночи", также сказала Люси, стоя боком. Она могла видеть татуировки солнечных лучей на его затылке.
"Заходи внутрь", сказал он, подталкивая ее в спину к полуоткрытой двери. "Мы можем поговарить там."
Интерьером закусочной были деревянные панели с несколькими тусклыми оранжевыми лампами, обеспечивающими единственное освещение. На стенах висели рога всех форм и размеров, и чучело гепарда висело в воздухе над барной стойкой, выглядевшее, как-будто готово прыгнуть в любой момент. Выцветшая общая фотография со словами Клуб Офицеров Братства "Лося" 1964 - 65 Округа Пуласки была единственным иным украшением на стене, демонстрирующим сотню овальных лиц, сдержанно улыбающимися над пастельных тонов галстуками. Музыкальный автомат играл Звездную пыль Зигги, и взрослый парень с бритой головой и в кожаных штанах подпевал, танцуя одиноко в середине небольшого приподнятого пьедестала. Не считая Люси и Кэма, он был единственным человеком в этом месте.
Кэм указал на две табуретки. Кожаные зеленые подушки табуреток лопнули посередине подобно жаренным кукурузным зернам. У Кэма уже стоял полупустой стакан в котором внизу таял лед.
"Что это?" спросила Люс.
"Лунный свет (возможно самогон) Джорджии," сказал он, выпивая залпом. "Не рекомендую с него начинать." Когда она покосилась на него, он сказал, "Я был здесь весь день."
"Очаровательно", сказала Люси, перебирая золотую цепочку. "Тебе, что семьдесят? Сидеть в баре весь день?
Он не казался явно выпившим, но ей не нравилась идея находиться здесь, чтобы нарушать все правила. Она также начинала задумываться над обратной дорогой в школу.Она даже не знала где находилась.
"Ой". Кэм схватился за сердце. "Красота того, чтобы быть временно отстраненным от уроков, Люси, заключается в том, что никто не хватиться тебя во время занятий. Я думал, что заслужил немного времени на восстановление". Он склонил голову. "Что на самом деле беспокоит тебя? Разве это место? Или драка прошлой ночью? Или тот факт, что нас не обслуживают? Он повысил голос, прокричав последние слова, достаточно громко, чтобы огромный, дородный бармен вывалился из кухонной двери закусочной. У бармена были длинные, распущенные волосы с челкой, и татуировки, выглядевшие, как плетеные человеческие волосы, спускающиеся и поднимающиеся по рукам. Он был сплошными мышцами и должно быть весил триста фунтов.
Кэм развернулся к ней улябаясь. "Чем будешь травиться?"
"Мне все равно," сказала Люс. "На самом деле мне не важно, чем травиться."
"Ты пила шампанское на моей вечеринке," сказал Кэм. "Хотя кто на это вообще обратил внимание?" Он толкнул ее плечом. "Бутылку вашего лучшего шампанского, " сказал он бармену, который запрокинув голову, разразился едким смехом.
Не проверяя ее документов, или хотя взглянув на нее, чтобы определить ее возраст, бармен наклонился к небольшому холодильнику со скользящей стеклянной дверью. Бутылки зазвенели, когда он начал их перебирать. После достаточно долгого времени, он вновь выпрямился с маленькой бутылкой Фрайксенета. Бутылка выглядела так, будто ее основание обросло апельсиновым деревом.
"Я не несу ответственности за это," сказал он, передавая это.
Кэм высунул пробку и поднял свои брови на Люс. Он налил Фрайксенет торжественно в рюмку.
"Я хотел извиниться", сказал он. "Я знаю, что был немного настойчив. И прошлой ночью тоже, с Даниэлем, из-за этого я чувствую себя не хорошо. Он подождал пока Люсси кивнет и продолжил. "Вместо того чтобы беситься, я должен был просто послушать тебя.Ты единственная о ком я забочусь, не о нем".
Люсси смотрела на пузырьки в её стакане с вином и думала о том, что если она была бы честной, то должна была сказать, что Даниел единственный о ком заботиться она, не о Кэме. Она должна сказать Кэму. Если он уже пожалел, что не слушал ее прошлой ночью, может быть, теперь он станет. Перед тем как сказать она подняла стакан, чтобы сделать глоток.
"О, подожди." Кэм положил свою руку на её. "Ты не можешь выпить пока мы не решим за что." Он поднял бокал и пристально посмотрел в её глаза. "Что же это будет? Ты выбираешь".
Хлопнула дверь и парни, которые курили на улице зашли внутрь. Высокий с жирными черными волосами, вздернутым носом и очень грязными ногтями кинул взгляд на Люс и направился к ним.
"Что мы празднуем?" Он кинул на нее пожирающий взгляд, чекаясь с ее поднятым стаканом своим бокалом. Он придвинулся ближе, и она могла почувствовать плоть его бедра, прижимавшегося к ее через его фланелевую рубашку. "Первая ночь детки, проведенная вне дома? Во сколько Комендантский час"?
"Мы отмечаем то, что Вы выкинете свою задницу обратно наружу прямо сейчас," Кэм сказал так же приятно, как будто он только что объявил о дне рождения Люси. Он пристально посмотрел своими зелеными глазами на мужчину, который обнажил маленькие, заостренные зубы и небольшую часть десен.
"Отсюда, хм? Только если возьму ее с собой."
Он схватил Люси за руку. После того, как разразилась драка с Даниэлем, Люси ожидала, что Кэму не потребуется большой повод,чтобы сорваться снова. Особенно, если он действительно пил здесь весь день. Но Кэм оставался удивительно хладнокровным.
Все, что он сделал, убрал руку парня прочь со скоростью, грацией, силой и жестокой льва, ударяющего мыши.
Кэм наблюдал за парнем, отходящим на несколько шагов от удара. Кэм стряхнул его руку со скучающим выражением на лице, а затем погладил запястье Люси, за которое пытался схватиться парень. "Прости за это. Ты говорила, о прошлой ночи?
"Я говорю ..." Люси почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Прямо над головой Кэма, огромный кусок кромешной тьмы зевнул, протягиваясь вперед и разрастаясь, пока не стал самой крупной, черной тенью, которую она еще никогда не видела. Арктический порыв воздуха вырывался из ее сердцевины, и Люси почувствовала холодность тени даже на пальцах Кэма, по-прежнему поглаживающих ее кожу.
"О мой Бог,"прошептала она.
Затем последовал треск стекла, так как парень разбил свой бокал о голову Кэма.
Медленно, Кэм встал со стула и стряхнул несколько осколков стекла с волос. Он повернулся лицом к мужчине, который был едва ли вдвое старше его и на несколько сантиметров выше.
Люси съежилась на своем барном стуле, отгоняя мысли от того, что, как она почувствовала, должно было произойти между Кэмом и этим другим парнем. И от того, что, она боялась, может произойти с растянутой, черной, как глухая ночь, тенью над головой.
"Расходитесь",сказал наотрез огромный бармен, не потрудившись даже оторвать взгляд от своего журнала про борьбу.
Сразу же, парень начал размахивать кулаками вслепую в сторону Кэма, который принял бессмысленные удары, как будто их наносил ребенок.
Люси была не единственной пораженной самообладанием Кэма: танцор в кожаных брюках пригнулся напротив музыкального автомата. А после того, как парень с масляными волосами вмазал Кэму несколько раз, даже он отступил и замер там, сконфуженный.
Между тем, тень распространялась по потолку, темные усики росли, как сорняки и подбирались все ближе и ближе к их головам. Люси вздрогнула и нырнул как раз, когда Кэм отбил еще один последний удар от потрепанного парня.
И потом решил дать отпор.
Это было простое движение его пальцев, как если бы Кэм смахивал мертвые листья. Минуту назад, парень наносил удары по лицу Кэма, но когда пальцы Кэма соприкоснулись с грудью своего оппонента, чувак отлетел сбитый с ног, discarded beer bottles scattering in his wake (?), пока спиной не врезался в противоположную стену около музыкального автомата.
Он потер свою голову и, издавая стон, пополз, припав к земле.
"Как ты сделал это"? Глаза Люси были широки.
Кэм проигнорировал ее, развернувшись к парню пониже, более коренастому, чем его друг, и сказал, "Ты следующий?"
Второй парень поднял ладони. "Это не моя драка, парень", сказал он, отступая.
Кэм пожал плечами, подошел к первому парню, и поднял его с пола за футболку. Его конечности беспомощно болтались в воздухе, как марионетки. Затем, легким броском за его запястья, Кэм бросил парня об стену. Казалось он едва не воткнулся туда, пока Кэм бил парня, говоря снова и снова: "Я сказал пошёл вон!"
"Хватит!" Люси кричала, но никто её не слышал, как она не старалась. Люсси затошнило. Она хотела оторвать взгляд от кровавого носа и десен парня оставивших след на стене, почти от нечеловеческой силы Кэма. Она хотела сказать ему, что забыла, что она хочет найти дорогу обратно к школе. Она хотела, прежде для того, чтобы избавиться от ужасной тени покрывающей потолок и свисающей вниз по стенам. Она схватила сумку и выбежала из бара в ночь...
Прям в чьи-то руки.
"С тобой все в порядке?"
Это был Дениел.
"Как ты меня здесь нашел?" спросила она, пряча лицо у него на плече. Слезы, которых она не хотела, грозились уже выйти на поверхность.
"Пошли," сказал он. "Давай увезем тебя отсюда."
Неоглядываясь, она подсунула свою руку в его. Тепло начало распространятся от её руки и по всему телу. А затем начали течь слезы. Было не справедливо чувствовать себя в безопасности, в то время как тени были еще совсем близко.
Даже Даниэль казался на краю. Он так быстро тянул её через переулки, что она еле держалась, чтобы не упасть.
Она не хотела оглядываться, когда почувствовала как тени просочились в дверь бара и надвигались по воздуху. Но вскоре, ей это и не понадобилось. Они струились устойчивым потоком над головой, всасывая весь свет на своем пути. Как будто весь мир разрывается на части прямо перед ее глазами. Вонь гниющей серы застрял в ее носу, наихудшая из всех, что она знала.
Даниэль посмотрел вверх, и нахмурился, только он выглядел, будто просто пытался вспомнить, где он припарковался. Но затем произошла странная вещь. Тени отпрянули, отставая, переставая бурлить черными брызгами, которые объединялись и рассеивались.
Люс недоверчиво сузила глаза. Как Даниэль сделал это? Он же не делал этого, ведь так?
"Что?" рассеянно спросил Даниэль. Он открыл с пассажирской стороны дверь белого универсала Тауруса. "Что-то не так?"
"У нас нет времени для моего список всех тех вещей, которые "что-то не так", сказал Люс, опускаясь на сидение. "Смотри". Она указала на вход в бар. Дверь распахнулась и появился Кэм. Должно быть он выбил её другим парнем, но не было похоже, что он закончил драку. Кулаки его были сжатыми.
Даниэль усмехнулся и покачал головой. Люсси безрезультатно дёргала ее ремень безопасности снова и снова к пряжке, и тогда он протянул руку и отдёрнул ее руки. Она затаила дыхание когда его пальцы слегка коснулись её живота. "Там есть один прием", прошептал он, подгоняя пряжку у основания.
Он завел автомобиль, затем медленно дал задний ход назад к двери бара. Люс не могла придумать что сказать Кэму, она успокоилась, когда Даниил опустив окно просто сказал " Спокойной ночи, Кэм".
"Люс," сказал Кэм, идя к автомобилю. "Не делай этого. Не уезжай с ним. Это закончится ужасно." Она не могла смотреть на его глаза, которые она знала, умоляли ее возвратиться. "Я сожалею."
Даниэль совершенно проигнорировав Кэма, проехал мимо. Болото выглядело туманным в сумерках, и леса перед ним выглядели еще более туманными.
"Ты все еще не сказал мне, как ты меня здесь нашел," сказала Люс. "Или откуда ты узнал, что я пошла на встречу с Кэмом. Или где ты взял эту машину."
"Это мисс Софии," Даниэль объяснил, включая фары (?), так как деревья срослись над головой и оставили дорогу в плотной тени.
"Мисс София позволила тебе одолжить ее автомобиль?"
"После долгих лет жизни на Skid Row в Лос-Анджелесе, сказал он, пожимая плечами", можно сказать, что у меня появилось магическое прикосновение, когда дело доходит до "заимствований машины".
"Ты украл машину мисс Софии?" Люси посмеивалась, размышляя о том, как библиотекарь бы отметила это событие в ее досье.
"Мы вернем ее назад", сказал Даниэль. "К тому же, она была очень озабочена сегодняшней реконструкцией Гражданской Войны. Что-то подсказывает мне, что она даже не заметит, что ее нет."
И только после этого Люси поняла, во что Даниэль был одет. Она взглянула на синюю форму солдата Союза с его смехотворным коричневым кожаным ремешком, перекинутым по диагонали через плечо. Она была настолько напугана тенями, Кэмом, всей гнусной сценой, что она даже не удосужилась в полной мере оглядеть Даниэля.
"Хватит смеяться," сказал Даниэл, стараясь не засмеяться самому. "Возможно сегодня вечером, ты сбежала с худшего собрания этого года."
Люси не выдержала: Она потянулась вперед и щелкнула по одной из пуговиц Даниэля. "Какая досада", сказала она, растягивая слова, подражая южному акценту. "Я только что выгладила свое платье первой красавицы бала".
На губах Даниэла появилась улыбка, но затем он вздохнул. "Люс. То, что ты сделала сегодняшним вечером — могло, действительно плохо закончиться. Ты понимаешь это?"
Люс смотрела на дорогу, раздраженная тем, что атмосфера так внезапно стала опять мрачной. Уханье совы раздалось из-за деревьев.
"Я не собиралась идти туда" сказала она, что казалось правдой. Это было будто Кэм обманул ее. " Хотелось бы, чтобы я не пошла", добавила она тихо, раздумывая, где была теперь тень.
Даниэль стукнул кулаком по рулю, заставив ее подпрыгнуть. Он заскрежетал зубами, и Люс возненавидела себя, за то, что именно она сумела его так разозлить.
"Я просто поверить не могу, что ты с ним спуталась," сказал он.
"Это не так," настаивала она. "Единственная причина, по которой я встречалась с ним, состояла в том, чтобы сказать ему..." Это бессмыслица. Спутаться с Кэмом! Если бы Даниэл только знал, что она и Пенни проводили большую часть своего свободного времени, исследуя его семью …. ну, ладно он бы все равно разозлился.
"Ты не должна оправдываться," отмахнулся от нее Даниэл. "Это в любом случае, моя вина."
"Твоя вина?"
К тому времени Даниэль свернули с дороги и остановил машину в конце песчаной дороги. Он включил выключенные фары, и они смотрели на океан. Темное небо было глубокой сливовой тенью, и гребешки волн искрясь выглядели почти серебряными. Траву на пляже объединил ветер, сделав высокий, заброшенный, свистящий звук. Стая оборванных чаек выстроилась в линию по променаду перил, холя свои перья.
Мы потерялись?" спросила она.
Даниэль проигнорировал ее вопрос. Он вышел из машины и закрыв дверь, пошел к воде. Люси ждала мучительных десять секунд, наблюдая за его силуэтом в пурпурных сумерках, прежде чем она выскочила из машины, чтобы следовать за ним.
Ветер трепал ее волосы от лица. Волны били берега, сдвигая линия ракушек и водорослей назад при их откате. Воздуха было меньше, у самой воды. Везде был яростно соленый запах.
"Что происходит Даниэл?" сказала она, пробегая по дюнам. Она с трудом передвигалась по песку. "Где мы? И что ты имел, ввиду говоря, что это твоя вина?"
Он отвернулся от нее. Он выглядел таким разбитым, его школьная форма вся скомкана, его серые глаза поникли. Рев волн почти заглушал его голос.
"Мне просто нужно время подумать."
Люся чувствовала единовременная роста в горле все заново. Она наконец перестала плакать, а Даниил делал все это будет очень сложно. "Почему спас меня, тогда? Почему проделал весь этот путь здесь, чтобы забрать меня, потом кричишь на меня, потом игнорируешь меня?" Она вытерла глаза подолом черной футболки, и морская соль на пальцам, превратила их в жало. "Не то чтобы это очень отличается от того, как ты обращался со мной большую часть времени, но-"
Даниэль сел на корточки и приблизил обе руки ко лбу. "Ты не поймешь этого, Люси". Он покачал головой. "Этого - ты никогда не поймешь".
Не было ничего неприятного в его голосе. На самом деле, это было слишком хорошо. Потому что она была слишком невзрачной, чтобы понять все, что было так очевидно для него.Что привело ее в абсолютную ярость.
"Я не поняла? спросила она. "Я не поняла? Позволь мне рассказать тебе кое-что о том, что я поняла. Ты думаешь, ты такой умный? Я провела три года на полную академическую стипендию в лучшем подготовительном колледже страны. И когда они выкинули меня, мне пришлось подавать петицию - умолять их!- чтобы удержать их от уничтожения моей стенограммы с рейтингом 4.0 (??) ".
Даниэль отошел, но Люси последовала за ним, делая шаг вперед на каждый его шаг назад с широко раскрытыми глазами. Вероятно пугая его до чертиков, ну и что? Он напрашивался на это каждый раз, когда он снисходил к ней.
"Я знаю латынь и французский, а в средней школе я три года подряд побеждала на научных ярмарках."
Она заставила его упереться спиной в перила парапета и пыталась удержаться от того, чтобы ткнуть ему в грудь пальцем. Она не закончила. "Я также разгадываю Воскресный кроссворд, иногда в течение часа. У меня безошибочное хорошее чувство направления ... хотя и не всегда, когда дело касается парней."
Она сглотнула, пытаясь восстанавить дыхание.
"И когда-нибудь я стану психиатром, который действительно прислушивается к своим пациентам и помогает людям. Ладно? Так что перестань говорить мне, что я глупая и не говори мне, что я не понимаю, просто потому, что Я не могу расшифровать твое беспорядочное, со странностями, одну минуту горячее на следующую холодное, прям ", она смотрела на него снизу вверх, выдыхая" действительно вредное поведение". Она смахнула слезу, рассердившись на саму себя за то, что так разнервничалась.
"Заткнись," сказал Даниэл, но сказал он это тихо и так нежно, что Люс удивила их обоих, подчинившись.
"Я не считаю, тебя глупой." Он закрыл глаза. "Я считаю тебя, самой умной из всех, кого я знаю. И самой доброй. И", - он сглотнул, открывая свои глаза, чтобы посмотреть прямо на нее. - "самой красивой."
"Прости?"
Он смотрел на океан. "Я только... так устаю от этого," сказал он. Он действительно казался опустошенным.
"От чего?"
Он просмотрел на нее, с самым грустным выражением на его лице, как будто он потерял кое-что драгоценное. Это был Даниэль, которого она знала, хотя она не могла объяснить как или от куда. Это был Даниэль, которого она... любила.
"ты можешь показать мне,"прошептала она.
Он покачал своей головой. Но его губы были все еще так близко к ее. И взгляд в его глазах был настолько очарователен. Это было почти, как будто он хотел ее , как она его сначала.
Ее тело задрожало, когда она встала на цыпочки и наклонилась к нему. Она положила свою руку на его щеку, он закрыл глаза, но не двигался. Она двигалась медленно, настолько медленно, боясь спугнуть его, каждое следующее ощущение приводило её в чувство оцепенения. А потом, когда они были достаточно близки, что её глаза были почти рядом с его, она закрыла их и прижалась к его губам.
Самое мягкое, как легкое перышко, прикосновение губ было всем, что связывало их, но огонь, который Люси никогда не чувствовала раньше, растекся сквозь нее, и она знала, что ей нужно было больше Даниэля- весь он. Было бы слишком ожидать от него такой же потребности в ней, заключения ее в его объятия, как он делал так много раз в ее снах, еще более сильного ответа на ее жаждущий поцелуй.
Но он сделал это.
Его мускулистые руки обхватили ее за талию. Он привлек ее к себе, и она могла почувствовать ровную линию соприкосновения их двух тел - переплетенные ноги, прижимающиеся бедра, груди вздымающиеся в унисон. Даниэль приподнял ее вверх над перилами парапета, прижав ее к себе, пока она не смогла двигаться, пока она не оказалась именно в таком положении, в котором она хотела быть. Все это при ни разу не прерванном страстном поцелуе.
Потом он стал действительно целовать ее , вначале мягко
очень нежно еле слышно. Затем провел сладко и нежно вдоль линии ее подбородка и вниз к шее, она простонала запрокинув назад голову. Он легко погладил ее волосы, она открыла свои глаза на секунду увидев первые звезды в ночном небе. Сейчас она чувствовала себя ближе к богу гораздо больше чем когда-либо.
Напоследок, Даниэль вернулся к ее губам, целуя ее с такой силой - захватывая ее нижнюю губу, а затем проводя своим мягким языком прямо по ее зубам. Она открыла рот шире, отчаявшись впустить еще больше его, наконец, не боясь показать насколько она жаждала его. Чтобы увеличить силу его поцелуя своим собственным.
У нее был песок во рту и между пальцами ног, соленый ветер увеличил ощущение мурашек по коже, и самое сладкое, зачарованное чувство сочилось из ее сердца.
Она могла бы, в тот момент, умереть для него.
Он отодвинулся и посмотрел на нее сверху вниз, как будто хотел, чтобы она что-то сказала. Она улыбнулась и нежно чмокнула его в губы, позволяя своим губам задерживаться на его. Она знала, что нет слов, нет лучшего способа, чтобы сообщить, что она чувствует, что ей нужно.
"Ты все еще здесь," прошептал он.
" Они не могут утащить меня". улыбнулась она.
Даниэль сделал шаг назад, и мрачно взглянул на нее, его улыбка исчезла. Он начал ходить перед ней, потирая лоб рукой.
"Что случилось?" спросила она легкомысленно, потянув его за рукав так чтобы он вернулся к поцелую. Он пробежал пальцами по её лицу, по волосам, вокруг ее шеи. Как будто убеждал себя, что она не видение.
Было ли это ее первый настоящий поцелуй? Она так не думала, она должна была считать Тревора, так что технически это уже было. И все было так правильно, что она была предназначена для Даниила, а он для нее. Его запах...так прекрасен. Его рот был вкуса сладости и богатства. Он был высоким и сильным, и ...
выскользнул из ее объятий.
"Куда ты идешь?" спросила она.
Его колени согнулись и он опустился на несколько сантиметров,опираясь на деревянные перила и глядя в небо. Он выглядел так, как будто ему было больно.
"Ты сказала, что ничто не сможет утащить тебя", сказал он тихим голосом. "Но они смогут. Может они просто опаздывают".
"Они? Кто?" спросила Люс, озираясь на пустынный берег. "Кэм? Я думаю, что мы потеряли его."
"Нет." Даниэль начал уходить вниз дощатым настилом. Он дрожал. "Это невозможно."
"Даниел."
"Это наступит," прошептал он.
"Ты пугаешь меня." Люс следовала позади, пытаясь держаться на высоком уровне. Поскольку внезапно, даже при том, что она не хотела , у нее было чувство, что она знала то, что он подразумевал. Не Кэм, но что - то еще, некоторая другая угроза.
Разум Люси затуманился. Его слова достучались до нее.

Глава 16
Люс стояла на перекрестке между кладбищем на северной стороне кампуса и тропинкой к озеру на южной. Был ранний вечер, рабочие - строители расходились по домам.Свет рассеивался через ветви дубов за гимнастическим залом, отбрасывая пятнистые тени на лужайку, расположенную по дороге к озеру. Соблазняя Люс выбрать этот путь. Она была не уверена, куда ей следует идти. Она сжимала в руках две записки.
Первая записка была от Кэма, содержащая извинения, которые она и ожидала, и просьбу о встрече после школы, чтобы принести их. Во второй записке, от Даниэла, не было ничего кроме, "Встретимся на озере". Она не могла этого дождаться. Ее губы до сих пор покалывало после их вчерашнего поцелуя. Она не могла выбросить из головы мысли о его пальцах гладящих ее волосы, и его губах на ее шее.
Воспоминания о другой часть ночи были туманными, в особенности с того момента как она присела рядом с Даниэлем на пляже. По сравнению с тем как его руки исследовали ее тело десятью минутами раньше, теперь Даниэл казалась, боялся даже прикоснуться к ней.
Ничто не могло стряхнуть с него этого изумления. Он все время бормотал одно и то же, снова и снова - "Что-то должно произойти. Что-то изменилось." - и смотрел на нее с болью в глазах, как если бы она дожидалась ответа, как если бы она понимала, что он имел в виду говоря эти слова. Наконец, она заснула, опираясь на его плечо, глядя на эфирном море.
Когда она проснулась часом позже, он нес ее вверх по лестнице к ее комнате в общежитии. Она была поражена, сообразив, что она проспала всю обратную дорогу в школу - и еще больше поражена странным свечением в холле.Было темно. Свеился Даниэл. Она не знала, как ему это удалось.
Все вокруг было залито тем мягким фиолетовым светом. Белые дверные проемы других студентов, завешанные наклейками (??), приобрели неоновый оттенок. Скучный черепичный линолеум
казалось, светился. Стекло окна, выходившего на кладбище, отбрасывало фиолетовый блик на первый намек на скучный желтый утренний свет на улице. Все это непосредственно под пристальным взглядом красных.
"Нас поймают," прошептала она нервно, все еще полусонная.
"Я не беспокоюсь о красных," Даниэль сказал спокойно, проследив за ее взглядом на камеры. Сначала его слова успокаивали, но потом она начала задумываться о чем-то неловком в его тоне: Если Даниэль и не беспокоился о красных, то он беспокоился о чем-то другом.
Когда он положил ее на постель, он поцеловал ее легонько в лоб, а затем сделал глубокий вдох. "Не исчезают от меня," сказал он.
"Никаких шансов на это."
"Я серьезно". Он закрыл глаза на длительное временя. "Отдохни сейчас – но найди меня утром, до занятий. Я хочу с тобой поговорить. Обещаешь?"
Она сжала его руку и потянула к себе для одного последнего поцелуя. Она держала его лицо между соими ладонями и таяла в нем. Каждый раз, когда ее глаза оставались открытыми он смотрел на нее. И ей очень это нравилось.
Наконец, он отступил, и стал в дверях, глядя на нее, его глаза все еще заставляли ее сердце биться так же сильно, как и, когда его губы минутой раньше. Когда он проскользнул обратно в коридор и закрыл за собой дверь, Люси впала в глубокий сон.
Она проспала свои утренние занятия и проснулась в начале дня, чувствуя себя возрожденной и живой. Вовсе не заботясь о том, что у нее нет оправданий для пропуска школы. Только обеспокоенная тем, что она проспала встречу с Даниэлем. Она найдет его, как только сможет, и он поймет.
Около двух часов, когда ей, наконец, пришло в голову что-нибудь съесть или, может быть заглянуть на занятие по религии мисс Софии, она нехотя вылезла из постели. Тогда она и увидела два конверта, что были подсунуты под дверь, которые сразу же вернули ее к основной цели, по которой она собиралась покинуть комнату.
Она должна была сначала отказать Кэму. Если она пойдет к озеру до кладбища - она знала, что никогда не сможет заставить себя покинуть Даниэля. Если она пойдет сначала на кладбище - ее желание видеть Даниэля снова сделает ее смелость достаточной, чтобы сказать Кэму слова, которые она не могла сказать ранее, т. к.слишком нервничала. Прежде чем все стало настолько пугающим и вышло из-под контроля прошлой ночью.
Отталкивая свои опасения по поводу встречи с ним, Люси пошла через студгородок в сторону кладбищу. Ранний вечер был теплым, и воздух был липким и влажным. Она собиралась стать одной из тех душных ночей, когда ветер с далекого моря никогда не дул достаточно сильно, чтобы охладить накал страстей. На кампусе никого не было, и листья на всех деревьях были спокойны. Люси возможно была единственной в Мече и Кресте, кто двигался. Все остальные будут отпущены после занятия и соберутся вместе в столовой на обед, и Пенни и, возможно, другие, задумаются о Люси.
Кэм оперся о ворота кладбища, покрытые лишайником, когда она появилась там. Его локти опирались на резные виноградной формы железные вехи, его плечи были нагнуты вперед. Он высоко подкидывал одуванчик стальным носком своих толстых черных ботинок. Люси не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь выглядел настолько снедаемым изнутри - в большинстве случаев Кэм, казалось, испытывал живой интерес к окружающему миру.
Но в это время он даже не посмотрел на нее, пока она не встала непосредственно перед ним.И тогда его лицо стало пепельным. Его волосы были зачесаны назад и она была удивлена заметив что он побрился (??? или обрил голову?) Его глаза смотрели на ее лицо, как будто ему было трудно сосредоточиться на каждой его особенности.Он выглядел потерпевшим кораблекрушение,
не побитым, но просто как будто бы он не спал несколько дней.
"Ты пришла." Сказал он хриплым голосом, но в конце слегка улыбнулся.
Люс захрустела костяшками пальцев, думая, что он не долго будет улыбаться. Она кивнула и достала его записку.
Он потянулся к ее руке, но она отдернула руку, сделав вид, что ей понадобилась рука, чтобы убрать волосы с глаз.
"Я подумал ты разозлишься из-за прошлой ночи," сказал он, оторвавшись от ворот. Он сделал несколько шагов в глубь кладбища, затем сел скрестив ноги, на короткую серую мраморную скамью среди первого ряда могил. Стряхнув грязь и листья, он похлопал по пустому месту рядом с собой, приглашая ее сесть рядом.
"Разозлилась?" спросила она.
"Это главная причина, почему люди вылетают из баров сломя голову."
Она села перед ним, скрестив ноги тоже. От сюда, она могла видеть верхнюю ветвь огромного старого дуба внизу в центре кладбища, где она и Кэм провели их послеобеденный пикник, что казалось было очень давно.
"Я не уверена," сказала Люс. "Скорее всего расстроена. Может быть, запутана. И разочарована." Она содрогнулась при воспоминании о взгляде парня, схватившего ее, шквале наносимых Кэмом ударов, расстилающейся черной густой тени… "Зачем ты меня, туда повел? Ты же знаешь, чем закончилось дело, когда Жюль и Филипп выбирались из школы."
"Джулс и Филипп были дебилы, каждый шаг которых контролировался благодаря браслетам слежения. Конечно, они бы попались". Кэм улыбнулся мрачно, но не ей. "Мы ничего ничего общего с ними не имеем, Люси. Поверь мне. И кроме того, я не пытался встрять в еще одну драку. Он потер виски, и кожа вокруг них сморщилась, выглядя жесткой и слишком тонкой. "Я просто не мог смотреть, как тот парень говорил с тобой, касался тебя. Ты заслуживаешь, чтобы тебя брали за руку наиболее заботливо". Его зеленые глаза расширились. "Я хочу быть тем, кто это делает. Единственным.
Она заправила волосы за уши, делая глубокий вдох. "Кэм, я действительно считаю тебя прекрасным парнем - "
"О, нет." Он обхватил свое лицо руками. "Не надо этой облегчающей отказ речи. Я надеюсь, ты не собираешься сказать, что мы должны быть просто друзьями."
"Ты не хочешь быть моим другом?"
"Ты знаешь, что я хочу быть больше, чем просто другом," сказал он, выплевывая слово "друг", так будто бы оно было грязным ругательством. "Это из-за Григории, ведь так? "
Она почувствовала, что ее желудок сжимается. Она догадалась, что было не слишком сложно понять это, но она была так поглощена своими чувствами, что у нее едва хватало времени обдумать, что подумал Кэм о них двоих.
"Ты не знаешь на самом деле ни одного из нас," сказал Кэм, вставая и отходя ", но ты готова выбирать прямо сейчас, да?
Было самонадеянно с его стороны, предполагать, что он все еще был на счету (??). Особенно после прошлой ночи. Что он мог думать, что между ним и Даниэлем было какое-то соперничество.
Тогда Кэм присел перед ней на скамейке. Лицо его выражало разные чувства - мольбу, серьезность, когда он взял ее руки в свои.
Люси был удивлена увидеть его столь уязвленным. "Мне очень жаль, сказала она, потянув руки назад. "Это просто случилось".
"Вот именно! Просто так получилось. Что же это, позволь мне угадать - прошлой ночью он смотрел на тебя с некоторыми новыми романтическими нотками. Люси, ты приняла решение, прежде чем даже узнала, что поставлено на карту. Может быть ... многое поставлено на карту ". Он вздохнул в ответ на смущенное выражение на ее лице. "Я могу сделать тебя счастливой."
"Дениел делает меня счастливой."
Как ты можешь так говорить? Он даже не прикоснется к тебе
Люси закрыла глаза, вспоминая их поцелуй вчера вечером на пляже. Руки Даниэля, окружающие ее. Весь мир казался таким правильным, таким гармоничным, таким безопасным. Но когда она открыла глаза сейчас, Даниила нигде не было видно.
Был только Кэм.
Она прочистила горло. "Нет, он сделает это. Он сделал это."
Ее щеки горели. Люси прижала холодную руку к ним, но Кэм не заметил этого. Его руки сжались в кулаки.
"Продуманно."
"Не твое дело, каким способом меня целует Даниэл." Она разъяренно укусила свою губу. Он дразнил ее.
Кэм усмехнулся. "Да? Я могу сделать это так же хорошо, как Григори, сказал он, взяв ее за руку и поцеловал ее с обратной стороны, прежде, чем позволить ей отдернуть ее обратно.
"Это не сравнимо" Люси сказала, отворачиваясь.
"Как насчет этого, тогда? Его губы слегка коснулись ее щеки, прежде чем она оттолкнула его.
"Неправильно"
Кэм облизал губы. "Ты говоришь, что Даниэл Григорий действительно поцеловал тебя так, как ты заслуживаешь поцеловал?" Что-то в уголках его глаз смотрело зловеще.
"Да," сказала она, "лучший поцелуй,который у меня когда-либо был". И даже при том, что это был ее единственный реальный поцелуй, Люс знала, что, если бы спросили ее снова через шестьдесят лет, сто лет, она сказала бы ту же самую вещь.
"И все же ты здесь ," Кэм покачал головой в знак недоверия.
Люси не нравился его вкрадчивый голос. "Я здесь только для того, чтобы сказать тебе правду о себе и Дэнииле. Чтобы сообщить тебе, что ты и я"
Взрыв смеха Кэма громко прогремел эхом по пустому кладбищу.Он смеялся с трудом сдерживаясь и вытирая слезы с глаз.
"Что смешного?" спросила Люс.
"Ты не представляешь," сказал он, все ещё смеясь.
Тон Кэма "ты-не-поймешь" не был далек от того, что использовал Даниэль прошлой ночью, когда почти безутешный он повторял: "Это невозможно". Но реакция Люси на Кэма была совершенно иной. Когда Даниэль отстранялся от нее, она чувствовала еще большую тягу к нему. Даже когда они спорили, она мечтала быть с Дэниэлем больше, чем она когда-либо хотела быть с Кэмом. Но когда Кэм заставил ее почувствовать себя каким-то аутсайдером, она почувствовала облегчение. Она не хотела быть ближе к нему.
Фактически, прямо сейчас она чувствовала слишком близко
С нее хватило. Скрипя зубами, она поднялась и последовала к воротам, сердита на себя за то, что потратить впустую так много времени.
Но Кэм опередил ее качнувшись вперед и не давая ей уйти.Он все еще смеялся над ней пытаясь сдержаться закусив губу. " Не уходи"- улыбался он.
"Оставь меня в покое."
Не сейчас
Прежде чем она могла остановить его, Кэм схватил ее в охапку и приподнял ее так, что ноги оторвались от земли.
Люс вскрикнула, пытаясь бороться, но он лишь улыбнулся.
"Отпусти меня!"
"Григори и я сражались в довольно справедливой борьбе до сих пор, не правда ли?
Она свирепо посмотрела на него и оттолкнула его грудь. "Иди к черту".
"Ты неправильно поняла," сказал он, таща ее лицо ближе к его. Его зеленые глаза сверлили ее, и она ненавидела это, часть ее все еще чувствовала себя охваченной его пристальном взглядом.
"На первый взгляд все выглядит сумасшедшим за последние пару дней", он говорил спокойным голосом -
"Но я ухаживаю за тобой, Люс, по настоящему. Не выбирай его, прежде чем не позволишь мне всего один поцелуй".
Она чувствовала, что его руки напряглись вокруг нее, и внезапно, она испугалась. Они были вне поля зрения школы, и никто не знал, где она была.
"Это ничего не изменит," сказала она ему, пытаясь казаться спокойной.
"Не смеши меня?(?) Притворись, что я - солдат, и ты исполняешь мое последнее желание. Я обещаю, только один поцелуй."
Мысли Люси понеслись к Даниэляю. Она представила его, ждущим на озере, занимая руки бросанием камней по воде, когда он должен был держать ее в своих объятиях. Она не хотела целовать Кэма, но что, если он действительно не отпустит ее? Поцелуй может быть самая маленькая, самая незначительная вещь. Самый простой способ вырваться на свободу. И тогда она будет свободна, чтобы вернуться к Даниэлю. Кэм пообещал.
"Всего один поцелуй - " начала она, но затем его губы были на её.
Ее второй поцелуй за несколько дней. Поцелуй с Дэниэлом был голодным и почти отчаянным,поцелуй с Кэмом был нежным и слишком совершенным, как если бы он тренировался с сотней девочек перед ней.
И все же она почувствовала что-то возрастающее в ней, желающее, чтобы она ответила, взяв весь гнева, который она чувствовала всего несколько секунд назад и уничтожив его напрочь. Кэм все еще держал ее в своих руках, удерживая весь ее вес на своих коленях. Она чувствовала себя в безопасности в его сильных, умелых руках. И ей необходимо было чувствовать себя в безопасности. Это так отличалось от, ну, каждого момента, когда она не целовала Кэма. Она знала, что забыла о чем-то, о ком-то - о ком? она не могла вспомнить. Был только поцелуй, и губы, и -
Вдруг она почувствовала что падает. Она врезалась в землю так, что воздух вылетел из ее легких. Приподнявшись на руках, она увидела, как в нескольких дюймах,
лицо Кэма стукнулось о землю. Она поморщилась, не смотря на себя.
Ранее - вечернее солнце пролило пыльный свет на две фигуры на кладбище.
"сколько еще раз ты должен погубить эту девушку?" услышала Люси грустный южный акцент.
Габби? Она посмотрела на верх, щюрясь от бликов заходящего солнца.
Габби и Даниел.
Габби кинулась, чтобы помочь ей всать на ноги, но Даниэль даже не смотреть ей в глаза.
Люс бурчала проклятия себе под нос. Она не могла понять, что может быть хуже, то что Даниэль только что видел как ее целовал Кэм, или то что она была уверена, Даниэль собирается снова драться с Кэмом.
Кэм встал перед ними, не обращая внимания на Люс. "Хорошо, кто из вас будет на этот раз?" зарычал он.
В этот раз?
"Я" сказала Габби, выступая вперед, положив руки на бедрах. "Это первая маленькая любовная tap произошла из-за меня (???), милый Кэм. Что ты собираешься делать с этим?"
Люс покачала головой. Габби должно быть шутить. Конечно это было некоторой игрой. Но Кэм, казалось, не думал, что это было забавно. Он обнажил свои зубы и закатал рукава, поднимая кулаки и продвигаясь.
"Опять, Кэм"? ругала его Люси. "Ты еще не поучаствовал в достаточном количестве драк на этой неделе? Как будто было недостаточно того, что он действительно собирался ударить девушку.
Он одарил ее полуулыбкой. "Третий раз очарователен", сказал он, и голос его был злобен. Он обернулся как раз, когда Габби нанесла ему высокий удар в челюсть.
Люси поспешно отпрянула, когда Кэм упал. Его глаза были закрыты и он хватался за лицо. Стоящая над ним Габби казалась равнодушной, как если бы она только что вытащила прекрасно запеченный персиковый коблер из духовки. Она взглянула на ногти и вздохнула.
"Мне должно быть стыдно бить тебя именно тогда, когда я привела в порядок свой маникюр. Ну чтож, сказала она, продолжая неоднократно пинать Кэма в живот, смакуя каждый удар, как детскую победу в аркадной игре.
Он согнулся пополам. Люси не могла больше видеть его лицо - оно находилось между его коленями - но он стонал от боли и задыхался от своего собственного дыхания.
Люси стояла и смотрели то на Габби, то на Кэма и обратно, не в состоянии понять то, что она видела. Кэм было вдвое больше нее, но Габби, казалось, брала верх. Буквально вчера Люси видела, как Кэм избил того огромного парня в баре. И в тот вечер, за пределами библиотеки - Даниэль и Кэм казалось были равны по силам. Люси восхищалась Габби, с ее радужной резинкой, которая собирала ее волосы в высокий хвостик. Теперь она прижимала Кэма к земле и заламывала его руку за спину. "Дядя"? она издевались. "Просто скажи волшебное слово, сладенький. И я отпущу тебя".
"Никогда," Кэм плюнул на землю.
"Я надеялась, что ты это скажешь," сказала она, с силой сунув его лицом в грязь.
Даниэль положил свою руку на шею Люси. Она расслабилась перед ним и оглянулась назад, боясь увидеть выражение его лица. Он должно быть ненавидел ее прямо сейчас.
"Я сожалею", прошептала она. "Кэм, он - "
"Зачем ты здесь с ним встречалась?" Сказал Даниэль, с болью и в то же время, яростно. Он схватил ее за подбородок, заставляя ее посмотреть на него. Его пальцы словно примерзли к ее коже. Его глаза стали совершенно фиолетовыми, в них не было ни капли серого.
Губы Люси дрожали. "Я думала что смогу позаботиться об этом. Быть искренней, что бы ты и я были вместе, и не имели повода волноваться о чем-либо еще."
Дэниел фыркнул,и Люси осознала насколько глупо это прозвучало.
"Тот поцелуй...," сказала она, заламывая руки. Она хотела выплюнуть его из своего рта. "Это была такая огромная ошибка."
Дениел закрыл глаза и отвернулся. Несколько раз открыл рот чтобы сказать что-то, думая о чем-то более хорошем. Он схватил свои волосы руками и покачал головой. Глядя на него, Люси подумала, что он заплачет.
Потом он взял ее в руки.
"Ты сердишься на меня?" Она уткнулась лицом в грудь и вдохнула сладкий запах его кожи.
"я только рад, что мы добрались сюда вовремя".
Звук хныканья Кэма заставил их обоих оглянуться. Затем гримаса. Даниэль взял руку Люси и попытался оттащить ее, но она не могла оторвать глаз от Габби, которая держала Кэма в захвате, и даже не запыхалась. Кэм выглядел побитым и жалким. Это просто не имело никакого смысла.
"Что происходит, Даниэль?" прошептала Люси. "Как Габби может выбить дух из Кэма? Почему он позволяет ей это?"
Даниэль наполовину вздыхал, наполовину хихикал. "Он не позволяет ей. То, что ты видишь, является только образцом того, что эта девочка может сделать."
Она покачала своей головой. "Я не понимаю. Как-"
Даниэль погладил ее щеку. "Ты прогуляешься со мной"? спросил он. "Я собираюсь попытаться объяснить , но я думаю, что ты ,вероятно, должна сесть".
Люси и сама собиралась прояснить несколько вещей о Даниэле. Или, если не прояснить то, по крайней мере, завести разговор, чтобы увидеть, покажет ли он признаки мыслей о том, что она была полностью, наверняка душевнобольной. Этот фиолетовый свет, для начала. И сны, которые она не могла - не хотела прекращать.
Даниэль привел ее к части кладбища, которое Люс никогда не видела прежде, ясное, плоское место, где два персиковых дерева росли рядом. Их стволы поклонились друг к другу, формируя схему сердца в воздухе .
Он подвел ее под странные, скрюченное сплетения ветвей и взяв ее руки, соединяя ее пальцы с его.
Вечер был тихим, за исключением пения сверчков. Люси представила всех остальных студентов в столовой. Насыпающих картофельное пюре на их лотки, посасывая густое комнатной температуры молоко через соломинку. Как будто, вдруг, она и Даниэль были в другой пространственной плоскости от остальной части школы. Все кроме его рук вокруг нее, блеска его волос в свете заходящего солнца, его теплых серых глаз - все остальное было так далеко.
"Я не знаю с чего начать," сказал он, сжимая сильнее, будто массируя, ее пальцы, как будто он мог стереть ответ. "Так много есть чего сказать тебе, и я должен сделать это правильно."
Также как она хотела, чтобы слова Даниэля были простым признанием в любви, Люси знала лучше (??). Даниэль собирался сказать что-то трудное, то, что могло бы объяснить многое о нем, но также для Люси может будет тяжело услышать.
"Может попробуешь что-то вроде "у меня есть плохая и хорошая новость?" предложила она.
"Хорошая мысль. Что ты хотчешь в первую очередь?
"Большинство людей,сначала, хотят хорошие новости ."
"Может быть, это так, сказал он. "Но ты не очень похожа на обычных людей".
"Хорошо, я , сначала ,возьму дурные вести ."
Он закусил свою губу. "Тогда обещай мне, ты не уйдешь прежде, чем я доберусь до хороших новостей?"
Она не собиралась уходить. Не сейчас, сейчас, когда он больше не отталкивает ее. Не тогда, когда он рядом и предлагает некоторые ответы на длинный список вопросов, ответы на которые она искала в течение последних нескольких недель.
Он поднес ее руки к своей груди и держал их возле своего сердца. "Я собираюсь сказать тебе правду," сказал он. "Ты не будешь мне верить , но ты имеешь право знать. Даже если это тебя убивает."
"Хорошо". Внутренности Люси стянулись в кровоточащий узел боли, и она могла чувствовать, как колени начало трясти. Она была рада, когда Даниэль заставил ее сесть.
Он шагнул назад и вперед, затем сделал глубокий вдох. "В Библии..."
Люси застонала. Она ничего не могла поделать, у нее была реакция коленного рефлекса на разговоры о Воскресной школе. Кроме того, она хотела обсудить их самих, а не какую-то моралистическую притчу. Библия не давала ответов на любой из ее вопросов о Даниэле.
"Только слушай," сказал он, стреляя в нее глазами. "В Библии ты знаешь, как Бог раздувает проблему о том, как все должны любить его всей своей душой? Как это должно быть безоговорочным, и непревзойденным?"
Люс пожала плечами. "Наверное."
"Хорошо" сказал Даниил, пытаясь подобрать правильные слова. "Это требование не применяется только к людям".
"Что ты имеешь введу?Кто еще? Животные?"
"Иногда, конечно," сказал Даниэль . "Как и змей. Он был проклят после того как он соблазнил Еву. Проклят, чтобы скользить по земле навсегда.
Люс дрожала, вспоминая Кэма. Змея. Их пикник. То ожерелье. Она протирала свою чистую, голую шею, рада,что избавлена от этого.
Он пробежал пальцами по ее волосам, по ее шее. Она вздохнула, в состоянии блаженства.
"Я хочу сказать ... Я думаю, можно сказать, что я проклят, тоже, Люси. Я был проклят на долгое, долгое время". Он говорил так, будто чувствовал горечь слов. "Я сделал выбор однажды, выбор, который я верил во-что я все еще верю, хотя-"
"Я не понимаю," сказала она, качая головой.
"Конечно, ты не понимаешь," сказал он, опускаясь на землю рядом с ней. "И у меня не лучший послужной список, чтобы объяснить тебе это". Он почесал затылок и понизил голос, будто говорил сам себе. "Но все, что могу сделать, это попытаться. Ничего не происходит".
"Хорошо", сказала она. Он сбил ее с толку, и он ведь он практически ничего не сказал еще. Но она старалась выглядеть менее потерянной, чем она себя чувствовала.
"Я влюблялся," объяснил он, беря ее руки и сильно сжимая . "Много раз. И каждый раз, это заканчивается катастрофически."
"Снова и снова". Слова ее почувствовать дурноту. Люси закрыла глаза и отдернула свои руки. Он уже говорил ей это. В тот день на озере. Он был разбит. Он обжегся. Зачем вспоминать этих других девчонок сейчас? Это ранило тогда и ранило еще больше сейчас, как острая боль в ребрах. Он сжал ее пальцы.
"Посмотри на меня," умолял он. "Вот то, где это становится трудно."
Она открыла свои глаза.
"Человек, в которого я влюбляюсь каждый раз, ты."
Она задержала дыхание, и хотела выдохнуть, но вышло как острый, сокращающийся смех.
"Правильно, Даниэль," сказала она, начиная вставать. "Ничего себе, ты действительно проклят. Это кажется ужасным."
"Послушай". Он толкнул ее обратно вниз с такой силой, что она почувствовала пульсацию в плече. Его глаза сверкали фиолетовым и она поняла, что он начинал сердится. Что ж, она тоже.
Даниэль взглянул вверх на персиковое дерево, как бы прося помощи. "Я молю тебя, позволь мне объяснить." Его голос дрогнул. "Проблема не в том, чтобы любить тебя."
Она сделала глубокий вдох. "В чем тогда? Она заставила себя слушать, быть сильнее и не обижаться. Даниэль посмотрел, будто он был разбит достаточно для них обоих.
"Я обречен жить вечно", сказал он.
Деревья шелестели вокруг них, и Люси заметила малейшую струйку тени краешком глаза. Не мрачный, всепоглощающий вихрь черноты из бара прошлой ночью, но предостерегающую. Тень держалась на расстоянии, хладнокровно располагаясь за углом, но она ждала. Ее. Люси чувствовала сильный озноб, глубоко в ее костях. Она не могла подавить ощущение, что что-то колоссальное, черное, как ночь, что-то окончательное было в пути.
"Прости," сказала она, переводя взгляд обратно на Даниэла. "Не мог бы ты, хм, повторить это еще раз?"
"Я обречен жить вечно", повторил он. Люси все еще была потеряна, но он продолжал говорить, поток слов выплескивался из его рта. "Я обречен жить, и смотреть, как дети рождаются и растут, и влюбляются. Я смотрю, как они заводят своих детей и стареют. Я смотрю, как они умирают. Я приговорен, Люси, наблюдать за этим всем снова и снова. Всем, кроме тебя. Его глаза были стеклянными. Его голос упал до шепота. "Ты не влюбишься..."
"Но...," прошептала она в ответ. "Я.. влюбилась."
"Ты не можешь иметь детей и состариться,люси"
"Почему нет?"
"Ты уходишь каждые семнадцать лет"
"Пожалуйста - "
"Мы встречаемся. Мы всегда встречаемся, так или иначе мы всегда оказываемся вместе, независимо от того куда я иду, независимо от того как я пытаюсь отдалить себя от тебя. Это никогда не имеет значения. Ты всегда находишь меня."
Сейчас, он смотрел на свои сжатые кулаки, будто он был не в состоянии поднять глаза, и хотел кого-нибудь ударить.
"И каждый раз, когда мы встречаемся, ты влюбляешься в меня —"
"Даниел - "
"Я могу сопротивляться тебе или сбежать от тебя или попробовать проявить твердость, чтобы не ответить тебе, но это не имеет никакого значения. Ты влюбляешься в меня, и я в тебя."
"Это настолько ужасно?"
"И это убивает тебя."
"Хватит!" закричала она."Что ты пытаешься сделать? Отпугнуть меня?"
"Нет." Фыркнул он. "Это все равно не сработает."
"Если ты не хочешь быть со мной...," сказала она, надеясь, что это было детально разработанная шутка, прощальная речь, чтобы закончить все , а не правда. Это не могло быть правдой. "... есть вероятно более правдоподобная история, чтобы рассказать ."
"Я знаю, что ты не можешь мне верить. Это - то, почему я не мог сказать тебе до сих пор, когда я говорил с тобой . Поскольку я думал, что я понял правила, и... мы поцеловались, и теперь я ничего не понимаю."
Она припомнила слова, произнесенные им прошлой ночью: Я не знаю, как это остановить. Я не знаю, что сделать,
"Потому что ты поцеловал меня".
Он кивнул.
"Ты поцеловал меня и, когда мы перестали целоваться, ты удивился."
Он кивнул снова, имея изящество выглядеть немного робким.
"Ты целовал меня," продолжила Люс, пытаясь связать все воедино, "думая, что я это не переживу?"
"Полагаясь на предыдущий опыт," сказал он хрипло. "Да."
"Это просто сумасшествие," сказала она.
"Это не о поцелуе на сей раз, это о том, что это означает. В некоторых жизнях мы можем целоваться, но в большинстве мы не можем." Он погладил ее щеку, и она боролась с тем, как хорошо это чувствовать. "Я должен сказать, я предпочитаю жизни, где мы можем целоваться." Он смотрел вниз. "Хотя это действительно делает потерю тебя намного тяжелее."
Она уже хотела на него разозлиться. Придумывать такую безумную историю, вместо того, чтобы заключить ее в объятия. Но что-то подсознательно подсказывало ей, не убегать от Даниэла прямо сейчас, а выслушать его объяснения.
"Когда ты терял меня", сказала она, выделяя каждое сказанное слово. "Как это происходило? Почему?"
"Это зависит от тебя, от того, насколько ты занимаешься нашим прошлым, на том, как хорошо ты меня узнала, кем я являюсь." Он опустил свои руки пожал плечами. "Я знаю, что это звучит невероятно-"
Безумно
Он улыбнулся. "Я собирался сказать неопределенно. Но я стараюсь не скрыть от тебя ничего. Это просто очень, пре очень деликатная тема. Иногда, в прошлом только разговор на эту тему ..."
Она попыталась прочитать слова по его губам, но он так ничего ине сказал.
"Убивал меня?"
"Я хотел сказать разбивал мне сердце."
Совершенно очевидно, что ему было больно, и Люси хотела утешить его. Она могла чувствовать как что-то тянуло ее, что-то в ее груди дергало ее вперед. Но она не могла. Тогда она почувствовала уверенность, что Даниэль знал о светящемся фиолетовом свечении. То, что он имел отношение к этому.
"Кто ты?" спросила она. "Что-то вроде..."
"Я брожу по земле всегда зная, где-то в уголке моего разума, что ты придешь. Я раньше искал тебя. Но потом, когда я начал скрываться от тебя - из-за разбитого сердца я знал, это было неизбежным - ты начала искать меня. Мне не потребовалось много времени, чтобы осознать, что ты приходишь каждые семнадцать лет".
Семнадцатый день рождения Люс был в конце августа, за две недели до того, как она зарегистрировалась в Мече & Кресте. Это было грустное празднование, только Люс, ее родители, и приобретенный в магазине пирог. Не было никаких свечей, на всякий случай. И что относительно ее семьи? Они возвращались каждые семнадцать лет, также?
"Это не достаточно долго для меня, чтобы когда-либо закончить это до этого," сказал он. "Но достаточно долго для того, чтобы я сделал это снова."
"Так ты знал, что я приду?" с сомнением спросила она. Он выглядел серьезным, но она все еще не могла поверить. Она не хотела.
Даниэль покачал головой. "Не день, когда ты появилась. Это совсем не так. Разве ты не помнишь мою реакцию, когда я увидел тебя? Он взглянул вверх, будто он сам вспоминал это. "Первые несколько секунд каждый раз, я всегда в таком приподнятом настроении. Я забыл кем являюсь. Затем я вспоминаю."
"Да," сказала она медленно. "Ты улыбнулся, а потом...поэтому ты меня отшил?"
Он нахмурился.
"Но если это происходит каждые семнадцать лет, как ты говоришь," сказала она, "ты также знал, что я приеду. Ты, как бы предчувствовал это."
"Это сложно, Люси."
"Я видела тебя в тот день, прежде чем ты увидел меня. Вы смеялись с Роландом во дворе . Вы смеялись а я ревновала. Если ты все знал, Даниил, если ты такой умный, что можешь предсказать, когда я собираюсь приехать, и когда я умру, и как трудно все это будет для нас, как ты мог смеяться ? Я не верю, сказала она, чувствуя в голосе дрожь. "Я не верю в это.
Даниэль нежно прижал палец к ее глазу и вытереть слезы. "Это такой красивый вопрос, Люси. Я обожаю тебя за это, и мне хотелось бы объяснить все лучше. Все, что я могу сказать тебе это: единственный способ жить вечность, уметь ценить каждую минуту. Этои все Я делаю.
"Вечность", повторила Люси. Еще одна вещь которую я не понимаю.
"Это не имеет значения. Я не могу смеяться как это было раньше. Как только ты появляешься, меня настигают."
"Это не имеете никакого смысла," сказала она, желая уйти прежде, чем стемнеет. Но история Даниэля была настолько более чем бессмысленна. Все время, которое она была в Мече & Кресте, она полагала, что она сумасшедшая. Ее безумие бледнело по сравнению с Даниэлем.
"Нет никакого руководства для того, как объяснить это... девушке, которую вы любите," говорил он, переплетая ее волосы с его пальцами. "Я прилагаю все усилия, я могу. Я хочу, чтобы ты верила мне, Люси. Что я должен сделать?"
"Расскажи другую историю," сказала она горько. "Придумай более нормальное оправдание."
"Ты выдала себя, ты чувствовала, что знала меня. Я попытался отрицать это, пока мог, потому что знал, что это случится."
"Конечно, у меня было чувство, что мы где-то раньше встречались, " сказала она. Теперь к ее голосу примешался страх. "Например, в торговом центре или летнем лагере или где-то еще. Но не в какой-то прошлой жизни." Она покачала головой. "Нет ... я не могу".
Она закрыла уши. Даниэль раскрыл их.
"И все же ты знаешь своим сердцем, это правда." Он сжимал ее колени и смотрел глубоко в ее глаза." Ты знала это, когда я следовал за тобой к вершине Corcovado в Рио, когда ты хотела видеть, что статуя закрывается. Ты знала это, когда я нес тебя две мили в Реку Иорданию после того, как ты заболела до Иерусалима. Я сказал тебе не есть все те даты(?). Ты знала это, когда ты была моей медсестрой в той итальянской больнице во время первой мировой войны, и перед тем, как я скрылся в твоем подвале во время чистки царя Санкт-Петербурга. Когда я измерял башенку твоего замка в Шотландии во время Преобразования, и кружил тебя в шаре коронации короля в Версале. Ты была единственной женщиной, одетой в черное. Было то, что поселок художников в Кенгуру Quintana, и марш протеста в Кейптауне, где мы провели ночь в ручке(?). Открытие Театра Земного шара в Лондоне. У нас были лучшие места в доме. И когда мое судно разрушало на Острове Tаити, ты была там, поскольку ты была, когда я был преступником в Мельбурне, и карманником в восемнадцатом столетии Ним, и монах в Тибете. Ты появляешься всюду, всегда, и рано или поздно ты ощущаете эти вещи, которые я только что сказал тебе. Но ты не будешь позволять себе принимать все это, как правду."
Даниэль остановился, чтобы отдышаться и посмотрел мимо нее, безнацеленно. Тогда он вытянулся, опираясь своей рукой на ее колено, посылая огонь через нее снова.
Она закрыла свои глаза, и когда она открыла их, Даниэль держал самый прекрасный белый пион. Он фактически пылал. Она поворачивалась, чтобы найти, откуда он взял его, как же она не заметила его прежде. Были только сорняки и гниющая плоть упавших фруктов. Они скрепили цветок. (возможно оба его взяли, я не знаю).
"Ты знала это, когда ты выбирала белые пионы каждый день в течение месяца тем летом в Helston. Помнишь это?" он уставился на нее, как он хотел увидеть это в ней. "Нет", он вздохнул. "Конечно нет. По-этому я завидую тебе."
Но пока он говорил, кожа Люси начала ощущать тепло, как будто она отвечала на слова, которые ее мозг не понимал, как реагаровать. Часть ее не была уверена в чем-нибудь больше.
"Я говорю все это - сказал Даниил наклонившись к ней таким образом, что их лбы касались, " - потому что ты - моя любовь, Люсинда. Для меня, ты - самое главное в жизни."
Нижняя губа Люси дрожала. Ее руки слабо тянулись к нему. Лепестки цветка, пропущены через их пальцы к основанию.
Почему ты загрустила?
Это было слишком, чтобы даже начать думать. Она отклонилась от Даниэля и встала, снимая листья и траву с джинсов. Ее голова вращалась. Она жила прежде?
"Люси"
Она покачала головой "Я думаю мне нужно где-то прилечь" . Она облокотилась на дерево. Она чувствовала себя ослабленной.
"Ты не в порядке, сказал он, вставая и взяв ее за руку.
"Нет."
"Мне очень жаль." Даниэл вздохнул. "Я не знаю, на что я рассчитывал, рассказав тебе обо всем. Я не должен был ... "
Она никогда бы не подумала, что наступит момент, когда ей нужно будет расстаться с Дэниелом, но она должна была уйти. То, как он смотрел на нее, она могла бы сказать, что он хочет предложить увидеться позже, чтобы они могли поговорить об этом, но она не была уверена в том, что это хорошая идея. Чем больше он говорил, тем больше она чувствовала как что-то пробуждается в ней - что-то, к чему она не была уверена, что готова. Она больше не чувствовала себя сумасшедшей - и не была уверена, что Дэниел им был. Для кого-то его объяснения были бы все более и более бессмысленными. Для Люси... она еще не была уверена, но что если его слова и были ответами, раскрывающими смысл ее жизни? Она не знала. Она боялась как никогда раньше.
Она пожала его свободную руку и повернулась в сторону своего общежития.Через несколько шагов, она остановилась и медленно обернулась.
Дэниел не двигался. "Что такое?" спросил он, приподняв подбородок.
Она встала недалеко от него. "Я обещала тебе что останусь до тех пор пока не услышу хорошие новости."

Глава 17
Люси упала на кровать, давая уставшему, потрясённому организму отдохнуть. После того как она сбежала с кладбища и от Даниеля, она прибежала практически сразу в комнату.Она даже не потрудилась включить свет, из-за этого она споткнулась об кресло и ударилась пальцем об него. Люси свернулась в клубок и прижала ногу к себе. По крайней мере боль была чем-то реальным, с чем она могла справиться, что-то нормальное для этого мира. Она была так рада, наконец, в покое.
Раздался стук в дверь.
Она не могла прерваться
Люси проигнорировала стук. Она не хотел видеть кого-либо, кто бы это ни был, намек был понятен. Снова стук. Тяжелое дыхание, кто-то с аллергией, кашлял.
Пенни
Прямо сейчас она не могла видеть Пенни. Она или казалась бы сумасшедшей, если бы она попыталась объяснить все, что случилось с нею за прошлые двадцать четыре часа, или она сошла бы с ума, пытаясь надеть нормальное лицо и держать это в себе
Наконец, Люс услышал шаги Пенни, шагающие далеко внизу прихожей. Она вздохнула с облегчением, которое превратилось в длинное, одинокое хныканье.
Она хотела обвинить Даниэля в том, что он развязал это неконтролируемое чувство в ней, и в течение секунды, она попыталась вообразить свою жизнь без него. За исключением того, что это было невозможно. Как попытка помнить Ваше первое впечатление от дома после того, как Вы жили в этом в течение многих лет. Именно так он добрался до нее. И теперь она должна была выяснить способ пробраться через все странные вещи, которые он сказал ей сегодня вечером.
Но глубоко в уме, она все еще возвращалась к тому что он говорил о временах, что они провели вдвоем в прошлом. Возможно Люс не могла точно помнить моменты, которые он описал или места, которые он упоминал, но странным способом, его слова не были шокирующими. Все это было так или иначе знакомо.
Например, она всегда необъяснимо ненавидела даты. Даже вид их сделал ее чувство тошнотворным. Она начала утверждать, что у нее была аллергия, таким образом ее мама прекратила пытаться допекать ей этим. И она просила, всю свою жизнь, родителей что бы они её отвезли в Бразилию, хотя сама не могла точно объяснить, почему именно туда. Белые пионы. Даниэль дал ей букет после огня в библиотеке. Всегда было что-то в них необычное, но такое знакомое.
небо за окном было древесно-угольным, с несколькими затяжками белого облака. В её комнате было темно, но бледный, полный цветения букет, который стоял на подоконнике, выделялся в полумраке. Она стояли в вазе неделю, и ни один лепесток не увял.
Люси приподнялась и вдохнула их сладость.
Она не могла обвинить его. Да, он казался сумасшедшим, но он был также прав — она была той, кто пришел к нему снова и снова предположив, что у них была своего рода история. И это не было только это. Она была также той, кто видел тени, той, кто продолжал оказываться вовлеченным в смертельные случаи невинных людей. Она пыталась не думать о Треворе и Тодде, когда Даниэль начал говорить о ее собственных смертельных случаях — как он наблюдал, что она умерла очень много раз. Если бы был какой-нибудь способ понять такую вещь, то Люс хотела бы спросить, чувствовал ли Даниэль когда-либо себя ответственным. За потерю ее. Была ли его действительность подобна секретной, уродливой, наиважнейшей вине,с которой она оказывалась каждый день.
Она упала на кресло, которое оказалось по средине комнаты. Ауч. Когда она оказалась внизу, пытаясь нащупать хоть что-то, обнаружила книгу. (Я не уверена в переводе, слишком много она падала!)
Люси поднялась по стене и включила свет, искоса глянув на уродливую люминесцентную лампу. Книга в ее руках была той, которую она прежде не видела. Она была сделана с бледно-серой ткани, с потертыми углами и коричневым клеем у основания книги.
Наблюдатели: Миф в Средневековой Европе,
Книга предка Даниэля.
Она была тяжелой и пахла дымом. Она вытянула записку, которая была вложена внутрь книги.
Да, я нашла запасной ключ и вошла в твою комнату без разрешения. Я сожалею. Но это СРОЧНО!!! И я не могла тебя найти. Где ты пропадаешь? Ты должна это увидеть, нам нужно это обсудить. Встретимся через час. Будь осторожна, ХОХОХО Пен.
Люси положила записку рядом с цветами и взяла книгу в постель. Она села с ней свесив ноги над краем. Она просто держала книгу в руках иу нее возникло странное, теплое ощущение жужжания под кожей. Книга была почти живой в руках.
Она с треском ее открыла, ожидая расшифровать некоторое академическое оглавление или отыскать индекс в конце, но пока она не находила ничего даже отдаленно связанное с Даниэлем.
Она так и не получила после титульного листа
Внутри на передней обложке книги была наклеена фотография тона сепии. Это была очень старая карточка с визитным стилем фотографии, напечатанная на бумаге цвета пожелтевших белков. Кто-то нацарапал чернилами внизу: Хелстон, 1854,
Жар мелькнул на ее коже. Она сняла ее черный свитер через голову, но в майке все еще было жарко.
Воспоминание о голосе Даниеля гулко зазвучало в голове. "Я обречен жить вечно", - так он сказал. - "Ты приходишь каждые семнадцать лет. Ты влюбляешься в меня, а я - в тебя. И это тебя убивает".
Её голова пульсировала.
Ты моя любовь, Люсинда. Для меня, ты всегда там есть.
Она касалась схемы картины, вклеенной в книге. Папа Люси, стремящийся гуру фотографии, восхитился бы по тому, каким хорошо сохранившимся было изображение , насколько ценным это должно быть.
Люси, с другой стороны, была обеспокоена людьми в образах. Потому что, если каждое слово из уст Даниила было правдой, то нет никакого смысла вообще.
Молодой человек, со светлыми короткими волосами и немного светлее глазами, в изящном, аккуратном пальто.Его поднятый подбородок и четкие скулы заставили его прекрасное одеяние выглядеть еще более выдающимся, но именно его губы привлекли внимание Люси. Точное очертание его улыбки, вместе с его взглядом...... это составило в целом выражение, которое Люси видела в её мечтаниях, последние несколько недель. И в течении нескольких дней, лично.
Этот человек выглядел как Даниэл. Даниэл, который только что сказал ей, что он любит ее и что она перевоплощалась десятки раз. Даниэл, который говорил так много вещей которые Люсси не хотел слышать, и поэтому убежала от него. Даниэл которого она оставила под персиковыми деревьями на кладбище.
Это было просто замечательной копией. Некий дальний родственник, автор книги, может быть, был тем у кого гены прямо по праву составляли генеалогическое дерево Даниила.
За исключением того, что молодой человек на картине находился рядом с молодой женщиной, которая также выглядела тревожно знакомой.
Люс держала книгу в дюймах от лица и детально изучал изображение женщины.Она была одета в черное кружевное, черное, шелковое платье, которое обтягивало тело к ее талии прежде, чем вздыматься в широких черных ярусах. Черные шнурованные браслеты, заключены на её руке, оттеняли её белые, голые пальцы.Ее маленькие зубки показались между ее губами, которые были разделены в легкой, непринужденной улыбке. У нее была светлая кожа, на несколько тонов светлее чем у человека. Глубоко посаженые глаза обрамленные густыми ресницами.Черное наводнение волос, которые упали волнами к её талии.
Люс потребовалась минута, чтобы впомнить, как дышать, и даже затем, она все еще не могла оторвать свои напряженные глаза от книги. Женщина на фотографии?
Это была она.
Либо Люси была права, и ее память о Даниэле осталась после забытой поездки в Саванну, где они позировали для яркого, украшенного снимка в старой кабинке для фотографий, чего она не помнит, или же Даниэль был прав.
Люси и Даниэл знали друг друга
В совсем другом времени.
Она не могла отдышаться. Вся её жизнь начала прокручиваться в её мыслях, всё перешло в проблему - зудящие темные тени, которые преследовали её, ужасная смерть Тревора, мечты...
Она должна была найти Пенни. Если кто-либо мог придумать объяснение такого невозможного возникновения, это была бы Пенни. С непостижимой старой книгой, подвернутой под ее рукой, Люс оставила комнату и мчалась к библиотеке.
Библиотека была теплой и пустой, но кое-что о высоких потолках и бесконечных рядах книг раздражало Люс. Она шла быстро мимо нового стола требования, который все еще выглядел бесплодным и нежившим . Она перешла(?) огромный неиспользованный карточный каталог и бесконечную справочную секцию, пока она не достигла длинных столов в секции группового исследование.
Вместо Пенни, Люс нашла Aрриaн, играющую в шахматы с Роландом. Она выложила ноги на стол и одела полосатую кепку . Ее волосы были подвернуты под шляпой, и Люс, заметила, впервые,начиная с утра, когда она подстригла волосы Арриан, глянцевый, шрам под мрамор вдоль ее шеи.
Арриан была сосредоточена на игре. Шоколадная сигара качалась между ее губами, поскольку она рассмотрела свое следующее движение. Роланд скрутил свои дреды в два узла на макушке. Она давал Арриан хищно наблюдать, нажав на одну из своих пешек размером с палец.
"Поражение, с*ка," сказала Арриан торжествующе, сваливая короля Роланда, так же, как Люс, свалилась перед их столом. "Люсиндааа", пела она, осматриваясь . "Ты скрывалась от меня."
"Нет."
"Я кое-что слышала о тебе," сказала Арриан, заставляя Роланда наклонить его голову что бы расслышать. "Толчек локтем, подмигивание. Это значит что ты должна сесть и говорить. Прямо сейчас."
Люс прижимала книгу к ее груди. Она не хотела садиться. Она хотела обыскивать библиотеку для Пенни. Она не могла вести светскую беседу с Aрриан-особенно не перед Роландом, который убирал свои вещи от места рядом с ним.
"Присоединяйся к нам," сказал Роланд.
Люси неохотно опустилась на край сиденья. Она просто останется на несколько минут. Правда, она не видела Aрриан в течение нескольких дней, и при нормальных обстоятельствах, ей действительно не хотела бы упустить этот момент.
Но они были далеки от нормальных обстоятельств, и Люс ни о чем не могла думать кроме этой фотографии.
"Как только я размажу задницу Роланда по шахматной доске, сыграем в другую игру. Как насчет "кто, на днях видел компрометирующие фото Люс?" сказала Арриан, скрестив руки на столе.
"Что?" Люс подпрыгнула. Она придавила свою руку твердо на обложку книги, чувствуя себя бесспорной, что ее напряженное выражение выдавало все. Она никогда не должна была приносить это сюда.
"Я выскажу тебе три предположения," сказала Арриан, закатывая глаза. "Молли щелкнула тебя ныряющий в большой черный автомобиль вчера после урока."
"Ох." Вздохнула Люси
"Она собиралась выдать тебя Рэнди," Арриан продолжала. "Пока я не дала ей знать что это незачем делать, Ммм-хмм." Она щелкнула пальцами. "Теперь, что бы показать свою благодарность, скажи мне, она тайком водят тебя к психоаналитику, вне кампуса?" Арриан понизила голос до шепота и постучала ногтями по столу. "Или у тебя появился ухажер?"
Люс посмотрела на Роланда, который не отрываясь смотрел на нее.
"Ни то, ни другое," - ответила она. - "Я просто уехала ненадолго, чтобы поговорить с Кэмом. Это точно не..."
"Обман! Плати, Aрри," сказал Роланд, усмехаясь. "Ты должна мне десять долларов."
У Люс отвисла челюсть.
Aрриан похлопала ее руку. "Не грандиозное соглашение, мы только сделали небольшое пари, чтобы держать вещи интересными. Я предполагала, что это был Даниэль, с которым ты ушла. Роланд здесь выбрал Кэма. Ты исчерпываешь мои финансовые ресурсы, Люс. Мне не нравится это."
"Я была с Дэниелом," - Люси почему-то почувствовала потребность всё объяснить. Неужели этим двоим больше нечем заняться, кроме как сидеть тут и обсуждать, как она проводит своё свободное время?
"О," - разочарованно произнёс Роланд. - "Дело принимает другой оборот".
"Роланд." Люси повернулась к нему. "Я должна тебя о кое-чём спросить."
"Говори со мной." Он вытащил блокнот и ручку из его черно-белой спортивной куртки в тонкую полоску. Он держал ручку сбалансировано над бумагой, как официант, берущий заказ. "Что ты хочешь? Кофе? Выпивка? По пятницам я только получаю сложные(?) вещи. Грязные журналы?"
"Сигары?" Предложила Aрриан, шепелявя из-за кусочка шоколада во рту.
"Нет". Люс покачала своей головой. "Ничего подобного."
"Хорошо, специальный заказ. Я оставил каталог в комнате." пожал плечами Роланд. "Ты можешь прийти позже —"
"Я не нуждаюсь в тебе, чтобы получить что-нибудь. Я только хочу знать —" Она сглотнула . "Ты дружишь с Даниэлем, правильно?"
Он пожал плечами. "Я не ненавижу парня."
"Но ты доверяешь ему?" спросила она. "Я подразумеваю, если бы он сказал тебе кое-что, что казалось сумасшедшим, как считаешь ты бы поверить ему?"
Роланд смотрел искоса на нее, представляясь на мгновение озадаченным, но Арриан быстро прыгал на столе и свесила её ноги с стороны Люса. "О чем точно мы говорим?"
Люс встала. "Не имеет значения." Она никогда не должна была поднимать эту тему. Целый беспорядок деталей вернулся назад к ней. Она схватила книгу со стола. "Я должна уйти," сказала она. "Простите."
Она задвинула свой стул и ушла. Ее ноги чувствовали себя тяжелыми и унылыми, ее ум перегружен. Дыхание ветра подняло волосы позади ее шеи и ее головы, брошенной вокруг в поисках теней. Ничего. Только открытое окно высоко около стропил библиотеки. Только крошечное птичье гнездо подвернуто в узкий открытый угол окна. Просматривая библиотеку снова, Люс с трудном верила своим глазам. Действительно не было никакого признака их, никаких черных как смоль усиков или дрожащей серой погодной системы, мутящей наверху — но Люс могла чувствовать их четкую близость, могла почти чувствовать запах их соленой серы в воздухе. Где они были, не часто посещая ее? Она всегда думала о них ,как о только ее . Она никогда не полагала, что тени могли бы пойти в другие места, сделать другое мучение вещей,другим людям. Даниэль видел их, также?
Округляя угол к компьютерным станциям позади библиотеки, где она думала, что она могла бы найти Пенни, Люс врезалась прямо в мисс Софию. Они оба наткнулись, и мисс София поймала Люс, чтобы стабилизировать себя. Она была одета в фешенебельные джинсы и длинную белую блузку, с украшенным бусами красным жакетом, привязанным вокруг ее плеч. Ее металлические зеленые очки висели на разноцветной цепи бусинок вокруг ее шеи. Люс была удивлена тем, как была крепка ее власть(?)
"Извините," пробормотала Люси.
"Да ведь Люсинда, в чем дело?" Мисс София поднесла(?) ладонь ко лбу Люс. Запах детской присыпки ее рук заполнил нос Люс. "Ты не хорошо выглядишь."
Люс согласно сглотнула , только чтобы непосредственно не разрыдаться , потому что хороший библиотекарь смилостивился над ней. "Я не хорошо."
"Я знала это," сказала мисс София. "Ты пропустила урок сегодня, и ты не была в Соц(?) вчера вечером. Ты должна обратиться к доктору? Если бы мой пакет первой помощи не згорел в огне, я измерила бы твою температуру прямо здесь."
"Нет, ну, в общем, я не знаю." Люс протянула книгу перед нею и собиралась расказать мисс Софии все, начиная с самого начала..., когда же это было?
Только, она не знала . Мисс София взглянула на книгу, вздохнула, и дала Люс ответ. "Ты наконец нашли ее, не так ли? Ну, давай поговорим."
Даже библиотекарь знал больше, чем Люс о ее жизни. Жизни? Она не могла понять, что это все означало, и как все это могло быть вообще реальным.
Она следовала за мисс Софией к столу в обратном углу секции исследования. Она могла все еще видеть Aрриэн и Роланда з боку, но они, казалось, по крайней мере были вне пределов слышимости.
"Как ты её нашла?" Мисс София похлопала Люси по руке и надела очки. Её маленькие, жемчужные глаза блеснули за бифокальными очками. "Не волнуйся. Тебе незачем волноваться, дорогая"
"Я не знаю. Пенни и я искали это. Это было глупо. Мы думали возможно, что автор был связан с Даниэлем, но мы не знали наверняка. Всякий раз, когда мы шли, чтобы искать это, казалось, что это было только что проверено. Затем, когда я пришла домой сегодня вечером, Пенни оставила это в моей комнате-"
"Таким образом Пенни знает о его содержании также?"
"Я не знаю," сказал Люс, качая головой. Она чувствовала что речь её безсвязная, и все же она не могла заставить себя замолчать. Мисс София походила на спокойную, идиотскую бабушку Люс, которой у неё никогда не было. Идея её собственной бабушки о большой поездке за покупками в продуктовом магазине. Кроме того, это было так хорошо просто поговорить с кем-то. "Я не смогла её найти только потому, что я была с Даниэлем, и обычно он ведет себя так странно, но вчера вечером он поцеловал меня, и мы остановились, пока-"
"Извини меня, дорогая," сказала мисс София, немного слишком громко, "но ты только говорила, что Даниэль Грэгори поцеловал тебя?"
Люс прикрыла рот обеими руками. Она не могла поверить, что только что она сказала это Мисс Софии. "Извините, это не имеет никакого отношения к разговору. И мне очень стыдно. Я не знаю, почему я это сказала." Она обмахивала свои красные щеки.
Но было уже слишком поздно. Через секцию раздела, Арриан прогудела Люси, "спасибо что ты мне сказала!" Ее лицо выглядело ошеломленным.
Но мисс София привлекала внимание Люс назад, когда она встряхнула книгу от рук Люс. "Поцелуй между тобой и Даниэлем не является только несоответствующим, дорогая, это обычно невозможно." Она погладила свой подбородок и посмотрела вверх на потолок. "Что означает... хорошо, это не могло означать."
Пальцы мисс Софии начали лететь(?) по книге, прослеживая вниз каждую страницу в чудесно быстром темпе.
"Что Вы подразумеваете, 'обычно'?" Люс никогда не чувствовала себя настолько упущенным из ее собственной жизни.
"Забудь поцелуй." Мисс София махала своей рукой Люс, озадачивая ее. "Это не половина из этого. Поцелуй ничего не означает если..." Она бормотала при своем дыхании и возвратилась к просмотру страниц.
Что знала мисс София? Поцелуй Даниэля означал все. Люс наблюдала за летающими(?) пальцами мисс Софии сомнительно, пока кое-что на одной из страниц не попалось на глаза.
"Возвратитесь," сказала Люс, отвлекая мисс Софии, чтобы остановить ее
Мисс София наклонялась медленно , поскольку Люс поворачивала назад тонкие, прозрачные страницы. Там. Она положила руку к своему сердцу. Сбоку был ряд рисунков, коротко изложенных в самых черных чернилах. Быстро сделанный, но изящной, прекрасной рукой. Кем-то с определенным талантом. Люс управляла ее пальцами по рисункам, принимая их. Наклон плеча женщины, замеченного по спине, ее волосы связаны узлом в низкий пучок. Мягкие голые колени пересекли друг друга, приводящего к талии. Длинное, тонкое запястье, уступающее открытой ладонью, в которой отдыхал большой, полный пион.
Пальцы Люс начали дрожать. Ком застрял в ее горле. Она не знала, почему это, из всего,что она видела и услышала сегодня, было достаточно красиво — достаточно трагический — чтобы наконец принести ее к слезам. Плечо, колени, запястье... все были ее собственными. И она знала — все они были привлечены(?) рукой Даниэля.
"Люсинда". Мисс София выглядела возбужденной, медленно ,медленно двигался ее стул далеко от стола. "Ты — ты в порядке?"
"О, Даниэль," шептала Люс, отчаявшись, быть около него снова. Она вытерла слезу.
"Он проклят, Люсинда," сказала мисс София удивительно холодным голосом. "Вы оба-."
Проклята, Дэниэл говорил о проклятье. Это были его слова обо всем, что происходило. Но все это относилось к нему. Не к ней.
"Проклят?" повторила Люс. Только, она не хотела слышать больше. Все, что она хотела, это найти его.
Мисс София щелкнула пальцами перед лицом Люси. Люс посмотрела ей в глаза, медленно, вяло, полу-сонно улыбаясь.
"Ты еще не проснулась," пробормотала Мисс Софии. Она закрыла смачно книгу, чтобы поймать внимание Luce, и положила руки на стол. "Неужели он сказал тебе что-нибудь? Может быть после поцелуя?
"Он сказал мне...,"Люси начала."это звучит глупо."
"Такое часто случается".
"Он сказал, что оба из нас... мы - вроде несчастных влюбленных." Люс закрыла глаза, помня его длинный каталог прошлых жизней. Сначала идея показалась настолько странной , но теперь, когда она привыкала к ней, она думала, что это могла бы быть только самая романтичная вещь, которая когда-либо случалась в истории мира. "Он говорил во все времена, мы влюблялись, в Рио, и Иерусалиме, острове-Tаити-"
"Это действительно кажется довольно сумасшедшим," сказала мисс София. "Так, конечно, ты не веришь ему?"
"Сначала - нет, не поверила", - сказала Люси, вспоминая тот горячий спор под персиковым деревом. - "Он завёл разговор о Библии, и я инстинктивно прервала его..." - она прикусила язык. - "Без обид. Я имею в виду, я действительно думаю, что ваш предмет интересен".
"Я не обижаюсь. В вашем возрасте люди часто уклоняются от религиозного воспитания. Вы не первая и не последняя, Люсинда".
"О". Люс хрустнула суставы пальцев. "Но у меня не было религиозного воспитания. Мои родители не верили в это, так---"
"Каждый верит во что-нибудь . Конечно тебя окрестили?"
"Нет, если не считать Бассейн построенного под церковными скамьями, там " сказала робко Люс , дергая ее большим пальцем в сторону спортзала Меча & Креста.
Да, она праздновала Рождество, она была несколько раз в церкви, и даже когда ее жизнь сделала ее и всех вокруг нее несчастными, у нее все еще была вера, что был кто-то или что-то там выше стоящее . Этого всегда было достаточно для нее.
В другом конце комнаты она услышала громкий грохот. Она подняла глаза, и увидела, что Роланд упал из своего стула. В прошлый раз, когда она посмотрела на него, он откидывался назад на двух ногах, и теперь это было похоже, что сила тяжести наконец победила.
Поскольку он споткнулся о свои ноги, Арриан пошла, чтобы помочь ему. Она посмотрела вокруг и предложила поспешную волну. Она посмотрела вокруг и попыталась поспешно его поднять. "Он в порядке!" крикнула она весело. "Подымайся!" громко прошептала она.
Мисс София все еще сидела, с руками на ее коленях под столом. Она откашлялась несколько раз, вернулась(?) назад к лицевой стороне обложки и водила своими пальцами по фотографии, затем сказала, "он показывал что-нибудь еще? Ты знаешь, кем является Даниэль?"
Медленно,выпрямившись на стуле, Люс спросила, "Вы знаете?"
Библиотекарь напрягался. "Я изучаю эти вещи. Я - академик. Я не попадала в историю тривиальных дел сердца."
То были лишь слова, которые она использовала — ибо все от пульсирующей вены вдоль ее шеи, к почти незаметно легкому блеску пота, усеивающего ее бровь, сказало Люс, что ответ на ее вопрос был да.
Над их головами, гигантские черные антикварные часы пробили одиннадцать. Минутная стрелка дрожала от усилий щелкая на свое место, и все сооружение звонка долго било, это прервало их разговор. Теперь каждый звон делал ей больно. Слишком долго она была вдали от Даниэля.
"Даниэль думал...," начала говорить Люс. "Вчера вечером, когда мы впервые поцеловались, он думал, что я собралась умирать." Мисс София не выглядела столь же удивленной, как хотелось Люс, когда она смотрела. Люс хрустнула суставами пальцев. "Но это сумасшествие, не так ли? Я не куда не уйду"
Мисс София сняла свои бифокальные очки и протерла свои крошечные глаза. "пока, нет."
"Боже," прошептала Люси, чувствуя, страх, что заставил её покинуть Даниэля на кладбище. Но почему? Было кое-что, что он все еще не говорил ей — кое-что, что она знала, и могло сделать её или намного больше или намного меньше испуганной. Кое-что она знала уже самостоятельно, но не могла поверить. Нет, пока не видела его лица снова.
Книга была все еще открыта на фотографии. Вверх тормашками, улыбка Даниэля выглядела взволнованной, будто он знал - как он сказал, что он всегда только и делал - что-шел за углом. Она не могла себе представить, что он должен быть переживает сейчас. Рассказать о странной истории, только что бы открыться перед ней. Она должна найти его.
Она закрыла книгу и положила ее назад под свои локоть. Тогда она встала и задвинула свои стул.
"Куда ты направляешься?"спросила мисс София нервно.
"найти Дэниела"
"Я пойду с тобой"
"Нет!". Люс покачала головой, воображая как она бросается в руки Даниэля, со школьным библиотекарем в буксире. "Вы не можете не идти. Правда!"
Мисс Софья была вся в делах, когда она наклонилась что бы завязать двойным узлом шнурки, на её обуви. Она встала и положила руку на плечо Люси.
"Доверься мне," сказала она, "Я доверяю. Меч & Крест имеет репутацию, поддержку. Не думаешь ли ты, что мы просто позволяем бегать студентам волей-неволей в ночи, не так ли?"
Люси сопротивлялся Мисс Софии в связи с её недавней выходки за пределами школьных ворот. Она застонала в уме. Почему бы не предоставить это целому студенчеству, таким образом все могли наслаждаться драмой? Молли могла бы делать фото, Кэм мог выбрать другой бой. Почему бы не начать прямо здесь, и забрать Арриан и Роланда которые, как оказалось, уже исчезли.
Мисс София, с книгой в руках уже стояла у выхода. Люси должна была бежать, что бы догнать её, ускоряясь мимо карточного каталога, подпалившего персидского ковра в приемном отделении, и витрин, полных реликвий гражданской войны в восточном крыле специальные коллекции, где она видела, что Даниэль делал набросок кладбища самая первая ночь, она была здесь.
Она вышли наружу, в влажную ночь. Облако прошло над Луной и кампусом, и пропало в чернильной темноте. Тогда, как будто компас был помещен в ее руку. Люси чувствовала будто управляет тенями. Она точно знала, где они были. Не в библиотеке, но и не далеко.
Она не могла их еще видеть, но уже чувствовала, что и было намного хуже. Ужасный, зуд покрыло её кожу, просачиваясь в ее кости и кровь, как кислота. Объединяясь, сгущались, делая запах на кладбище сильнее, воняло серой. Они были настолько больше теперь. Казалось, что весь воздух в университетском городке был грязен с их несчастным зловонием распада.
"Где Даниэль?" спросила мисс София. Люс поняла, что, хотя библиотекарь ,возможно и знала о прошлом, она казалось не обращала внимания на тени. Это вынуждало Люс чувствовать себя испуганной и ответственной за то, что собиралось случиться.
"Я не знаю," сказала она, чувствуя, как будто она не могла получить достаточно кислорода в гуще, болотистого вечернего воздуха. Она не хотела говорить слова, которые она знала, приблизят их-слишком близко к всему, что заставляет её так боятся. Но она должна была пойти к Даниэлю. "Я оставила его на кладбище."
Они поспешили через университетский городок, избегая участков грязи, перенесенной от ливня на днях. Только несколько огней горели в спальне с правой стороны от них. Через одно из преграждённых окон Люс видел девочку, она только и знала что детально изучала книги. Они были в том же самом утреннем блоке уроков. Она была жестко-выглядящей девочкой с самым крошечным чиханьем — но Люс никогда не слышала, что она говорила. Она понятия не имела, была ли она несчастна или же наслаждалась своей жизнью. Люс задавался вопросом в тот момент: если бы она могла поменяться местами с этой девушкой, которые никогда не приходилось беспокоиться о прошлых жизнях, или апокалиптических тенях или смерти двух невинных мальчиков на руках - сделала бы она это?
Лицо Даниэля —путь который светился фиолетовым светом, когда он нес ее домой казавшееся утром перед ее глазами. Его блестящие золотые волосы. Его нежные, и такие знакомые глаза. Как одно касание губ перенесло её далеко от тьмы. Ради него, она пережила бы все это, даже больше.
Если бы она знала, сколько еще там было.
Она и Мисс София бежали мимо скрипящей открытой трибуны, а затем мимо футбольного поля. Мисс София действительно оставалась в форме. Люс волновался бы об их темпе, если бы женщина не была несколькими шагами впереди неё.
Люси отставала. Её страх перед столкновением с тенями походил на встречный ветер ураганной силы, замедляющий её. И все же она поднажала. Подавляющая тошнота сказала ей, что она только бросила взгляд на то, чего могли достигнуть темные вещи.
В воротах кладбища они остановились. Люс дрожала, обнимая себя в неудавшейся попытке скрыть это. Девочка стояла спиной к ним, вглядываясь в кладбище.
"Пен!"Люси позвала,довольная увидеть её подругу.
Когда Пенни повернулась к ним, ее лицо было пепельным. Она носила черную Ветровку, несмотря на высокую температуру, и ее очки были запотевшими от влажности. Она дрожала так же сильно, как и Люс.
Люси задыхалась."Что случилось?"
"Я пришла, чтобы найти тебя," сказала Пенни, "и затем группа детей бежала этим путем. Они пошли туда." Она указала на ворота. "Но я не с-с-смогла."
"Что такое?" спросила Люси "Что там? "
Но как раз когда она спросила, она знала одну вещь, которая была там, одна вещь, которую Пенни никогда не будет в состоянии видеть. Свертывающаяся черная тень уговаривала Люс к этому, одну только Люс.
Пенни часто моргала. Она выглядела испуганной. "Dunno(?)", сказала она наконец. "Сначала я думала фейерверк. Но ничего не происходило в небе." Она дрожала. "Кое-что плохое, собирается, случиться. Я не знаю что."

Глава 18
Люс бросила один взгляд на дрожащий свет в гуще(?) кладбища и начала мчаться к нему. Она мчалась вниз мимо сломанных надгробных камней, оставляя Пенни и мисс Софию далеко позади. Она не заботилась,так как она бежала, что острые ветки живых дубов царапали ее руки и лицо, или что толстые, внедренные сорняки наносят удары, сбитым с толку ногам(???).
Она должна была пробраться туда.
Тонкий серпик луны давал немного света, но был и ещё один источник - сияние исходило из дальнего конца кладбища. Туда она и стремилась. Больше всего это было похоже на чудовищный, пронизанный молниями ураган. Только он бушевал не в небе, а на земле.
Она осознала,тени предупреждали ее, в течение многих дней. Теперь их темный показ превратился кое во что, что даже Пенни могла видеть. И другие студенты, которые бежали вперед, должно быть, также,заметили это. Люс не знала то, что это могло означать. Только то, что если Даниэль был там с этим зловещим мерцанием..., это была только ее ошибка.
Её лёгкие разрывались, но изображение его, стоящего под персиковыми деревьями, толкало её вперёд. Она бы не остановилась, пока не нашла бы его - потому что, как бы там ни было, она пришла сюда, чтобы найти его, сунуть ему под нос книгу и крикнуть, что она верила ему, что какая-то часть её всё время ему верила, но она была слишком испугана, чтобы принять эту непостижимую историю. Она сказала бы ему, что не собиралась позволить своему страху взять над ней верх и заставить её отвернуться от него, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Потому что она узнала, поняла кое-что, из-за чего так долго не могла ни в чём разобраться. Кое-что странное и нелепое, из-за чего их прошлые встречи были одновременно более и менее вероятными. Она знала, кем - нет, чем был Дэниел. Какая-то часть её пришла к этому выводу самостоятельно - к выводу о том, что она действительно могла жить и любить его раньше, до этого. Только до сих пор она никак не могла понять, что всё это значит, какой во всём этом смысл - влечение, которое она к нему испытывала, её сны.
Но ничего из этого не имело значение, если она не сможет попасть туда вовремя, чтобы найти какой-нибудь способ отогнать тени. Ничего из этого не имеет значение, если они доберутся до Даниэля раньше нее. Она пронеслась мимо крутого яруса могил, но углубление в центре кладбища было все еще слишком далеко.
За ее спиной послышался стук шагов. Затем пронзительный голос.
"Пенниуэзер!" Это была мисс София. Она нагоняла Люс, крича через плечо. Обернувшись, Люс могла видеть, как Пенни осторожно пробирается около упавшей могильной плиты. "Вы тащитесь медленнее, чем наступает Рождество!"
"Нет!" прокричала Люси. "Пенни, мисс София, не спускайтесь сюда!" Она не будет нести ответственность за то, что кто-либо еще окажется на пути тени ".
Мисс София застыла на опрокинутом белом надгробии и посмотрела на небо, как будто она не слышала Люси вовсе. Она подняла тонкие руки в воздух, как бы защищая себя. Люси прищурилась, глядя в ночь, и сделала небольшой глоток воздуха. Что-то двигалось им навстречу, врываясь с холодным ветром.
Сначала она думала, что это были тени, но это было чем - то другим и более страшным, как зубчатая, нерегулярная вуаль, полная темных карманов, позволяя проникать пятнам неба. Эта тень была сделана из миллиона крошечных черных частей. Беспорядок, трепещущий шторм темноты, растягивающейся во всех направлениях.
"Саранча?" прокричала Пенни.
Люс дрожала. Огромный рой был все еще на расстоянии, но его нарастающий(?) гул становился громче с каждой секундой. Как избиение крыльев тысячи птиц. Как враждебная широкая темнота, обыскивающая землю. Это прибывало. Это собиралось наброситься на нее, возможно на них всех, сегодня вечером.
"Это не хорошо!" разглагольствовала в небо, мисс София. "Там предполагается, быть другим вещам!"(?)
Пенн, задыхаясь, остановилась рядом с Люс, и они обменялись непонимающими взглядами. Бисеринки пота выступили на верхней губе Пенн, и её фиолетовые очки соскальзывали из-за влажности и жары.
"Она растерялась (?)", прошептала Пенни, указывая пальцем на мисс Софию.
"Нет." Люси покачала головой."Она многое знает. И если мисс София испугана, ты не должна быть здесь, Пенни."
"Меня?" спросила, изумленная Пенни, вероятно потому что начиная с первого дня школы, она была одним помощником(?) Люси. "Я не думаю, что любой из нас должен быть здесь."
Грудь Люси пронзила боль аналогичная той, что она почувствовала, когда ей пришлось попрощаться с Кэлли. Она отвернулась от Пенни. Сейчас между ними была расщелина, глубокой барьер, разделяющий их, из-за прошлого Люси. Она ненавидела то, что приходиться откровенно признаться в этом, а также то, что приходиться обратить на это внимание Пенни, но она знала, что будет лучше, безопаснее, если они разойдутся.
"Я должна остаться", сказала она, сделав глубокий вдох. "Я должена найти Даниэля. Ты должна вернуться в общежитие, Пенни, пожалуйста."
"Но ты и я," Пенн сказал хрипло. "Мы были единственными, кто-"
Прежде, чем Люси могла услышать конец предложения, она пошла к центру кладбища. К мавзолею, где она видела Даниэля, размышляющего в вечер Дня родителей. Она перескочила через последнее надгробие, и затем понеслась вниз по склону промозглой, гниющей мульчи, пока земля наконец не выровнялась. Она остановилась перед гигантским дубом в низине центра кладбища.
Горячая и страшно раздосованная всем сразу, она прислонилась к стволу дерева.
Затем, сквозь ветви деревьев, она увидела его
Даниел.
Она выдохнула из лёгких весь воздух и почувствовала слабость в коленях. Один взгляд на его далёкий тёмный профиль, такой прекрасный и величественный, сказал ей, что всё, на что Дэниел намекал - даже то самое важное, что она выяснила сама, - всё это правда.
Он стоял наверху мавзолея, скрестив руки, смотря вверх, где облако загрязнения саранчи только что прошло . Тонкий лунный свет отбросил его тень в полумесяц темноты, которая опустилась от широкой, плоской крыши склепа. Она бежала к нему, переплетаясь через повисший испанский мох и наклоненные старые статуи.
"Люс!" - Он заметил её, когда она приблизилась к основанию мавзолея. - "Что ты здесь делаешь?" - В его голосе не было и намёка на то, что он счастлив её видеть, в нём звучали ужас и потрясение.
Это моя ошибка! - хотелось крикнуть ей, когда она подошла к мавзолею. И я верю этому, я верю нашей истории. Прости меня, что я всё время тебя бросаю, больше этого не случится. Было ещё кое-что, что ей хотелось ему сказать. Но он был слишком высоко, и ужасный гул теней был слишком громким, и воздух был слишком влажным, чтобы он мог её услышать с того места, где она стояла.
Могила была твердым мрамором. Но был большой осколок в одной из скульптур павлина, и Люс использовала это как точку опоры. Обычно прохладный камень был тепел от прикосновения. Некоторое время, ее потные ладони скользили, поскольку она напрягалась, чтобы достигнуть вершины. Достигнуть Даниэля, который должен был простить ее.
Она поднялась всего на несколько футов, когда кто-то тронул её за плечо. Она обернулась и задохнулась, когда увидела, что это был Дэниел, и тут же потеряла опору. Он поймал её, его руки обвились вокруг её талии, прежде чем она соскользнула на землю. Но он же только что, секундой ранее, был наверху!
Она уткнулась лицом в его плечо. И пока испуг не прошел, находясь в его объятиях она чувствовала себя как путешественник, что возвратился на родной берег после трудной дороги домой.
"Ты выбрала прекрасное время, чтобы вернуться", сказал он. Он улыбался, но улыбка его была отягощена беспокойством. Глаза смотрели за неё, в небо. »
"ты тоже видишь?" спросила она.
Даниэль просто посмотрел на нее, не в состоянии ответить. Его губы задрожали.
"Конечно же, ты видишь," прошептала она, сложив все вместе. Тени, его историю, их прошлое. Задыхаясь, она воскликнула. "Как ты можешь любить меня?" рыдала она. "Как ты вообще терпишь меня?"
Он взял ее лицо в руки. "Что ты говоришь? Как ты можешь говорить такое? »
Ее сердце стучало так быстро, как будто от участия в гонках
"потому что ..." Она проглотила. "Ты ангел".
его руки упали: "Что ты сказала?
"Ты ангел, Даниэл я это знаю," сказала она, чувствуя, что в ней открываются своего рода шлюз, все шире и шире, пока все накопившееся в ней не выплеснется. "Не говори, что я сошла с ума. Я видела о тебе сны, сны настолько реалистичные, что их трудно забыть, сны из-за которых я и полюбила тебя, еще до того как ты сказал мне хоть одно доброе слово." Выражение глаз Даниэла не изменилось. "Во снах, у тебя были крылья и ты, обнимая меня, взмываешь высоко в небо, я не верила в них, но теперь я знаю, я была там, точно также как бывала в твоих объятьях тысячу раз прежде. Она прикоснулась своим лбом к его. "Это многое объясняет – с какой грацией ты двигаешься, и написанная твоим предком, книга. И почему к тебе никто не приходил на Родительский День. Почему твое тело, словно парит, когда ты плаваешь. И почему, когда ты целуешь меня, я чувствую себя так, будто попадаю в Рай." Она остановилась, переводя дыхание. "И почему ты можешь жить вечно. Единственная вещь, которую это не объясняет, - так это что, спрашивается, ты делаешь, рядом со мной. Потому, что я просто… я." Она снова посмотрела на небо, чувствуя себя зачарованной черными тенями. "И я во стольком виновата."
Он побледнел. И Люс могла сделать только один вывод. "Ты ,также, не понимаешь, почему" сказала она.
"Я не понимаю то, что ты все еще здесь делаешь ."
Она моргнула и несчастно кивнула, затем начала отворачиваться.
"Нет!" Он потянул ее назад. "Не уходи. Просто ты никогда - мы никогда ... не заходили так далеко." Он прикрыл свои глаза. "Ты можешь сказать это еще раз?" спросил он, почти застенчиво. "Скажи мне... кто я?"
"Ты - ангел", - медленно повторила она, удивлённо наблюдая, как Даниэл закрыл глаза и простонал, почти так же, как если бы они целовались. - "Я люблю ангела". - Теперь ей захотелось закрыть глаза и застонать. Она наклонила голову. - "Но в моих снах твои крылья..."
Жаркий ветер взвыл и обрушился на них, практически вырывая Люс из рук Дэниела. Он закрыл её собой. Облако теней-саранчи обосновалось в ветках дерева за оградой кладбища, шипело и шумело в ветвях. Теперь они выросли в одну огромную массу.
"Боже," прошептала Люси "Я должна сделать что-нибудь. Я должна остановить это - "
"Люс." Даниэл погладил ее по щеке. "Посмотри на меня. Ты не сделала ничего плохого. И ты ничего не поделаешь" – указал он – "с этим. " Он покачал головой. "Почему ты вообще когда-либо считала, что ты в этом виновата?"
"Потому что, сказала она, "всю свою жизнь, я вижу эти тени - "
"Я должен был сделать что-нибудь, когда я это понял, на прошлой неделе на озере. Это первая жизнь, в которой ты их видела – и это испугало меня."
"Как ты можешь знать, что это не моя ошибка?" - она спросила, думая о Тодде и Треворе. Тени всегда появлялись непосредственно перед тем, как происходило что-то ужасное.
Он поцеловал ее волосы. "Тени, которые ты видишь, зовутся Дикторами. Они смотрятся страшными, но они не могут тебе повредить. Все что они делают, разведывают обстановку и передают информацию кому-то еще. Сплетничают. Демоническая версия клика девочек средней школы."
"Но, что по поводу тех?" Она указала на деревья, которые были посаженны по периметру кладбища. Их ветви развевались, прогибаясь густой, медленно сочащейся чернотой.
Даниэл окинул их спокойным взглядом. "Эти - тени, Дикторы призывают – к битве."
У Люс похолодели руки и ноги. "Что... э-э-э... что это за битва?"
"Великая битва", - просто ответил он, приподнимая её подбородок. "Но сейчас они просто красуются. У нас ещё есть время".
Крошечный кашль за их спинами заставил Люси подпрыгнуть. Даниэль поклонился, приветствуя мисс Софию, которая стояла в тени мавзолея. Волосы выскальзывали из заколок и выглядели дико и беспорядочно, как и ее глаза. Потом кто-то другой сделал шаг вперед из-за мисс Софией. Пенн. Ее руки были засунуты в карманы ее куртки. Ее лицо было все красное, и ее волосы были влажные от пота. Она пожала плечами на Люси, как бы говоря, что "я не знаю, что черт возьми происходит, но я не могла просто покинуть тебя. Презирая себя, Люси улыбнулась.
Мисс София вышла вперёд и подняла книгу. "Наша Люсинда провела своё исследование".
Дэниел потёр челюсть. "Ты читала это старьё? Не стоило её писать." Прозвучало это почти застенчиво, но Люс поставила на место ещё один кусочек головоломки.
"Это писал ты", - сказала она. - "И делал наброски на полях. И вклеил нашу фотографию".
"Ты нашла фотографию", - сказал Дэниел, улыбнувшись и крепче обнимая её, словно упоминание о фотографии вызвало к жизни много воспоминаний. - "Ну конечно".
"Мне понадобилось время, чтобы разобраться, но когда я увидела, как мы были счастливы, внутри меня словно что-то открылось. И я поняла".
Она обняла его за шею и притянула его лицо к своему, даже не заботясь, что мисс София и Пенни были тут же. Когда губы Даниэля коснулись ее, все темное, ужасное кладбище исчезли - изношенного могилы тоже, и рой теней, снующих в деревьях, и даже луна и звезды над ними.
В первый раз, когда она увидела фотографию Хелстона, она испугала ее. Идея всех этих версий прошлого ее существования - это было просто слишком тяжело осознать. Но теперь, в объятиях Даниэля, она почувствовала, все они как-то существовали вместе, огромный консорциум прошлых жизней Люси, которые любили Даниэля снова и снова, и снова. Столько любви - она излучалась ее сердцем и душой, выливаясь из ее тела и заполняя пространство между ними.
И она наконец услышала, что он сказал, когда они смотрели на тени: что она не сделала ничего плохого. Что нет никаких оснований чувствовать себя виноватой. Может ли это быть правдой? Была ли она невиновна в смерти Тревора, Тода, в чем всегда считала себя повинной? Как только она спросила себя, она уже знала, что Даниэль рассказал ей правду. И она почувствовала, будто она пробуждалась от долгого плохого сна. Она уже не чувствовала себя ни девушкой со стриженными волосами и в мешковатых черных одеждах, ни тем, кто бесконечно все портит, боясь гнили кладбища и того, что застрял в исправительной школе по веской причине.
"Даниэль", сказала она, мягко отталкивала его плечи, чтобы она могла смотреть на него. "Почему ты не сказал мне раньше, что ты ангел? Зачем все эти разговоры о том, что ты проклят ?"
Даниэль посмотрел на нее нервно.
"Я не злюсь." Успокоила она его. "Просто любопытно."
"Я не мог рассказать тебе," сказал он. "Это все взаимосвязано. До сих пор я даже не предполагал, что ты сможешь обнаружить это самостоятельно. Если бы я рассказал тебе все, слишком рано или в неподходящий момент, тебя бы снова забрали, и мне пришлось бы опять ждать. Я и так слишком долго ждал."
"Как долго?" спросила Люс.
"Ну, не настолько долго, чтобы забыть, что ты стоишь целого мира: всех жертв, всей этой боли". - На мгновение Дэниел закрыл глаза, а потом взглянул на Пенн и мисс Софию.
Пенн сидела, опершись спиной на замшелую чёрную надгробную плиту. Её колени были подтянуты к подбородку, и она жадно грызла ногти. Мисс София стояла, уперев руки в бёдра. Выглядела она так, словно ей было что сказать.
Дэниел отстранился, и Люс почувствовала порыв ветра, ворвавшийся между ними. "Я всё ещё боюсь, что в любую минуту ты можешь..."
"Даниэль" позвала Мисс София с укором.
Он отмахнулся от неё. "Мы вместе, и это далеко не так просто, как тебе бы хотелось".
"Конечно нет," сказала Люси. "Я хочу сказать, ты ангел, но теперь когда я это знаю - "
"Люсинда Прайс". - На этот раз объектом гнева мисс Софии стала Люс. "То, что он должен вам рассказать, вам знать не обязательно, - предупредила она. - И Дэниел, ты не имеешь права. Это её убьёт..."
Люс тряхнула головой, сбитая с толку требованием мисс Софии. "Думаю, маленькую правду я смогу пережить".
"Это не просто маленькая правда", - сказала мисс София, выступая вперёд и вставая между ними. "И ты её не переживёшь. Точно так же, как ты не пережила её за все те тысячи лет, что прошли с Падения".
"Дэниел, о чём она говорит?" - Люс, в обход мисс Софии, почти дотянулась до запястья Дэниела, но библиотекарша не дала ей этого сделать. - "Я могу справиться с этим", - сказала Люс, чувствуя в животе сухой комок нервов. - "Хватит секретов. Я люблю его."
Это был первый раз когда она произнесла эти слова, она никогда не говорила о любви вслух никому. Она лишь сожалела о том, что она направила эти три наиболее важных слова, на мисс Софию, а не на Даниэля. Она повернулась к нему. Его глаза блестели. "Я", сказала она. "Я тебя люблю".
Хлоп
Хлоп. Хлоп.
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Медленные, громкие аплодисменты звучали позади них среди деревьев. Даниэль вырвался и повернулся в сторону леса, его поза была жесткой, когда Люси почувствовала прилив старого страха, почувствовала себя охваченную ужасом того, что он видел в тенях, испугавшись того, что он видел, прежде чем это увидела она.
"О, браво. Браво! Я действительно тронут до глубины души - и, печально это говорить, но лишь немногое сейчас может меня настолько тронуть".
Кэм ступил в свет. Его глаза были обрамлены густой сияющей золотой тенью, и она сияла на его лице в лунном свете, делая его похожим на дикого кота.
"Это так невероятно трогательно, - сказал он. - И он тоже просто любит тебя, - не так ли, красавчик? Не так ли, Дэниел?"
"Кэм," предупредил Даниэл. "Не делай этого."
"Не делай чего?" - спросил Кэм, поднимая левую руку. Он щёлкнул пальцами, и маленькое пламя, размером с огонёк спички, зажглось в воздухе над его ладонью. - "Ты имеешь в виду это?"
Казалось, что эхо от его щелчка задерживалось, отражалось от могил на кладбище, становилось громче и усиливалось, блуждая взад и вперёд. Сначала Люс подумала, что этот звук тоже был аплодисментами, словно Кэм заставил дьявольский зрительный зал, полный темноты, устроить их с Дэниелом любви насмешливую овацию. Но потом она вспомнила громоподобные удары крыльев, которые уже раньше слышала. Она затаила дыхание, потому что звук принял форму тысяч частичек мелькающей темноты. Рой теней в форме саранчи, которые было исчезли в лесу, снова пришёл в ярость где-то наверху.
Их грохот был настолько громким, что Люс пришлось заткнуть уши. На земле Пенн присела, зажав голову между колен. Но Дэниел и мисс София стоически следили за небом, так как какофония росла и менялась. Теперь этот звук больше напоминал выключение очень громких разбрызгивателей... или шипение тысячи змей.
"Или это? - Кэм пожал плечами, и отвратительная, бесформенная темнота всколыхнулась вокруг него.
Насекомые. Каждое вырастало и разворачивалось, становясь больше, чем любое из обычных насекомых. Они текли как клей и превращались в чёрные сегментированные тела. Затем, словно бы узнав, как именно нужно пользоваться своими теневыми конечностями, они медленно поднимались на многочисленных ногах и шли вперёд, как богомолы высотой в человека.
Когда они обступили Кэма, он их приветствовал. Совсем скоро они образовали позади Кэма настоящую армию ночи во плоти.
"Мне очень жаль, сказал он, хлопая себя по лбу ладонью. "Ты просил меня не делать этого?
"Даниел," прошептала Люси. "Что случилось? "
"Почему ты прервал перемирие?" взывал он к Кэму.
"Ох. Ладно. Ты знаешь, что они говорят об отчаянных временах." усмехнулся Кэм. "А наблюдать, как ты покрываешь ее тело своими совершенно ангельским поцелуями... заставило меня почувствовать
такое отчаянье."
"Заткнись Кэм!" прокричала Люс, ненавидя себя, за то, что когда-то позволяла ему прикасаться к себе.
"Всему своё время", - взгляд Кэма переместился на неё. - "Ах да, мы собираемся поскандалить, детка. Из-за тебя. В который уже раз". - Он погладил свой подбородок и сузил зелёные глаза. - "Думаю, на этот раз всё будет куда круче. Чуть больше несчастных случаев. Вот в чём дело".
Даниэл сжал Люсю в объятиях. "Скажите мне, почему, Кэм. Ты должен мне, слишком много ".
"Ты знаешь, почему" гудел Кэм, указывая на Люси. "Она все еще здесь. Хотя не надолго ".
Он положил руки на бёдра, и ряд плотных чёрных теней, теперь похожих на бесконечных жирных змей, скользил по его телу, охватывая руки словно браслетами. Он безумно погладил самую большую.
"И на этот раз, когда ваша любовь развеется тем трагическим маленьким облачком пепла, это будет к лучшему. Видишь ли, в этот раз все по-другому." Кэм просиял и Люси подумала, что почувствовала, как Даниэль дрогнул на секунду.
"О, не считая одного, что осталось прежним - и у меня есть мягкое место для твоей предсказуемости (??), Григори". Кэм сделал шаг вперед. Его легион теней соответственно тоже двинулся вперед, заставляя Люси, Даниэля и Пенни и мисс Софию, отступить назад на дюйм. "Ты боишься," сказал он, театрально указывая на Даниэля. "А я нет."
"Это потому, что тебе нечего терять," Даниэл плюнул. "Я никогда бы поменяться местами с тобой".
"Хм," сказал Кэм, потирая подбородок. "Это мы еще посмотрим". Он осмотрелся, усмехаясь. "Должен ли я разъяснить это для тебя? Да. Я слышал, ты, возможно, имеешь на этот раз нечто большее, что можешь потерять. Что-то, что принесет от ее уничтожения гораздо больше удовольствия."
"О чем ты говоришь? спросил Даниэл
Слева от Люси, мисс София открыла рот и выпустила воющий поток диких звуков. Она дико махала рукой над головой в отрывистых будто танцевальных движениях, и глаза ее стали почти прозрачными, как если бы она была в каком-то трансе. Губы дрогнули, и Люси поняла, шокированная, что она говорит на других языках.
Даниэл взял за руку мисс Софию и потряс ее. "Нет, вы абсолютно правы: Это не имеет смысла, прошептал он, и Люси поняла, что он может понимать странный язык мисс Софии.
Ты понимаешь, о чем она говорит? спросила Люси.
"Позволь нам перевести ", знакомый голос донесся с крыши мавзолея. Арианн. Рядом с ней была Габбе. Обе, казалось, были освешены сзади и окутаны в странное свечение серебра. Они спрыгнули со склепа, приземлившись беззвучно рядом с Люси.
"Кэм прав, Дэниел," - быстро проговорила Габби. - "В этот раз кое-что происходит иначе. Кое-что, что связано с Люси. Круг может разорваться - и не так, как нам бы хотелось. Я имею в виду... всё может закончиться".
"Кто-нибудь может мне сказать, о чём вы все говорите? - вмешалась Люси. - "Что происходит иначе? Как разорваться? И, в конце концов, чем опасна вся эта битва?"
Дэниел, Арриан и Габби на мгновение уставились на неё так, словно пытались понять, кто она такая, словно они откуда-то знали её, но она так резко и так сильно изменилась, что они больше не могли узнать её лицо.
Наконец Арриан заговорила. "Чем опасна?" - Она потёрла шрамы на шее. - "Ну, если они победят, на земле воцарится ад. Конец света, говоря известным всем языком".
Чёрные формы метались вокруг Кэма, боролись и грызлись друг с другом, словно в какой-то сумасшедшей, дьявольсокй разминке.
"И если мы выиграем?" Люси пыталась подобрать слова. »»
Габбе сглотнула, затем серьезно сказала: "Мы пока не знаем"
Внезапно Дэниел отшатнулся от Люс и указал на неё. "О-она не...", - он споткнулся и закрыл рот. - "Поцелуй", - наконец произнёс он, шагнув вперёд и беря Люс за руку. - "Книга. Вот почему ты можешь..."
"Давай переходи уже ко второй части, Дэниел", - попросила Арриан. - "Думай короче. Терпение - это достоинство, и ты знаешь, каково сейчас Кэму из-за этого всего".
Даниэль сжимал руки Люси "Ты должна идти. Ты должна уйти отсюда". »»
"Что? Почему?"
Она посмотрела на Арриан и Габби в поисках помощи, и затем отшатнулась от них, когда множество серебряных огоньков начали появляться на крыше мавзолея. Будто нескончаемый поток светлячков, освобожденный из огромного каменного сосуда. Они посыпались на Арриан и Габби, заставляя их глаза блестеть. Это напомнило Люси о фейерверках - и одном Четвертом Июле, когда свет был только к месту, и она посмотрела на радужную оболочку глаз своей матери и увидела отражение фейерверков, нарастающие серебристые вспышки света, как будто глаза ее матери были зеркалом.
Только эти огоньки не превращались в дым, как фейерверки. Когда они падали в траву кладбища, они вырастали в изящные, радужно мерцающие существа. Они не имели точные человеческие очертания, но они были смутно узнаваемые. Великолепные, светящиеся лучи света. Существа такие восхитительные, что Люси сразу поняла, они были армией ангельской силы, равной по размеру и количеству большой черной силе Кэма. Это выглядело так, как истинная красота и добро должны были выглядеть - спектральное, люминесцентное скопление существ настолько безупречных (непорочных), что было больно смотреть прямо на них, как на самое восхитительное затмение, или, может быть на сами Небеса. Она должна была чувствовать успокоение, стоя на стороне, которая должна одержать победу в этой борьбе. Но она начинала чувствовать тошноту.
Дэниэль прижал ладонь к ее щеке "Ее лихорадит"
Габби похлопала Люси по плечу и просияла. "Ничего страшного, сладенькая, сказала она, убирая руку Даниэля прочь. Ее медлительность речи каким-то образом обнадеживала. "Мы уберем это отсюда. Но ты должна идти. Она посмотрела через плечо на орду черноты за Кэмом. "Сейчас же".
Даниэль притянул Люси к себе, чтобы обнять в последний раз.
"Я уведу ее," громко сказала мисс София. Книга все еще была зажата у нее под рукой. "Я знаю безопасное место."
"Иди " сказал Дэниел." Я найду тебя, как только смогу. Просто обещай мне что убежишь отсюда, и что ты не станешь оглядываться назад. "» »
У Люс было очень много вопросов. "Я не хочу оставить тебя.
Ариан встала между ними и не дав закончить Люс, грубо толкнула ее к воротам. "К сожалению, Люси, сказала она. "Пора оставить эту борьбу для нас. Мы своего рода профессионалы."
Люси почувствова Пенни, взявшую ее за руку, и вскоре они уже бежали. Пробираясь с трудом вверх к воротам кладбища так же быстро, как она неслась вниз по дороге, чтобы найти Даниэля. Снова взбираясь по скользкому склону мульчи. Обратно через неровные живые дубы, раскидывающие ветви, и ветхие штабеля сломанных надгробий. Они преодолели камни и трусцой понеслись вверх по склону, направляясь к далекой железой арке ворот. Горячий ветер раздувал ее волосы и болотистый воздух все еще оставался лежать толстым слоем в ее легких. Она не могла найти Луну, чтобы та вела их, а свет в центре кладбища теперь пропал. Она не понимала, что происходит. Вовсе. И ей совсем не нравилось то, что все остальные знали.
Молния черноты ударила в землю перед ней, разверзая землю и открывая неровное ущелье. Люси и Пенни затормозили как раз вовремя. Расщелина была так же велика, как Люси был высока, так же глубока, как ... что ж, она не могла увидеть темного дна. Ее края шипели и пенились.
Пенн ахнула. "Люси. я боюсь. »»
"Следуйте за мной, девочки," сказала Мисс София
Она повела их вправо, пробираясь через темные могилы в то время, как позади раздавались взрыв за взрывом. "Просто звуки битвы:" Сказала она раздражительно, как какой-то странный экскурсовод. "Боюсь это будет продолжаться еще некоторое время.
Люси вздрагивала от каждого грохота, но она продолжала продвигаться вперед, пока ее икры начали гореть, пока позади нее, не выпустила вопль Пенни. Люси обернулась и увидела, как ее подруга споткнулась, и ее глаза закатились.
"Пенни"! Люси прокричала, протягивая руки, чтобы поймать ее, прежде чем она упадет. Ласково, Люси опустила ее на землю и наклонилась над ней. Она почти захотела, чтобы она этого не делала. Плечо Пенни пронзило что-то черное и зубчатое. Оно впились в кожу, оставляя обугленную часть плоти, которая пахла горящим мясом.
"Все так плохо? Хрипло прошептала Пенни. Она быстро моргнула, несомненно разочарованная тем, что неспособна поднять голову вверх, чтобы увидеть это своими глазами.
"Нет", солгала Люси, покачав головой. "Всего лишь порез". Она сглотнула, пытаясь проглотить тошноту, нарастающую в ней, когда она потянула потертый черный рукав Пенни. "Я не делаю тебе больно?"
"Я не знаю", прохрипела Пенн. "Я ничего не чувствую.
"Девочки, что за задержка?" Мисс София отступила назад.
Люси посмотрела на мисс Софию, убеждая ее не говорить, насколько плохо выглядела травма Пенни.
Она не стала этого делать. Она поспешно кивнула Люси в знак согласия, а затем просунула руки под Пенни и подняла ее, как родитель, укладывающий ребенка в постель. "Я понесу тебя," сказала она. "Еще недолго осталось".
"Эй." Люс последовала за мисс Софией, которая несла Пенни, вес которой был для нее не тяжелее мешка с перьями. "Как вы -"
"Никаких вопросов, пока мы не будем достаточно далеко от всего этого," сказала мисс София.
Дальше, Люси хотела быть не меньше, чем быть вдали от Даниэля. И потом, после того как они переступили порог на кладбище и стояли на плоской земле здания школы, она не могла удержаться. Она оглянулась. И сразу же понял, почему Даниэль сказал ей этого не делать.
Крутящий серебряно-золотой столб огня от взрыва вырвался с темного центра кладбища. Он был так велик, как само кладбище, коса света ростом в сотни футов поднялась в воздух и закипела в облаках. Черные тени окружили свет, иногда с неистовыми усиками свободно и со стоном окружали его. Поскольку усики изменили свой курс, стало больше серебра, а теперь больше золота, единственный аккорд начал заполнять воздух, полный и бесконечный, громкий как могущественный водопад. Низкие ноты гремели в ночи. Высокие ноты начали заполнять пространство вокруг них. Это был величайший, самый идеально-сбалансированный, наполненный гармонии, небесный звук, который она когда-либо слышала на земле. Это было и красиво, и ужасно, очень воняло серой.
Все, кто находились за многие мили вокруг должно быть считали Мир подходит к концу. Люси не знала что думать. Ее сердце замерло.
Даниил сказал ей не оглядываться назад, потому что он знал, что вид этого будет вынуждать ее хотеть пойти к нему.
"О, нет, нет," сказала Мисс София, хватая Люси за шиворот и таща через кампус. Когда они подошли к гимназии, Люси поняла, что мисс Софи несла Пенн все время, используя только одну руку.
"Что вы?" спросила Люси, когда мисс Софи толкнула ее через двойные двери.
Библиотекарь вытащила длинный ключа из кармана ее красного джемпера, расшитого бисером и вставила его в часть кирпичной стены, что относилась к передней части фойе, которая даже не была похожа на дверь. Вход к длинной лестнице тихо открылся, и мисс Софи показала жестом Люси идти впереди нее вверх по лестнице.
Глаза Пенн были закрыты. Она была либо в бессознательном состоянии, или чувствовала слишком сильную боль, чтобы держать их открытыми. В любом случае, она была необычайно тихой.
"Куда мы идем?" спросила Люси. "Нам нужно выбраться отсюда. Где ваша машина?" Она не хотела напугать Пенн, но им было необходимо добраться до врача. Быстро.
"Тихо, если вы знаете, что для вас хорошо". Мисс Софи взглянула на рану Пенн и вздохнула. "Мы идем в палату только в то место, которое не было осквернено спортивным оборудованием. Где мы можем быть в безопасности.
В это время, Пенн начала стонать в руках мисс Софии. Кровь из ее раны была густым, темным потоком на мраморном полу.
Люси посмотрела на крутую лестницу. Она даже не может увидеть ее конец. "Я думаю, ради Пенн, мы должны оставаться здесь. Нам необходимо получить помощь довольно быстро."
Мисс Софи вздохнула и положила Пенн вниз на камень, быстро вернулась обратно чтобы закрыть передние двери, они просто закрылись до конца. Люси упала на колени перед Пенн. Ее подруга выглядела такой маленькой и хрупкой. В тусклом свете из-под деликатных накладных железных кованых люстр, Люси, смогла наконец увидеть, как сильно она ранена.
Пенн была единственным другом Люси, которого она имела в Мече & Кресте, с которым они были похожи, единственный, за которого она не боялась. После того, как Люс видела то, на что Арриан и Габбе, Кэм были способны, много вещей теперь имели смысл. Но единственное: Пенн была единственным ребенком в Мече & Кресте, как она.
Кроме того Пенн была сильнее Люси. Умнее, счастливее и доброжелательней. Она была причиной для Люс держаться в течение этих первых нескольких недель, школьной реформы. Без Пенн, никто не знал где бы сейчас была Люси?
"О, Пенни". Люси вздохнула. "Ты будете в порядке. Мы идем, чтобы у тебя все устроилось".
Пенн бормотала что-то невнятное, что заставляло Люси нервничать. Люси повернулась к мисс Софии, которая закрывала все окна в фойе одного за другим.
"Она бредит," сказала Люси. "Мы должны вызвать врача."
"Да, да," сказала Мисс София, но тон её казался озабоченным. Она казалась поглощенной заданием, скрыться в здании, как будто тени от кладбища были на их пути здесь прямо сейчас.
"Люси?" прошептала Пэнн "Я боюсь. "
"Не может быть." Люси сжала её руку. "Ты такая храбрая. Все это время ты была опорой полной силы."
"Перестань," Мисс София произнесла это, находясь за Люси таким голосом который она никогда не слышала от Мисс Софии. "Слезливая она опора".
"Что?" спросила Люс, сбитая с толку. "Что это означает?"
Глаза-бусинки Мисс Софии сузились в тонкие щелки. На её лице появились морщины, и она горько покачала своей головой. Тогда, она очень медленно, с рукава её жакета, достала длинный серебряный кинжал. "Девочка только замедляет нас."
Глаза Люси расширились, поскольку она наблюдала, как мисс София подняла кинжал над своей головой. Ошеломленная Пенн не успела среагировала на все это, а Люси определенно успела.
"Нет!" закричала она, хватая руку мисс Софии, что бы её остановить и отклонить кинжал. Но мисс София знала, что она делала и ловко остановила руки Люси, толкая ее в сторону свободной рукой, когда протянула лезвием по горлу Пенни.
Пенн крякнула и закашляла, ее дыхание стало прерывистым. Глаза закатились, так как она делала когда думала. Вот только она не думала, она умирала. Наконец её глаза встретились с глазами Люс. Затем они медленно закрыли и дыхание затихло.
"Грязно, но необходимо," сказала Мисс София, вытирая нож об черный свитер Пенн.

Глава 19
Наверху лестницы была плоская кирпичная стена. Тупики любого вида всегда вызывали у Люс клаустрофобию, и этот был еще хуже из-за ножа, приставленного к ее горлу. Она отваживалась взглянуть назад на крутой полет, на который они поднялись. Отсюда, это было похоже на очень длинное и болезненное падение.
Мисс София снова говорила на незнакомом языке, бормоча себе под нос, когда она искусно открыла другую потайную дверь. Она втолкнула Люси в крохотную часовню и заперла за собой дверь. Внутри было морозно холодно и пахло преимущественно меловой пылью. Люси пыталась дышать, пыталась проглотить желчную слюну во рту.
Пенни не может быть мертва. Этого просто не могло произойти. Мисс София не может быть настолько злой.
Дэниел сказал верить мисс Софие. Он сказал идти с ней, пока он не сможет прийти к Люси.
Мисс София не обращала никакого внимания на Люси, просто ходила по комнате, зажигая свечу за свечой, преклоняя колени перед каждой из них, и продолжала бубнить на языке, которого Люси не знала. Исполненные по обету мерцания (огоньки)(??) показали, что часовня была чистой и ухоженной, что означает, что прошло не слишком много времени с того времени, как кто-то еще был здесь. Но, конечно, мисс София была единственной на территории кампуса, у кого мог быть ключ от потайной двери? Кто еще мог хотя бы знать о существовании этого места?
Красные потолочные плитки были наклонными и неровными. Широкие, выцветшие гобелены покрывали стены, изображая образы жутких существ - полу-людей, полу-рыб - воюющих в бушующем море. Впереди сверху был небольшой белый алтарь, а также несколько рядов простых деревянных скамей, выстроенных вряд на сером каменном полу. Люси неистово осмотрелась в поисках выхода, но там больше не было ни каких-либо других дверей, ни окон.
Ноги Люси дрожали от ярости и страха. Она была в агонии из-за Пенни, обманутая, лежала одна у подножия лестницы.
"Почему вы это делаете?" спросила она, находясь лицом к лицу с арочными дверями часовни. "Я доверяла вам."
"Это лишь твоя вина, дорогая," сказала Мисс София, грубо заламывая руки Люси. Затем к ее шее был приставлен кинжал, и она была подведена к проходу часовни. "Доверие - это беспечное преследование в лучшем случае. В худшем случае - это хороший способ оказаться убитой.
Мисс София толкнула Люси к алтарю. "Теперь будешь милой и покорной, не так ли?
Так как нож был еще слишком близко к ее горлу, Люси сделала так, как ей сказали. Она почувствовала холодное прикосновение на шее и вытянула руку, чтобы прикоснуться к этому. Когда она убрала пальцы, их кончики были покрыты красными пятнами крови, где она прикоснулась к ножу. Мисс София резко отвела руку вниз.
"Ты думаешь это плохо, ты бы видела, что ты пропускаешь снаружи," сказала она, заставляя Люси вздрогнуть. Даниэль был снаружи.
Алтарь оказался квадратной белой платформой, всего одной каменной плитой не больше, чем сама Люси. Она почувствовала холодную и его совершенно обнаженную поверхность, представляя, как скамьи заполняются призрачными прихожанами, ждущими, когда состоятся ее пытки.
Глядя вверх, она увидела, что в этой пещеристой часовне было окно, большой витраж розетки, как небесный свет в потолке. Он имел сложный геометрический цветочный узор, с красными и пурпурными розами на темно-синем фоне. Было бы намного красивее для Люси, если бы он открывал вид наружу.
"Давайте посмотрим, где я ... Ах да!" Мисс София нагнулась под алтарем и вернулась с толстым куском веревки. "Теперь не дергайся," сказала она, размахивая ножом в направлении Люси. Тогда она принялась за привязывание Люси к четырем отверстиям, просверленным в поверхности алтаря. Сперва каждую ногу, затем каждое запястье. Люси старались не терзаться, когда ее привязывали, как какую-то жертву. "Прекрасно" сказала Мисс София, затягивая посильнее свои сложные узлы.
"Вы все это спланировали," поняла Люс, в ужасе.
Мисс София сладко улыбнулась, как в тот в день, когда Люс в первые, попала в библиотеку. "Я могла бы сказать ничего личного Люсинда, но на самом деле это не так, " прокудахтала она. "Я так долго ждала этого момента на едине с тобой."
"Почему?" спросила Люс. "Что вы от меня хотите?"
"Я просто хочу тебя устранить, " сказала мисс София. "Это из-за Даниэла, я хочу его освободить".
Она оставила Люси на алтаре и перешла к кафедре у ног Люси. Она подняла книгу Григори на кафедру и стала быстро листать страницы. Люси вспомнила момент, когда она открыла его и впервые увидела ее лицо рядом с лицом Даниэля. Как это, наконец, осенило ее, что он был ангелом. Она почти ничего не знала тогда, и она все еще была уверена, что фотография значила, она и Даниэль могут быть вместе.
Сейчас она чувствовала, что это невозможно.
"Ты просто сидишь там падая в обморок перед ним, не так ли?" спросила Мисс София. Она захлопнула книгу и ударил кулаком по ее обложке. "Именно в этом заключается проблема".
"Что с тобой не так?" напряглась Люси под веревками, которыми она была привязана к алтарю. "Какое вам дело до того, что Даниэль и я чувствуем друг к другу, или кто бы из нас dates (??) в первую очередь?" Эта психованная не имела ничего общего с ними.
"Я хотела бы сказать пару слов тому, кто думал, что оставить судьбу всех наших вечных душ в руках одной влюбленной пары младенцев, было настолько блестящей идеей". Она подняла дрожащий кулак высоко в воздух. "Они хотят уравновесить шансы (?)? Я покажу им перевес". Острие ее кинжала блеснуло в свете свечей.
Люс оторвала свой взгляд от лезвия. "Вы сумасшедшая."
"Если желание закончить самую длинную, величайшую из всех битву означает, что я сумасшедшая" - тон мисс Софии подразумевал, что Люси должна была бы уже догадаться об этом - "значит так и будет".
Идея, что мисс София могла сыграть хоть какую-то роль в прекращении битвы никак не укладывалось у Люси в голове. Даниэль участвовал в битве снаружи. То, что здесь происходит, никак не могло сравниться с тем. Независимо от того, перешла ли мисс София на другую сторону.
"Они сказали, что воцарится Ад на земле," прошептала Люс. "Настанет конец света."
Мисс София захохотала. "Это будет, не так как ты себе это представляешь. Для тебя будет большим сюрпризом, если я скажу, что я одна из хороших ребят, Люсинда?"
"Если вы на стороне добра", Люси плюнула, "это не звучит будто война стоит борьбы".
Мисс София улыбнулась, как будто она ожидала, что Люси скажет именно эти слова. "Ваша смерть может оказаться как раз тем толчком, который необходим Даниэлю. Небольшой толчок в правильном направлении".
Люси извивалась на алтаре. "Ты, ты не причинишь мне боль."
Мисс Софии подошла обратно к ней, и приблизила свое лицо. Искусственный аромат детской присыпки старой дамы заполнил нос Люси, не давая ей говорить.
"Конечно причиню," сказала Мисс София, качая распущенными серебряными кудрями ее растрепанных волос. "Ты человеческий эквивалент мигрени".
"Но я точно вернусь. Даниель сказал мне. Люси сглотнула. Через семнадцать лет...
"О нет, не вернешься. Не на этот раз", сказала мисс София. "В тот первый день, когда ты вошла в мою библиотеку - Я увидела что-то в твоих глазах, но я никак не могла определить что это было." Она улыбнулась Люси. "Я встречала тебя много раз до этого, Люсинда, и в большинстве случаев, ты откровенно скучна".
Люси застыла, чувствуя себя незащищенной, как если бы она была голой на этом алтаре. Одно дело, когда Даниэль сталкивался с ней в других жизнях, но то, что другие знали ее тоже?
"На этот раз," продолжала мисс София, "в тебе было что-то. Неподдельная искра. Но не было до сегодняшнего вечера того прекрасного ляпа, что твои родители оказались агностиками."
"При чем тут мои родители?" зашипела Люси.
"Что ж, дорогая моя, причина, по которой ты возвращаешься снова и снова в том, что все остальное разы, когда ты рождалась, тебя растили в религиозной вере. На этот раз, когда твои родители отказались окрестить тебя, они фактически оставили твою маленькую душу беззащитной ". Она театрально пожала плечами. "Отсутствие ритуала приема тебя в религию равно отсутствию реинкарнации для Люси. Небольшая, но необходимая лазейка в твоем цикле".
Могло ли это быть тем, на что намекали Арриан и Габби на кладбище? В голове Люси сильно запульсировало. Пелена красных пятен застилала ей глаза, и она услышала звон в ушах. Она медленно моргнула, чувствуя, что даже крошечный взмах ее закрывающихся век казался взрывом в ее голове. Она была почти рада, что она уже лежала. В противном случае она бы упала в обморок.
Если это действительно конец... Хорошо, это не может быть концом.
Мисс София наклонилась к лицу Люси, говоря слова, брызжа слюной. "Когда ты умрешь сегодня вечером - ты умрешь. Вот и все. Капут, в этой жизни ты ничего больше, чем ты кажешься: глупая, эгоистичная, невежественная, избалованная девушка, которая считает, что мир живет или умирает от того, пойдет ли она гулять с каким-то красивым мальчиком из школы. Даже если твоя смерть не доведет до конца нечто такое долгожданное, великолепное и грандиозное, я все еще будут смаковать этот момент твоего убийства".
Люси наблюдала, как мисс София подняла нож и коснулась пальцем лезвия.
У Люси закружилась голова. На протяжение всего дня, было столько всего, что ей нужно было сделать, так много людей говорило так много разных вещей. Теперь кинжал завис в воздухе над ее сердцем и перед ее глазами снова помутнело. Она чувствовала давление там, где лезвие касалось ее груди, чувствовала, как мисс София прощупывала грудное пространство между ее ребрами, и она думала, что доля истины в сумасшедшей речи мисс Софии все же была. Чтобы положить столь большие надежды на силу истинной любви, которая, она чувствовала, едва проблеснула в ней - было ли это наивным? В конце концов, истинная любовь не могла победить в той битве снаружи. Она возможно даже не была в состоянии спасти ее от смерти прямо здесь, на этом алтаре.
Но она должна была. Ее сердце все еще билось для Даниэля - и до того как это изменится, что-то глубоко внутри Люси верило в эту любовь, в ее силу изменить все в лучшую сторону, перенести ее и Даниэля во что-то славное и хорошее - Люси закричала, когда кинжал проколол ее кожу - затем в состоянии шока от того, что витраж над головой, казалось, разрушился и воздух вокруг наполнялся светом и шумом.
Гулкое, роскошное гудение. Ослепительная яркость.
Таким образом она умерла.
Кинжал вошел глубже, чем чувствовалось. Люси двигалась к следующему пункту назначения. Как иначе можно объяснить, светящееся, опаловое очертание зависшее над ней, сходящее с неба, каскад огоньков, небесное свечение? Трудно было видеть что-либо ясно в теплом серебряном свете. Скользя по ее коже, оно казалось мягчайшим бархатом, как воздушная глазурь на торте. Веревки обвязывающие ее руки и ноги были ослаблены, а затем вовсе развязаны, а ее тело - или, может быть, это была ее душа - была свободна, чтобы воспарить в небо.
Но потом она услышала жалобное нытье мисс Софии, "Еще нет! Это происходит слишком скоро! Старуха вырвала кинжал из груди Люси.
Люси быстро заморгала. Ее запястья. Развязаны. Лодыжки. Свободны. Мелкие осколки синих и красных, зеленых и золотых витражей по всей ее коже, алтарь, пол под ним. Они задели ее, когда она смахнула их прочь, оставляя тонкие следы крови на ее руках. Она покосился в сторону зияющей дыры в потолке.
Не мертва, а спасена. Ангелами.
Даниель пришел за ней.
Где же он? Она едва ли что-то видела. Она хотела пробираться сквозь свет, пока ее пальцы не найдут его, сомкнутся вокруг его шеи, и никогда, никогда, никогда не отпустит его.
Были только живые опаловые очертания, дрейфующие в сторону тела Люси и вокруг него, будто комната была полна светящихся перьев. Они стекались к ней, стремясь к тем местам на ее теле, где разбитое стекло порезало ее. Полоса прозрачного света, который, казалось, каким-то образом смыл кровь с ее рук, и с маленькой раны на груди, пока та полностью не зажила.
Мисс София подбежала к дальней стене и судорожно перебирала кирпичи, пытаясь найти потайную дверь. Люси хотела остановить ее, чтобы заставить ее ответить за то, что она совершила, и что она чуть было не сделала, но затем часть мерцающего серебряного света приобрела слегка фиолетовый оттенок и начала приобретать очертания фигуры.
Яркая вспышка сотрясла комнату. Свет такой великолепный, что мог затмить солнце, заставил стены гудеть а свечи заколебаться и замерцать в своих высоких бронзовых подсвечниках. Жуткие гобелены хлопали по каменной стене. Мисс София пригнулась, но вибрирующее сияние, казалось глубоким массажем, пробирающим Люси до костей. И когда свет сгустился, распространяя тепло по всей комнате, он приобрел формы, которые Люси узнала и обожала.
Даниэль стоял впереди нее, перед алтарем. Он был без рубашки, босой, одетый только в белые льняные брюки. Он улыбнулся ей, потом закрыл глаза и развел руками в стороны. Затем, осторожно и очень медленно, чтобы не шокировать ее, он глубоко вздохнул и его крылья стали раскрываться.
Они раскрылись постепенно, начинаясь от основания его плечей, два белых побега распускались из-за спины, вырастая выше, шире, толще, когда они раскрывались назад и вверх и наружу. Люси проследила за зубчатыми краями, желая провести по ним своими руками, щеками, губами. Его крылья начали светиться изнутри бархатной радужностью. Так же, как во сне. Только теперь, когда он, наконец, сбывался, она могла смотреть на его крылья впервые, не чувствуя неясность, не напрягая глаза. Она могла бы насладиться всем великолепием Даниэля.
Он по-прежнему светился, как будто освещенный изнутри. Она все еще могла отчетливо видеть его фиолетово-серые глаза и полные губы. Его сильные руки и широкие плечи. Она могла бы протянуть руку и окунуться в свет ее любви.
Он потянулся к ней. Люси закрыла глаза от его прикосновения, ожидая что-то слишком потустороннее для ее человеческого тела, чтобы выстоять. Но нет. Это было просто, успокоительно, это был Даниэль.
Она потянулась за его спину, чтобы потрогать его крылья. Она потянулась к ним нервно, будто они могли сжечь ее, но они просочились вокруг ее пальцев, мягче, чем самый гладкий бархат, чем самый мягкий ковер. Как она хотела бы представить, что ощутила бы это пушистое, залитое солнцем облако, если бы могла собрать его в свои руки.
"Ты так...прекрасен," шепнула она ему в грудь. "Я хочу сказать, ты всегда был прекрасен, но это..."
"Это не пугает тебя?" прошептал он. "На это больно смотреть?"
Она покачала головой. "Я подумала, что может", сказала она, вспоминая ее сны. "Но это не больно".
Он вздохнул с облегчением. "Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности со мной". Сверкающий свет вокруг них посыпался, как конфетти, и Даниэль прижал ее к себе. "Слишком много информации для тебя, чтобы осознать все."
Она опрокинула голову назад и раскрыла губы, желая сделать только это.
Громкий хлопок двери прервал их. Мисс София нашла лестницу. Даниэль слегка кивнул и пылающие фигуры света выскочили через потайную дверь за женщиной.
"Что это было? спросила Люси, пялясь на тянущийся след света быстро исчезающий через открытую дверь.
"Помощники". Даниэль повернул ее подбородок назад.
Но потом, хотя Даниэль и был с ней, и она почувствовала себя любимой и защищенной и в безопасности, она также почувствовала внезапную острую боль неопределенности, вспоминая все темные вещи, которые только что произошли, и Кэм и его черных гремящих приспешников. В ее голове без ответов оставалось еще так много вопросов, так много ужасных событий, которые, казалось, она никогда не поймет. Как смерть Пенни, бедная милая невинная Пенни, ее насильственный, бессмысленный конец. Это оглушило Люси, и ее губы начали дрожать.
" Пенни умерла, Даниэль, сказала она. "Мисс София убила ее. И на мгновение, я думала, что она убила меня."
"Я никогда бы этого не допустил."
"Как ты узнал,что найдешь меня здесь? Как ты всегда узнаешь, как спасти меня?" Она покачала головой. "Боже мой, прошептала она медленно, так как истина настигла ее. "Ты мой ангел-хранитель".
Даниэль усмехнулся. "Не совсем так. Хотя я думаю, что это комплимент для меня."
Люси покраснела. "Тогда какой ангел ты?"
"Ну, сейчас я, похоже, нечто среднее(?)", - сказал Даниэль.
За ним, оставшийся в комнате серебряный свет объединился и разделился пополам. Люси повернулась, чтобы посмотреть на это, ее сердце колотилось, когда свечение, наконец, собралось, когда оно приняло вокруг фигуры Даниэля, две различные формы:
Арриан и Габбе
Крылья Габби были уже раскрыты. Они были широки и шикарные и в три раза больше размера ее тела. Перьевые с мягкими краями, как выглядели крылья ангелов на поздравительных открытках и в кино, и только с намеком на бледно розовый вокруг их кончиков. Люси заметила, что они взмахивали очень легко и что ноги Габби были в нескольких сантиметрах от земли.
Крылья Арриан были гладкими, изящнее и с более выраженными краями, почти как у гигантской бабочки. Частично полупрозрачное, они сияли и бросали блики опаловых призм света на каменный пол под ними. Как и сама Арриан, они были странные и заманчивые, и совершенно Badass.
Я должна была догадаться,"сказала Люс, улыбка расплылась на ее лице.
Габби улыбнулась в ответ, а Арриан сделала небольшой реверанс.
"Что там происходит?" спросил Дэниел, заметив обеспокоенность Габби.
"Нам нужно увести Люси отсюда".
Битва. Разве она еще не окончена? Если Дэниел и Габби и Арриана здесь, они должны победить - так? Люси сверкнула глазами на Дэниела. Его глаза ничего не выражали.
"И кто-то должен пойти за Софией," сказала Арриана. "Она не могла действовать в одиночку."
Люси сглотнула. "Она на стороне Кэма? Она... что-то типа дьявола, да? Падший ангел?" Это было то немногое, что она запомнила из лекции мисс Софии.
Дэниел стиснул зубы. Даже его крылья выражали сильную ярость. "Не дьявол," пробормотал он, "но вряд ли ангел. Мы думали, она с нами. Мы не должны были подпускать ее близко."
"Она была одной из двадцати четырех старейшин," добавила Габби. Она опустила ноги на землю и завела бледно-розовые крылья за спину, чтобы сесть на алтарь. "Очень высокое положение. Она хорошо скрывала это."
"Как только мы добрались сюда, она будто сошла с ума," сказала Люси. Она потерла шею в том месте, где ее косался кинжал.
"Они сумасшедшие", сказал Габби. "Но очень амбициозны. Она член тайной секты. Я бы поняла это раньше, но признаки очень ясны сейчас. Они называют себя Zhsmaelim. Они одинаково одеваются, и все имеют определенную... элегантность. Я всегда думала они больше красовались, чем делали что либо еще. Никто не воспринимал их слишком серьезно в Раю", сообщила она Люси", но теперь будут. То, что она сделала сегодня было основанием для изгнания. Она сможет видеться с Кэмом и Молли чаще, чем рассчитывала".
"Так Молли падший ангел, тоже" сказала Люси медленно. Из всего, что она узнала сегодня, вывод сделался сам собой.
"люси, все мы падшие ангелы", сказал Даниил. "Просто, что некоторые из нас, на одной стороне ... и некоторые на другой".
"Есть здесь кто-либо еще" - сглотнула она - "с другой стороны?"
"Роланд," сказала Габби.
"Роланд?" Люси была потрясена. "Но вы были друзьями. Он всегда был таким харизматичным и величественным."
Даниэль только пожал плечами. Обеспокоенной выглядела только Арриан. Её крылья печально, взволнованно били по воздуху и поднимали пыльный ветер. "Однажды он вернётся", - тихо сказала она.
"А Пенни"? Люси спросила, чувствуя как комок слез сдавил горло.
Даниил покачал головой, сжимая ее руку. "Пенни была смертной. Невинной жертвой в долгой, бессмысленной войне. Мне так жаль, Люси".
"Так весь бой там...?" спросила Люси. Ее голос захлебнулся. Она еще не могла заставить себя говорить о Пенни.
"Лишь одна из многих битв, которые мы ведем против демонов," сказала Габби.
"Ну, кто же победил?
"Никто," проговорил горько Дэниел. Он поднял осколок от витражного потолка и швырнул его через часовню. Он разлетелся сотней кусочков, но это, казалось, не умерило его гнев. "Никто никогда не побеждает. Почти невозможно ангелу уничтожить другого ангела. Это просто огромное сражение до тех пор, пока все не устанут и называют это ночью."
Люси вздрогнула, когда странное изображение мелькнуло в уме. Это был Дэниел, пораженный прямо в плечо одним из черных длинных болтов, которыми была убита Пенни. Она открыла глаза и посмотрела на его правое плечо. На его груди была кровь.
"Ты ранен," прошептала она.
"Нет." сказал Даниэль.
"Его не могут ранить, он-"
"Что это на твоей руке Даниэль?" спросила Арриан, указывая на его грудь. "Это что кровь?"
"Это кровь Пенни," сказал Даниэль отрывисто. "Я нашел ее у подножия лестницы."
Сердце Люси сжалось. "Мы должны похоронить Пенни," сказала она. "Рядом с ее отцом."
"Люси, дорогая," сказала Габби, вставая. "Я хотела бы, чтобы у нас было на это время, но сейчас нам надо уходить."
"Я не покину ее. У нее больше никого нет."
"Люси," сказала Даниэль, потирая лоб.
"Ее смерть на моих руках, Даниэль. Потому, что я не придумала ничего лучшего, чем последовать за мисс Софией к этой камере пыток." Люс посмотрела на всех трех. "Потому что, ни один из вас, ни о чем меня не предупредил."
"Хорошо," сказал Дэниэл. "Мы сделаем для Пенни все, что мы можем. Но потом мы должны увести тебя подальше отсюда."
Порывы ветра прорывались из дыры в потолке, заставляя мерцать свечи и шататься оставшихся осколки стекла в разбитом окне. В следующий момент они выпали дождем из острых осколков.
Габби вовремя соскользнула с алтаря и встала рядом с Люси. Она казалась равнодушной. "Дэниэл прав," сказала она. "Перемирие, которое мы объявили после битвы, применимо только к ангелам. И теперь, когда столь многие знают об" - она сделала паузу, прочищая горло - "гм, изменении в твоем статусе смертности, найдется много плохих людей, кто будет заинтересован в тебе."
Арриана поднялась на крыльях с земли. "И много хороших, кто поможет отразить их удар," сказала она, скользнув к Люси с другой стороны, как будто успокаивая ее.
"Я все еще не понимаю", сказала Люси. "Почему это так много значит? Почему я значу так много? Неужели только потому, что Дэниэль любит меня?" Даниэль вздохнул. "Это лишь часть, так же невинна, как и кажется." "Знаете всем нравится ненавидеть счастливую пару влюбленных", вмешался Арриан. "Дорогая, это очень долгая история", сказала ей Габби, голосом разума. "Мы можем только рассказать главу в данный момент".
"Как с моими крыльями," добавил Дэниэл, "ты должна многое осознать сама".
"Но почему?" спросила Люси. Этот разговор был настолько расстраивающим. Она чувствовала себя подобно ребенку, которому сказали, что он получит это, когда станет постарше. "Почему вы не можете просто помочь мне понять?" "Мы можем помочь" сказала Арриана, "но мы не можем выгрузить все сразу на тебя. Как то, что тебе никогда не придет в голову потревожить лунатика в бессоницу. Это слишком опасно." Люси обняла себя руками. "Это убило бы меня," сказала она, предлагая остальные недосказанные слова. Дэниэл обнял ее. "Это все еще продолжается. Ты уже достаточно близко сталкивалась со смертью за одну ночь." "Так что?" Теперь я должна покинуть школу?" она повернулась к Дэниэлу. "Куда мы отправимся?"
Его лоб покрылся морщинами и он отвернулся от нее. "Я не могу взять тебя куда-либо. Это привлекло бы слишком много внимания. Мы вынуждены положиться на кого-то другого. Здесь есть один смертный, которому мы можем доверять." Он посмотрел на Арриану. "Я найду его," сказала она, вставая. "Я не оставлю тебя," сказала Люси Дэниэлу. Ее губы задрожали. "Я только что вернула тебя."

Глава 20
Рассвет. Наступление последнего дня, который Люси увидит в Мече и Кресте за - Ну, она не знает, насколько долго. Одинокое воркование дикого голубя раздалось в шафрановом небе, когда она шагнула через заросшие Кудзу двери спортзала. Медленно, она отправилась к кладбищу, рука об руку с Даниэлем. Они молчали, когда проходили через неподвижную траву студгородка.
Как раз перед тем, как они покинули часовню по одному, остальные убрали свои крылья. Это был отрезвляющий, трудоемкий процесс, который сделал их вялыми, когда они вернулись в человеческий облик. Наблюдая за трансформацией, Люси не могла поверить, как массивные, блестящие крылья могли стать такими маленькими и слабыми, и в конце концов исчезнуть под кожей ангелов.
Когда это закончилась, она обняла рукой голую спину Даниэля. Сначала, он, показался, сдержанным, чувствительным к ее прикосновению. Но его кожа была гладкой и безупречной, как у младенца. И в его лице, во всех их лицах, Люси все еще видела, как проявляется серебряный свет внутри них, светящий во всех направлениях.
В конце концов, они перенесли тело Пенни обратно вверх по крутой каменной лестнице к часовне, очистили алтарь от стекла, и положил ее тело там. Не было никакого способа похоронить ее сегодня утром - не с переполненным смертными кладбищем, как обещал Даниэль это будет.
Было мучительно для Люси признать, что ей придется согласиться прошептать последние несколько слов ее подруге внутри часовни. Все, что она могла придумать сказать, так это "теперь ты со своим отцом. Я знаю, что он счастлив, что он снова с тобой."
Даниэль похоронит Пенни надлежащим образом, как только школа успокоится и Люси покажет ему, где была могила отца Пенни, чтобы Пенни могла покоиться рядом с ним. Это было самое малое, что она могла сделать.
Она ощущала тяжесть на сердце, когда они пересекали кампус. Ее джинсы и майка ощущались растянутыми и грязными. Ее ногти необходимо было хорошенько почистить, и она была рада, что вокруг не было зеркал, чтобы она могла увидеть, что было с ее волосами. Она так сильно хотела суметь забрать обратно темную половину ночи - больше всего суметь спасти Пенни -сохранив прекрасные ее части. Климатический трепет от соединения подлинной личности Даниила вместе. Как только он предстал перед ней во всем своем великолепие. То, что она видела, как Арриан и Габби отрастили свои крылья. Так много из этого было так прекрасно.
Большая часть этого привела к чрезвычайному, мрачному разрушению.
Она могла чувствовать это в атмосфере, как эпидемию. Она могла прочитать это на лицах многих учеников шатающихся по студгородку. Было слишком рано для любого, чтобы проснуться по собственному желанию, что означало, что они должно быть все слышали или видели, или чувствовали что-то из битвы, произошедшей прошлой ночью. Что они знают? Будет ли кто-нибудь уже искать Пенни? Мисс Софию? Что любой из них думал могло случиться? Все разбились по парам и говорили шепотом. Люси очень хотелось задержаться рядом с ними и подслушать.
"Не волнуйся. Даниэль сжал ее руку. "Просто повторяй любое из безвыходных выражений на их лицах. Никто не подумает на нас (?)".
Хотя Люся чувствовала себя совершенно приметной, он был прав. Ни один из взглядов других учеников не задержался на них обоих дольше, чем они сами смотрели на других.
У ворот кладбища, сверкнули синие и белые фары полиции, отражаясь на листьях дубов над головой. Вход был огражден желтой лентой.
Люся увидела черный силуэт Рэнди, вырисовывающийся под восходящим солнцем над ними. Она ходила перед входом в кладбище, и кричала в блютус, прикрепленный к воротнику ее бесформенной футболки для поло.
"Я думаю, вы должны разбудить его, закричала она в устройство. "В школе случился инцидент. Я повторяю вам ... я не знаю".
"Я должен предупредить тебя," сказал ей Даниэль, когда он повел ее подальше от Рэнди и мигающих огней полицейской машины, через дубовую рощу, что граничила с кладбищем с трех сторон. "То, что будет внизу, будет выглядеть странно для тебя. Стиль ведения войны Кэма грязнее, чем наш. Это не значит кровопролитие, это просто ... иначе".
Люси не думала, что многое сможет встревожить ее в данный момент. Несколько свергнутых статуй точно не выбьют ее из колеи. Они выбрали путь через лес, хрупкие опавшие листья хрустели под ногами. Люси думала о том,как, в ночь накануне, эти деревья были снедаемыми громадным облаком призрачной саранчи. Сейчас не было никаких их следов.
Вскоре Даниэль указал на ужасно наклонившийся сегмент кованной железной ограды кладбища.
"Мы можем войти туда, не будучи увиденными. Мы должны поспешить".
Выйдя из укрытия деревьев, Люси медленно начала понимать, что Даниэль имел ввиду, что кладбище выглядело иначе. Они стояли на краю, недалеко от могилы отца Пенни в восточном углу, но оказалось невозможным увидеть дальше нескольких футов перед ними. Воздух над землей был настолько темным, что его нельзя даже было назвать воздухом. Он был толстым, серым и шероховатым, и Люси пришлось помахать руками сквозь него только для того, чтобы видеть что-то перед ее лицом.
Она сомкнула свои пальцы. "Это.."
"Пыль", Даниил сказал, взяв ее за руку, когда они пошли. Он мог видеть сквозь него, не задыхаясь и не кашляя, как это делала Люси. "На войне, ангелы не умирают. Но их бои оставляют этот толстый слой пыли на своем пути."
"Что случается с этим?"
"Ничего особенного, кроме того, что это сбивает с толку смертных. Она осядет в конце концов, и тогда они придут изучать его вагонами. Есть один сумасшедший ученый в Пасадене, который думает, что это касается НЛО".
Люси подумала с содроганием о неидентифицируемом летающем черном облаке насекомоподобных объектов. Этот ученый возможно не так далеко от истины.
"Отец Пенни был похоронен здесь," сказала она, указывая, так как они подошли к его части кладбища. Насколько была жуткой пыль, настолько она ощутила облегчение, что могилы, статуи, и деревья на кладбище все, казалось, осталось не тронутым. Она встала на колени и вытерла слой пыли с могилы, которая, она думала, принадлежала отцу Пенни. Ее дрожащие пальцы смели пыль с писем, которые почти заставили ее плакать.
СТАНФОРД ЛОКВУД ЛУЧШИЙ В МИРЕ ОТЕЦ
Пространство рядом с могилой м-ра Локвуда пустовало. Люси встала и горестно топнула по земле, ненавидя, что здесь ее подруга присоединиться к нему. Ненавидя, что она не могла даже присутствовать, когда Пенни поставят надлежащий памятник.
Люди всегда говорили о Рае, когда кто-то умирал, как они были уверены, что погибший окажется там. Люси никогда не чувствовала, что знала правила, а теперь чувствовала себя еще менее компетентной, чтобы говорить о том, что может или не может быть.
Она повернулась к Даниэлю со слезами на глазах. Его лицо исказилось при виде ее горя. "Я позабочусь о ней, Люси," сказал он. "Я знаю, что это не так, как ты хотела, но мы сделаем все, что сможем".
Слезы стали тяжелее. Люси всхлипывала и рыдала и желала, чтобы Пенни вернулась назад так сильно, что подумала, что может свалиться от слабости. "Я не могу оставить ее, Даниэль. Как я могу?"
Даниэль нежно вытер ее слезы тыльной стороной ладони. "Что случилось с Пенни ужасно. Огромная ошибка. Но когда ты уйдешь сегодня, ты не покинешь ее." Он положил руку на сердце Люси. "Она с тобой".
"Однако, я не могу..."
"Ты можешь, Люси". Его голос был тверд. "Верь мне. Ты не представляешь, как есть много сильных и невозможных вещей, на которые ты способна." Он отвернулся от нее, взглянув на деревья. "Если осталось что-либо хорошее, в этом мире, ты будешь знать, скоро".
Одиночный звук сирены полицейской машины заставил обоих их подпрыгнуть. Захлопнулась дверца машины, и не далеко от места, где они остановились, послышался хруст сапог по гравию. "Что за черт - Рони, позвоните в центральный офис. Скажите шерифу, чтобы он спустился сюда".
"Пойдем," сказал Даниэль, потянувшись за ее рукой. Она сунула руку в его, мрачно погладив крест на надгробии м-ра Локвуда, а затем пошла с Даниэлем обратно через могилы вдоль восточной части кладбища. Они дошли до изогнутой части витиеватого кованого железного ограждения, потом быстро нырнула обратно в дубовую рощу.
Холодная стена воздуха врезалась в Люси, когда они шли. В ветвях над ними, она увидела три небольшие, но бурлящие тени, подвешенные вниз головой, как летучие мыши.
"Скорее," скомандовал Даниэль. Когда они проходили мимо, тени попятились, шипя, каким-то образом зная, что не стоит возиться с Люси, когда Даниэль был рядом с ней.
"Теперь куда?" Спросила Люси на краю Дубовой рощи.
"Закрой глаза," сказал он.
Она закрыла. Руки Даниэля обняли её сзади за талию, и она почувствовала, как его сильная грудь прижалась к её плечам. Он поднял её над землёй - где-то на фут, потом выше, пока мягкая листва на верхушках деревьев не заскользила по плечам, щекоча шею, когда Даниэль проносил её сквозь ветки. Ещё выше, пока она не почувствовала, что они вырвались из леса в сияющее утреннее солнце. Ей хотелось открыть глаза - но она интуитивно чувствовала, что это будет уже чересчур. Она не была уверена, что готова. К тому же ей было вполне достаточно ощущения чистого воздуха и ветра, бьющего в лицо и запутывающегося в волосах. Более чем достаточно. Это было восхитительно, в точности как то чувство, которое она испытывала, когда её спасли из библиотеки - словно катание на волнах в океане. Теперь она точно знала, что и тогда её нёс Даниэль.
"Теперь можешь открыть глаза", - тихо сказал он. Люси снова ощутила под ногами землю и увидела, что они оказались в единственном месте на земле, где ей хотелось быть. Под деревом магнолии на берегу озера.
Даниэль крепче обнял её. "Мне хотелось принести тебя сюда, потому что это место - одно из многих, где я безумно хотел тебя поцеловать все эти несколько недель. Я едва не лишился этой возможности, когда ты прыгнула в воду".
Люси встала на цыпочки и откинулась, чтобы поцеловать Даниэля. В тот день она тоже ужасно хотела его поцеловать, а теперь ей это просто необходимо. Его поцелуй был единственным, что заставляло её чувствовать себя хорошо, единственным, что её успокаивало, и он напоминал ей о том, что необходимо идти вперёд, даже если Пенни не могла. Нежное давление его губ утешало её подобно тёплому напитку в смертной стуже зимы, когда мёрзла каждая часть её тела.
Он слишком быстро отстранился и печально посмотрел на неё.
"Есть и ещё одна причина, по которой я принёс тебя сюда. Эта скала выходит на тропинку, которая нужна нам, чтобы поместить тебя в безопасное место".
Люси опустила глаза. "О."
"Это не прощание навеки, Люси. Надеюсь, это даже не прощание надолго. Нам просто нужно будет понаблюдать, как всё... развивается." Он пригладил её волосы. "Пожалуйста, не беспокойся. Я обязательно вернусь. Я не дам тебе уйти, пока ты этого не поймёшь".
"В таком случае я отказываюсь понимать," - ответила она.
Даниэль рассмеялся. "Видишь вон ту поляну?" - Он показал куда-то за озеро, где, примерно в половине мили отсюда, в лесу была небольшая прогалина - плоский травянистый холмик. Люси прежде его не замечала, но теперь она увидела маленький белый самолёт: на концах его крыльев мигали красные огоньки.
"Это для меня?" - спросила она. Теперь, когда всё случилось, вид самолёта только расстроил её. "То, куда я пойду?"
Она не могла поверить, что покидает это место - место, которое она ненавидела, но в котором за несколько недель с ней случилась так много волнующих событий. Что же будет со школой дальше?
"Что будет с этим местом? И что я скажу своим родителям?"
"Пока попытайся не волноваться. Как только окажешься в безопасности, мы займёмся всем, что нужно нам. Твоим родителям может позвонить мистер Коул".
"Мистер Коул?"
"Он на нашей стороне. Люс. Ты можешь ему доверять."
Но она доверяла мисс Софии. Мистера Коула она едва знала. Он казался таким заумным. И эти усы... Ей придётся оставить Даниэля и лететь на самолёте с учителем истории? Её голова раскалывалась.
"Тут есть тропинка, которая ведёт к воде," - продолжал Даниэль. - "Мы могли бы туда спуститься". - Его рука обвилась вокруг её талии. - "Или", - предложил он, - "мы могли бы поплавать".
Держась за руки, они стояли на краю красной скалы. Хоть они и оставили обувь под деревом магнолии, на этот раз возвращения не предполагалось. Люси подумала, что ей не хватит духу прыгнуть в холодное озеро прямо в джинсах и топе, но стоило Даниэлю улыбнуться ей - и она поняла, что это то единственное, что стоит сделать(?).
Они подняли руки, и Даниэль сосчитал до трёх. Их ноги одновременно оторвались от земли, тела одинаково выгнулись в воздухе, но вместо того чтобы падать вниз, как инстинктивно ожидала Люси, Даниэль потянул её выше, держа за самые кончики пальцев.
Они летели. Люси держала ангела за руку, и они летели. Казалось, деревья кланяются им. Её тело было легче воздуха. Ранним утром луна ещё была видна над лесом на горизонте. Она нырнула ниже, словно Даниэль и Люси были потоком. Вода текла под ними, серебрясь и приглашая.
"Ты готова?" спросил Даниэл.
"Я готова."
Люси и Даниэля понесло вниз, к глубокому, прохладному озеру. Сначала они коснулись поверхности пальцами, самое долгое погружение, которое кто-либо делал когда-нибудь. Люси ахнула от холода погружения, а затем начала смеяться.
Даниэль снова взял ее за руку, и жестом предложил ей присоединиться к нему на скале. Сначала он выпрыгнул сам, затем нагнулся и поднял ее. Мох был тонким, мягким ковром для них обоих, чтобы на нем можно было расположиться. Капли воды прилипли к его груди. Они лежали на боку лицом друг к другу, упершись о локти.
Даниэль положил свою руку ей на бедро. "Г-н Коул будет ждать, когда мы достигнем самолета ", сказал он. "Это наш последний шанс побыть наедине. Я думал, мы могли бы по-настоящему попрощаться здесь."
"Я дам тебе кое-что", добавил он и полез во внутренний карман, потянув серебряный медальон, который она видела на нем в школе. Он положил цепочку в
раскрытые ладони Люси, и она поняла, что это медальон, с выгравированной на нем розой. "Раньше, он принадлежал тебе", сказал он. "Очень давно".
Раскрыв медальон, Люси обнаружила внутри крошечную фотографию, за стеклышком. Это была фотография с ними, смотрящими не на камеру, а глубоко друг другу в глаза и смеющимися. Волосы Люси были коротки, как и сейчас, а на Даниэле был галстук.
"Когда она была сделана?" спросила она, держа медальон. "Где это мы?"
"Я расскажу тебе, когда мы в следующий раз увидимся," сказал он. Он поднял цепочку над ее головой, и надел ее ей на шею. Когда медальон коснулся ее ключицы, она смогла почувствовать пульсирующее из его глубины тепло, согревавшее ее холодную, мокрую кожу.
"Мне он очень нравится," прошептала она, касаясь цепочки.
"Я знаю, что Кэм тоже дал тебе то золотое ожерелье," сказал Даниэль.
Люси не думала об этом с тех пор, как Кэм одел его ей в баре. Она не могла поверить, что это было только вчера. От мысли о том, что она носила его, ее затошнило. Она даже не знала, где было ожерелье, да и не хотела.
"Он надел его на меня," сказала она, чувствуя себя виноватой. "Я не смогла -"
"Я знаю", сказал Даниэль. "Что бы ни случилось между тобой и Кэмом, это не твоя вина. Каким-то образом его ангельское обаяние осталось при нем, когда он пал. Это очень обманчиво".
"Я надеюсь, что никогда его снова не увижу." Она вздрогнула
"Я боюсь, что это может случиться. И там много таких, как Кэм. Ты просто должна доверять своему внутреннему голосу", сказал Даниэль. "Я не знаю, как долго тебя будет преследовать все, что случилось в нашем прошлом. Но в то же время, если ты чувствуешь инстинктивно, даже что-то, о чем, ты думаешь, ты не знаешь, ты должна довериться этому. Ты, вероятно, окажешься права."
"Значит доверять самой себе, даже когда я не могу доверять окружающим меня?" спросила она, чувствуя, что это было частью того, что Даниэль имел в виду.
"Я постараюсь быть рядом, чтобы помочь тебе, и я буду извещать тебя, как только смогу, когда меня не будет рядом", сказал Даниэль. "Люси, ты обладаешь воспоминаниями своих прошлых жизней ... даже если ты не можешь разблокировать их пока. Если тебе кажется, что что-то не так - держись подальше от этого".
"Куда ты идешь?
Даниэль взглянул вверх в небо. "Найти Кэма," сказал он. "У нас есть еще несколько вещей, в которых следует разобраться."
Угрюмость в его голосе заставила Люси нервничать. Она вспомнила толстую пелену пыли, которую Кэм оставил на кладбище.
"Но ты вернешься ко мне, сказала она," после этого? Ты обещаешь?
"Я не могу жить без тебя, Люси. Я люблю тебя. Это важно не только для меня, но ..." Он поколебался, затем покачал головой. "Не беспокойся обо всем этом сейчас. Знаю только, что я заеду за тобой.
Медленно, нехотя, они оба встали. Солнце едва выглядывало из-за деревьев, и переливалось крошечными осколками в форме звезд на порывистой воде. Оставалось проплыть короткое расстояние отсюда до грязного берега, который приведет их к самолету. Люси хотелось бы , чтобы это было в милях отсюда. Она могла бы купаться с Даниэлем до наступления ночи. И каждый восход солнца и закат после этого.
Они прыгнули обратно в воду и поплыли. Люси постаралась запрятать медальон под свою майку. Если доверие своим инстинктам было важным, ее инстинкты говорили ей никогда не расставаться с этим ожерельем.
Она смотрела, поражаясь снова, как Даниэль начал медленно, элегантно плыть. На этот раз, в лунном свете, она знала, что радужные крылья, которые она видела, очерченные каплями воды не были плодом ее воображения. Они были настоящими.
Она плыла за ним, рассекая воду гребок за гребком. Очень скоро, пальцы коснулись берега. Она ненавидела то, что слышала нарастающий гул двигателя самолета. Они достигли места, где им придется расстаться, и Даниэлю практически пришлось тащить ее из воды. Она потеряла чувство влажности и счастья, ощущая себя мокрой и замерзающей. Они шли к самолету, он положил руку ей на спину.
К удивлению Люси, г-н Коул протягивал большое белое полотенце, когда он выпрыгнул из кабины. "Маленький ангел сказал мне, что тебе, возможно, потребуется это, сказал он, развернув его для Люси, которая приняла его с благодарностью.
"Кого ты называешь маленькой? Арриан выскочила из-за дерева, за ней следовала Габби, которая вынесла вперед книгу Стражей.
"Мы пришли, пожелать доброго пути," сказала Габби, протягивая Люси книгу. "Возьми ее," сказала она легко, но на ее лице была хмурая улыбка.
"Дай ей хорошие вещи", сказала Арриан, подталкивая Габби.
Габби вытащила термос из своего рюкзака, подавая ее Люси. Она открыла крышку. Это был горячий шоколад, и пахло невероятно. Люси взяла книгу и термос в свои вытертые о полотенце руки, чувствуя себя вдруг владелицей богатого имущества. Но она знала, как только она залезет в самолет, она почувствует себя опустошенной и одинокой. Она прижалась к плечу Даниэля, пользуясь тем, что он был близко, пока могла.
Взгляд Габбе был ясным и решительным. "Мы скоро увидемся, ладно?"
Но Арриан отвела взгляд, как-будто она не хотела смотреть на Люс. "Не совершай никаких глупостей, вроде превращения в пепел." Она переступила с ноги на ногу. "Ты нужна нам."
"Вы во мне нуждаетесь?" спросила Люс. Она нуждалась в Арриан, чтобы та ввела ее в курс дел в Мече & Кресте. Она нуждалась в Габбе, в тот день в больнице. Но за чем, она могла понадобиться им?
Обе девушки ответили ей, только мрачными улыбками отступают к лесу. Она развернулась к Даниэлу, пытаясь забыть о том, что мистер Коул, все еще стоит в нескольких шагах от них.
"Я дам вам время побыть наедине", сказал м-р Коул, поняв намек. "Люси, со времени запуска двигателя до взлета есть три минуты. Я буду ждать тебя в кабине".
Даниэль подхватил ее и прижался своим лбом к ее. Когда их губы соединились. Люси пыталась удержать каждую часть этого момента. Ей необходима была память также, как ей необходим был воздух.
Потому что, что если, когда Даниэль оставит ее, все это будет казаться просто еще одним сном? Частично кошмарным сном, но сном тем не менее. Как могло случиться, что она чувствовала то, что она думала, что чувствовала к тому, кто даже не был человеком?
"Это все," сказал Даниэл. "Будь осторожна. Позволь мистеру Колу присмотреть за тобой, пока я не приду." Самолет пронзительно засвистел - мистер Коул, как бы говорил им закругляться. "Постарайтесь помнить, что я говорил тебе."
"Какую именно часть?" спросила Люси, слегка запаниковав.
"Столько, сколько ты смогла запомнить — но главным образом, то что я люблю тебя."
Люси шмыгнула носом. Ее голос надломится, если она попытается что-то сказать. Пора было идти.
уходить
Она медленно двинулась в сторону открытой двери кабины, чувствуя горячие порывы воздуха от винтов почти сбивающих ее с ног. Было всего три ступеньки, и м-р Коул протягивал руку, чтобы помочь ее. Он нажал кнопку, и трап задвинулся в самолет. Дверь закрылась.
ОНА
Она посмотрела на сложную приборную панель. Она никогда не была в таком маленьком самолете. Вовсе никогда не была в кабине. Везде были мигающие огни и кнопки. Она посмотрела на м-ра Коула.
"Вы знаете, как этим управлять?" спросила она, вытирая глаза полотенцем.
"Воздушные силы США, 59 Дивизион к вашим услугам," сказал он, отдавая честь.
Люси неловко отдала честь в ответ.
"Моя жена всегда говорит людям не начинать со мной разговор о днях, когда я летал для ДН," сказал он, отводя назад широкий серебряный штурвал (?). Самолет начал двигаться. "Но нам предстоит длительный перелет, и я взял в плен слушателя".
"Вы имеете в виду аудиторию," сказала она, не удержавшись.
"Хорошую". М-р Коул толкнул ее локтем. "Я шучу", сказал он, смеясь от души. "Я бы не подвергнул тебя этому". То, как он обратился к ней, когда смеялся напомнило ей, как делал всегда ее отец, когда они смотрели смешной фильм, и ей стало немного легче.
Теперь колеса крутились быстро и "взлетная полоса" перед ними выглядела короткой. Они должны были взлететь как можно скорее или они в конечном итоге залетели бы прямо в озеро.
"Я знаю, что ты думаешь," перекрикивал он рев двигателя. "Не волнуйся, я делаю это все время!
И как раз перед тем, как грязный берег ниже закончился, он сильно нажал на рычаг между ними, и нос самолета поднялся к небу. Горизонт потерялся из поля зрения на минуту и желудок Люси подпрыгнул вместе с ней. Но через минуту, движение самолета стало равномерным, а также вид перед ними выровнялся, превратившись только в деревья и чистое, звездное небо. Под ними было мерцающее озеро. Каждую секунду, оно становилось все более отдаленным. Они взяли курс на Запад, но самолет делал круг, и вскоре окно Люси заполонил лес, через который она и Даниэль только что пролетали. Она всматривалась в него, прижав лицо к окну, ища его, и прежде, чем самолет снова выпрямился, ей показалось, что она увидела маленькую фиолетовую вспышку. Она схватила медальон, висящий у нее на шее, и притянула его к губам.
Сейчас внизу медленно проплывала остальная часть школы, а за ней - затянутое туманом кладбище. Место, где скоро похоронят Пенни. Чем выше они поднимались, тем лучше Люси могла видеть школу, где раскрылась самая большая её тайна - хотя и слегка не так, как она бы могла себе представить.
"Похоже, они там устроили неплохое представление", - сказал мистер Коул, покачав головой.
Люси понятия не имела, как много ему известно о произошедших прошлой ночью событиях. Он казался абсолютно нормальным и в то же время воспринимал всё это слишком спокойно.
"Куда мы летим?"
"На маленький прибрежный остров," сказала он, указывая в сторону моря, где горизонт растворился в темноте. "Он не очень далеко."
"Мистер Коул," сказала она, "вы ведь встречались с моими родителями".
славные люди
"Могу я рассчитывать...что поговорю с ними."
"Конечно. Мы что-нибудь придумаем".
"Они никогда ничему из того не поверят."
"Ты так считаешь?" спросил он, одарив ее кривоватой ухмылкой, в то время как самолет поднялся выше, выравниваясь в воздухе.
Вот в чём дело. Она должна верить этому - всему, начиная с первой тёмной тени-вспышки до того момента, когла губы Даниэля нашли её губы, до момента, когда Пенни умерла и её тело лежало на мраморном алтаре часовни. Всё это обязано было быть реальностью.
Как же иначе она могла бы продержаться до того времени, когда снова увидит Даниэля? Она сжала медальон на шее - в нём хранились воспоминания о целой жизни. Её воспоминания. Даниэль напомнил ей, и они вернулись.
Она не знала, что их удерживало, точно так же как не знала, куда мистер Коул её везёт. Но она чувствовала себя частью чего-то важного, когда стояла этим утром в часовне рядом с Арриан, Габби и Даниэлем. Она не была растеряна, не боялась, ей ничего не угрожало... так, словно она имела значение не только для Даниэля, но и для всех них.
Она посмотрела в ветровое стекло. Они уже пересекли солончаки, и дорогу, по которой она ехала, чтобы встретиться в том ужасном баре с Кэмом, и длинную полосу песчаного берега, где она впервые поцеловала Даниэля. Они летели над морем, и где-то там, впереди, лежала следующая цель пути Люси.
Никто не пришёл и не сказал ей, что было уже немало битв, но внутри себя Люси чувствовала правду - они стоят в начале чего-то долгого, очень важного и трудного.
Вместе.
Неважно, были ли эти битвы искупительны или страшны, или и то и другое, - Люси больше не желала быть пешкой в чьей-то игре. Странное чувство охватывало её - она словно погружалась во все свои прошлые жизни, заново переживала всю свою любовь к Даниэлю, которую до сих пор так много раз уничтожали.

EPILOGUE
На протяжении всей ночи он наблюдал, как она спит на узкой койке. Зеленый армейский фонарь, висящий на одной из низких деревянных балок, бревенчатой хижины был единственным освещением. Его мягкое свечение подчеркивало ее глянцевые темные волосы, рассыпавшиеся на подушке, ее гладкие щеки розовые после купания.
Каждый раз, когда море с ревом накатывало на дикий пляж снаружи, она переворачивалась на другую сторону. Ее майка обвилась вокруг ее тела, и когда тонкое одеяло сбилось в кучу вокруг нее, он мог рассмотреть мягкое очертание ее левого плеча. Он так много раз целовал ее туда прежде.
Она по очереди то вздыхала во сне, то дышала равномерно, то начинала стонать от чего то, что она видела во сне. Но он не мог определить, было ли это от удовольствия или от боли. Дважды за ночь, она звала его.
Даниэлу хотелось, спустится к ней. Покинуть свое укрытие, на старом ржавом ящике из под боеприпасов, стоящем на балках чердака, пляжной хижины. Но она не должна была знать, что он здесь. Она не должна была знать, что он вообще, где-то по близости. Или что следующие несколько дней принесут ей.
За спиной, в запачканом от шторма солью окне, краем галза он увидел тень. Затем, еле слышный стук по стеклу. Wresting his eyes from her body(?), он направился к окну открыть замок. Снаружи, дождь лил потоком вниз, воссоединяясь с морем.Черное облако закрыло собой Луну и никакой свет не падал на лицо его гостя.
"Могу я войти?"
Кэм опаздал.
Хотя Кэм обладал властью, просто появиться из воздуха рядом с Даниэлом, Даниэл распахнул окно, позволив ему перебраться через него. Это было слишком великодушно и церемонно, в эти дни. Для них обоих было важно, чтобы было ясно, что Даниэль сам приглашает Кэма.
Лицо Кэма все еще было скрыто тенью, но оно не демонстрировало ни единого признака путешествия на тысячи миль под дождем. Его темные волосы и кожа были сухими. Его золотистые крылья, сложенные и плотные, были его единственной светящейся частью. Как если бы они были сделаны из двадцати четырех-каратного золота. Не смотря на то, что он прятал их за своей спиной, когда он сел напротив Дениела на расколотый деревянный ящик, его крылья потянулись к переливающимся серебрянным крыльям Дениела. Это было естественным положением вещей, необъяснимой надеждой(?). Дениел не мог отойти, чтобы не бросить взгляд на Люси.
"Она так прекрасна, когда спит" тихо сказал Кэм.
"И поэтому, ты хочешь, чтобы она заснула навечно?"
"Я? Да, никогда. И я убил бы Софию за совершенную ею попытку – не позволив ей бежать в ночи, как ты". Кэм наклонился вперед, локтями облокотившись о перила. Внизу, Люси сжала одеяло, натягивая его до самой шеи. "Я просто хочу ее. Ты знаешь, почему."
"Тогда мне жаль тебя. Для тебя все закончится разочарованием."
Кэм оценивающе посмотрел на Даниэля, потирая челюсть, посмеиваясь себе под нос, произнес. "О, Даниэль твоя недальновидность меня удивляет. Она еще не твоя." Он украдкой бросил еще один долгий взгляд на Люси. "Даже если она сама так считает. Но мы оба знаем, как мало она, во всем этом понимает".
Крылья Даниэля вытянулись вдоль лопаток, слегка наклоняясь вперед. Ближе к Кэму. Он не смог сдержаться.
"Перемирие продлится восемнадцать дней," сказал Кэм. "Хотя у меня есть чувство, что мы, возможно, понадобимся друг другу до этого времени."
Вставая, он толкнул ногой коробку. Единственный скрип, раздавшийся с потолка над головой Люси, заставил ее глаза распахнуться, но оба ангела нырнули в тень до того как ее взгляд на чем-либо сосредоточился.
Они стояли лицом друг к другу, еще усталые от борьбы, сознавая, что это была лишь прелюдия к тому, что должно было еще произойти.
Кэм медленно протянул свою бледную правую руку.